Читать онлайн «История русской армии. Том третий». Страница 117

Главнейшие деятели войны[91]

Несмотря на то что война застала нас в самый неблагоприятный момент крупных реформ в армии, далеко еще не законченных, несмотря на то что русское огнестрельное оружие значительно уступало оружию противника, несмотря на то что в отношении тактической подготовки наша армия не усвоила современные требования, наконец, несмотря на то что турецкий солдат того времени мало уступал по своим личным качествам русскому солдату, Россия блестяще выиграла кампанию и внесла в историю военного искусства целый ряд положительных образцов, вызвавших удивление даже теоретика Мольтке и явившихся предметом тщательного изучения не только европейских армий, но и японцев.

Невольно вспоминаются незабвенные слова приказа Гурко, отданного им 25 декабря в Софии: «Пройдут годы, и потомки наши, посетив эти дикие горы, с гордостью и торжеством скажут: здесь прошли русские войска и воскресили славу суворовских и румянцевских чудо-богатырей!» И слава эта была создана старшими военачальниками, умело подвигнувшими неподражаемого русского солдата на новые подвиги.

Великий князь Николай Николаевич Старший

Главнокомандующий армией, великий князь Николай Николаевич Старший, являлся главным деятелем этой войны и смело может быть назван душой всех побед. На эту должность он явился достаточно подготовленным предшествовавшими должностями генерал-инспектора кавалерии и особенно главнокомандующего войсками гвардии и Петербургского военного округа[92]. Здесь уже он обнаружил острый и широкий ум, способный охватить сложную обстановку в полном объеме и сделать из нее правильный вывод. К тому же это был чисто русский человек, беззаветно любивший Россию, знавший ее историю; он прекрасно понимал задачи России, скорбел о тех громадных жертвах, которые понесла уже Россия в деле освобождения балканских славян, и в этом отношении вряд ли кто-нибудь иной лучше него понимал ту историческую миссию, которая выпадала на долю главнокомандующего армией в войне 1877–1878 гг. На эту войну он смотрел как на святое дело, начатое Александром II.

Блестящий кавалерийский начальник, он обладал чрезвычайно энергичным и смелым характером, любил рисковать, особенно если видел поддержку в некоторых своих подчиненных и отваживался на такие стратегические операции, которые другим полководцам казались несбыточными. Он отличался порывистостью и подчас нетерпеливостью, поэтому, ценя мнение людей, особенно опытных и старше себя, не подчинялся им всецело. Его кипучая натура требовала действий решительных и стремительных, а вместе с тем не исключала известной выдержки, так как неудачи не обескураживали его, а наоборот побуждали все к новым и новым попыткам добиться раз намеченной цели.

В этом отношении нельзя не отметить его настойчивости при взятии Плевны; ему всецело принадлежит честь незамедлительного перехода через Балканы; ему же следует приписать стремление дойти до самого Константинополя, и если он не вошел в Царьград, то это можно объяснить лишь особым его уважением и почтением к Александру II, находившемуся в этом вопросе под влиянием канцлера князя Горчакова. Он умел ценить выдающихся своих сподвижников, ненавидел интриги и глубоко любил русского офицера и солдата; Плевненское сидение и особенно неудачные штурмы доставили много мучений его восприимчивой душе; еще больше страдал он как русский человек от тех дипломатических унижений, на которые были мы обречены под стенами Константинополя.

Необходимо отметить его способность предоставлять полную инициативу своим подчиненным, к ошибкам которых он относился чрезвычайно снисходительно. Это даже давало повод некоторым обвинять его в слабости характера, особенно при сравнении с такими железными натурами, как Скобелев и Гурко.

Трудно обрисовать его личность в кратких словах, но несомненно, что это был полководец крупный, смелый, самобытный, с широким кругозором и верой в себя и своих подчиненных.

Генерал-адъютант А. А. Непокойчицкий

Начальник штаба Действующей армии, генерал от инфантерии, генерал-адъютант Артур Адамович Непокойчицкий на войну пошел, имея от роду 63 года, с должности председателя Военно-кодификационного комитета. Прослужив восемь лет на Кавказе (1840–1848 гг.), он показал себя выдающимся офицером Генерального штаба во время Венгерского похода; затем участвовал в Восточной войне и отличился опять при осаде Силистрии. С наступлением реформ в военном ведомстве он, как один из самых выдающихся деятелей того времени (1857 г.), был назначен председателем Комитета по сокращению штатов и делопроизводства в военном ведомстве, а затем и Военно-кодификационного комитета. Здесь он выказал себя чрезвычайно спокойным и уравновешенным, умевшим согласовывать различные мнения и притом пользовавшимся большим авторитетом. Этим он заслужил особое уважение Д. А. Милютина и императора. Назначение его начальником штаба к великому князю можно объяснить, с одной стороны, желанием уравновесить его спокойствием кипучую натуру главнокомандующего; с другой стороны, его опытность, приобретенный авторитет и независимое служебное положение давали ему возможность управлять штабом главнокомандующего, набранным преимущественно из Петербурга; к сожалению, тяготы и лишения войны сделали его там апатичным и недостаточно авторитетным; однако его советы во всех трудных случаях отличались глубоким осознанием сложившейся ситуации и принимались во внимание. Великий князь, доверяя ему и ценя его уравновешенность, посылал обыкновенно Непокойчицкого в особо важные места (Шипка) и затем уж полагался всецело на его мнение, основанное на личном знакомстве с тем или иным вопросом. Нельзя также не отметить, что своим невозмутимым спокойствием он нередко заражал и великого князя.

Наследник цесаревич Александр Александрович был на этой войне в роли начальника маловидного, но чрезвычайно ответственного Рущукского отряда. Этому отряду приходилось прикрывать единственную переправу через Дунай, обеспечивать Плевненский отряд и тыл отряда Радецкого, действуя все время против значительно превосходящих сил противника, и притом наиболее соорганизованных и опирающихся на сильные крепости.

Наследник цесаревич Александр Александрович

Сначала, действуя оборонительно, Рущукский отряд остановил все наступательные порывы турок. Начальник отряда, всегда спокойный и сосредоточенный, являлся обыкновенно в наиболее важные места; его появление, его вид уже внушали войскам уверенность в успехе дела; они дрались как львы. Он поставил в своем отряде на должную высоту разведку кавалерии; выяснив какое-нибудь серьезное изменение в положении противника, наследник цесаревич немедленно принимал быстрейшие меры для противодействия противнику, с особым искусством производя сосредоточение войск к угрожаемым пунктам; весь отряд всегда верил в силу и целесообразность предпринимаемых им мер. Редкий начальник пользовался таким авторитетом, как цесаревич в своем отряде, и редкому начальнику верили так слепо его войска, как наследнику. Всегда спокойный, уравновешенный, упорный, он эти качества перелил и своим подчиненным, и тяжелая работа делалась в Рущукском отряде без горячки, суетливости, но спокойно и уверенно.

Когда обстановка для отряда сложилась более благоприятно, он перешел в решительное наступление и в сентябрьских боях нанес врагу сильное поражение. Победа цесаревича выручила русскую армию, поставленную в тяжелое положение под Плевной и на Шипке. Новое поражение турок в ноябре навсегда отбило у них желание предпринимать какие-либо серьезные активные действия. На Ломе стало спокойно. Мощный русский витязь крепко стоял на страже и надежно обеспечил с этой стороны свободу русских действий — своими мощными ударами он безжалостно разрушил все розовые мечты турок о победе.

Военный министр генерал-адъютант Дмитрий Алексеевич Милютин принимал горячее и непосредственное участие в войне, сопровождая на театр военных действий государя.

Генерал-адъютант Д. А. Милютин

Несмотря на то что война застала военное ведомство с далеко еще не законченными реформами, первая мобилизация русской армии прошла без особых трений главным образом благодаря мерам, своевременно принятым Милютиным. В этом отношении особую деятельность проявил Дмитрий Алексеевич в деле усиления обороноспособности берегов Черного моря; им же особое внимание было уделено организации обозов армии и интендантской части; к сожалению, интендантство не проявило должной энергии и потому продовольственная часть, по настоянию Непокойчицкого, была передана товариществу Грегера, Горвица и Когана, что следует признать безусловно неудачной мерой.