Читать онлайн «История русской армии. Том третий». Страница 114

Таким образом, во втором часу пала последняя линия обороны турок на западе, и они бросились через лес на восток, к лагерю и главному кургану. Нашим войскам оставалось только преследовать их по пятам, что они и сделали. Нельзя не отметить того искусства, с которым вел бой Скобелев. В ту минуту, когда он достиг решающего успеха, у него остались лишь нетронутыми девять свежих батальонов, уже подходивших к опушке леса; вероятно, один вид этой грозной массы должен был много способствовать последовавшему решению Весселя капитулировать. Контратака турок, направленная из лагеря, была отбита, а равно не удался прорыв на юг, где кавалерия приняла их в шашки, а пехота в штыки. Тут сдались 73 офицера и 2500 солдат, да 300 кавалеристов были изрублены казаками.

К Скобелеву приехал подполковник Саид-Бей в качестве парламентера, а в скором времени генерал Столетов привез и Весселя, который вручил Скобелеву свою саблю; Скобелев потребовал немедленно послать приказание войскам, занимавшим горные позиции, сдаваться. В 16 часов 10 минут уже выставлялись караулы к имуществу, а затем всех пленных постепенно стали отправлять в Иметли, причем Скобелев позаботился об их продовольствии. Нашими трофеями были: два паши, четыре полковника, 280 офицеров, а всего пленных около 30 тысяч; 27 орудий, из которых 12 взяты с боя, семь знамен и много значков; а также большие запасы продовольствия. Наши потери составили: в отряде Мирского 2100 человек, в отряде Скобелева — 1700; против наших 33 тысяч сражалось около 27–28 тысяч турок.

В этот же день Радецкий атаковал в лоб турецкие шипкинские позиции. Он знал заранее, что успеха быть не могло, потому что позиции турок, сильные вообще, зимой становились совершенно неприступными, но, не имея связи с обеими подходящими колоннами и слыша, что у них идет бой, он решил облегчить их действия, притянув на себя по крайней мере те силы турок, которые находились перед ним, тем более что полученное им вышеприведенное отчаянное донесение Мирского, очевидно, заставило его решиться на это; туман и ветер 28 декабря не позволили ему ни видеть, ни слышать ход боя в долине. Прождав до полудня, очевидно, в надежде получить какие-либо определенные донесения от Скобелева и Мирского и примирившись с болью в сердце с неизбежными жертвами, он наконец пустил в атаку сперва три батальона, а затем и еще три. Герои своими трупами устлали все шоссе от нашей позиции до турецкого расположения и заполонили рвы их укреплений, но никакого успеха иметь не могли. Это дело обошлось нам в 1700 жертв.

Необычайная трудность местности, несокрушимая настойчивость русских войск и самого Скобелева заставляют восхищаться всей Шейновской операцией, ее можно причислить к одним из самых блестящих подвигов русской армии.

Настроение Радецкого и вообще всего отряда на Шипке было в высшей степени угнетенным, ибо в 15 часов пришлось отказаться от бесплодных атак, но около 16 часов вдруг послышалось громовое «ура». С турецкой стороны показались генерал Столетов и турецкие офицеры. Радецкий узнал о сдаче Весселя и мог теперь обезоружить только что сражавшиеся против него восемь турецких батальонов. Тогда же было послано приказание сдаваться и остальным турецким отрядам, расположенным в горах. Победа была полной и блестящей, но обошлась нам в 5300 убитыми и ранеными.

Дальнейшее наступление русских войск представляет собой их победное шествие к Царьграду вслед за деморализованными остатками турецких вооруженных сил. Собственно военные действия не могут представлять интереса, и центр тяжести последнего переходит исключительно к политике. Мы увидим, как скоро блестящие успехи стратегии, одержанные ею благодаря беспримерной в военной истории тактической выносливости русского солдата, начинают постепенно таять и наконец сводятся к нулю вследствие неуверенности, запутанности, сложности и негибкости русской политики.

В Константинополе поняли наконец безвыходность положения и решили вступить в переговоры. 28 декабря в Ловче главнокомандующий получил одновременно донесение о пленении Весселя и телеграмму турецкого военного министра о согласии султана заключить перемирие. Великий князь ответил, что не может быть и речи о перемирии без предварительного принятия оснований мира. 30 декабря на вторичную телеграмму из Константинополя был дан ответ, что условия будут предъявлены лицу, уполномоченному Портой принять их и затем заключить перемирие. В тот же день пришло высочайшее повеление «не торопиться объявлением турецкому уполномоченному наших условий, а по возможности протянуть дело и между тем не ослаблять энергии в военных действиях».

К 28 декабря войска генерал-адъютанта Гурко заняли Мечку, Ихтиман и подходили к Самакову. Сулейман, еще до занятия нами Софии, сомневаясь в дальнейшем сопротивлении Шакира у Араб-Конака, отправился в Адрианополь, где только и считал возможным задержать русских, но получил приказание дать отпор на линии Самаково-Ихтиман-Злотарица. Ввиду отказа Сулеймана удержаться на этой растянутой линии он был отрешен от звания главнокомандующего с оставлением начальником над войсками, отступавшими с Балкан. В то же время новый главнокомандующий и военный министр Реуф сообщил Сулейману о посылке уполномоченных для заключения перемирия; Сулейман приостановил поэтому движение своих войск и, опоздав со средоточением к Адрианополю, приказал войскам собираться к Татар-Базарджику.

Переход через Балканы в декабре 1877 г.

Так как прорывом у Шипки нам открывался свободный путь на Адрианополь, то главнокомандующий, находившийся в Ловче, тотчас же приказал Радецкому и Гурко продолжать движение вперед, а прибыв 1 января в Казанлык, сделал окончательные распоряжения относительно общего наступления всей действующей армии и преследования турок:

1) правой колонне Гурко — войска западного отряда с Троянским отрядом генерал-лейтенанта Карцова — 86,25 батальона, 91,5 эскадрона и 176 орудий — наступать к Адрианополю;

2) средней колонне Гонецкого — 24 батальона и 96 орудий — выступить 2 января из Габрова и, возможно скорее перейдя Балканы, собраться в Казанлыке, откуда двигаться за своим авангардом; этому авангарду под командованием Скобелева — 28 батальонов, 20 эскадронов и 22 орудия — наступать 3 января через Эски-Загру, Сейменли-Тырново и Херманлы на Адрианополь, выслав три полка кавалерии для захвата железной дороги Ямболи — Адрианополь и моста на р. Марице;

3) левой колонне Радецкого — 21 батальон, шесть сотен и 48 орудий двинуться через Эски и Ени-Загры к Ямболи, а оттуда долиной Тунджи к Адрианополю;

4) трем полкам 8-й кавалерийской дивизии из состава войск наследника цесаревича двинуться через Твардицкий перевал к Ямболе на соединение с Радецким;

5) для прикрытия левого фланга армии за Балканами боковому отряду барона Деллинсгаузена — 12 батальонов, восемь эскадронов и 38 орудий — перейти Балканы у Твардицы, занять Сливно и Ямболи и выслать части на Котел, Карнобад, Айдос и Бургас, войдя в связь с отрядом Циммермана[90];

6) Восточному отряду наследника цесаревича — 84 батальона, 58 эскадронов и 370 орудий — при первой возможности перейти в наступление к стороне Рущука, Разграда, Эски-Джумы и Осман-Базара, стараясь овладеть последними тремя пунктами и прервать железнодорожное сообщение Рущука с Шумлой;

7) Нижнедунайскому отряду Циммермана начать наступление к Ходжи-Оглу-Базарджику, овладеть ими, разрушить железную дорогу Рущук — Варна, выдвинуть отряд на Проводы и войти в связь с отрядом барона Деллинсгаузена; выдвинуть боковой отряд к Силистрии; защиту тыла обеспечить 30-й пехотной дивизии на линии Черноводы — Кюстенджи;

8) поддержание порядка в занятой стране и охрана путей сообщений возлагались на 18 резервных батальонов и полевые войска (шесть батальонов, 14 эскадронов и два саперных батальона), находившихся на левом берегу Дуная, которым предписывалось перейти на правый берег.

В Казанлыке великий князь получил уведомление о назначении Портой своими уполномоченными Сервера и Намика-паши. Вследствие непосредственного обращения султана государь телеграммой от 3 января выразил желание, чтобы «до окончательного заключения перемирия военные действия продолжались с величайшей энергией». 7 января в 16 часов турецкие уполномоченные были приняты с почестями в Казанлыке. В тот же день великий князь получил телеграмму князя Горчакова от 5 января с указанием телеграфировать в Петербург о предлагаемых Портой условиях для остановки военных действий; это было важно «для выигрыша времени, чтобы прийти к соглашению с Австрией».

Вследствие этого нового высочайшего повеления нужно было затягивать переговоры, но так как уполномоченные упорно заявляли, что не имеют никаких инструкций о предъявлении нам мирных предложений и посланы лишь выслушать сообщение о них, но это вынудило великого князя сообщить им высланные ему при письме военного министра от 20 декабря условия мира.