Читать онлайн «Загадки старой Персии». Страница 60

Для своих жертв ассасины были криминальными фанатиками, объединившимися в кровавом сообществе против религии и общества. Для самих исмаилитов они были элитными отрядами в войне против врагов имама. Сражаясь с угнетателями и захватчиками, они доказывали свою преданность и веру, получая немедленное и вечное блаженство. Сами исмаилиты использовали термин «федаи», то есть «грубые фанатики», подлинные убийцы. Была даже написана интересная исмаилитская поэма, воспевающая их мужество, преданность и самоотверженное поклонение. В местных исмаилитских хрониках Аламута, созданных Рашидом аль-Дином и Кашани, описан ряд подвигов ассасинов с перечислением имен жертв и их благочестивых палачей.

По форме исмаилиты были секретным обществом, со своей системой клятв, посвящений, иёрархической лестницей рангов и званий. Секреты держались в тайне, информация обрывочна и спутана. Ортодоксальные полемики описывали исмаилитов как банду лживых нигилистов, которые вводили в заблуждение простофиль при помощи «деградации», после чего те в ужасе обнаруживали глубину своего неверия.

Летописцы исмаилитов видели в секте хранителей священных таинств, которых верующий мог достичь, лишь пройдя длинный курс подготовки и инструкций. В результате всего он становился посвященным. Для организации секты чаще всего использовался термин «дава» (на персидском «daVat»), означающий «миссию» или «проповедь»; его агенты — дай или миссионеры, дословный перевод — «вызванные», которые составляют что-то вроде духовного священства. В поздних летописях исмаилитов они разделены на высшие и низшие ступени — проповедников, учителей и лиценциатов. Ниже идут «mustajlbs» (дословно — ответчики), низшая ступень; над ними — «hujja» (персидское «hujaat»), или «недоступный», главный да’и. Слово «jazira», «остров», использовалось для обозначения территориальной или этнической местности, которую возглавляет да’и. Как и остальные исламские секты и ордена, исмаилиты часто обращались к своим религиозным лидерам «старейшина». В арабском это «Shaylch», в персидском — «Pir». Членов секты чаще всего, как мы уже говорили, называли «raftq» — товарищ.

В их истории было много деяний, которые можно оценивать по-разному. Думается, со временем историки, объективно взглянув на уцелевшие документы, справедливо расставят акценты и вынесут свой вердикт — кем был лидер ассасинов. Сегодня для этого еще не настало время.

…В мае 1124 г. Хасан ибн Саббах заболел. «Чувствуя приближение смерти, он произвел все необходимые назначения своих наследников. Он выбрал Бузургумида, который в течение двадцати лет был комендантом Ламасара. «Он выслал кого-то в Ламасар за Бузургумидом и назначил его своим наследником. И сделал он Дихдара Абу-Али из Ардистана его правой рукой, доверив ему работу в суде. Хасана, сына Афама из Касрана, он сделал ею левой рукой, а Киа Ба-Джафара — командующим войсками. И он напутствовал их, пока имам не пришел за ним, быть всем четверым в мире и согласии».

23 мая 1124 г., в пятницу, он предстал перед Божьим судом.

Это был конец выдающегося жизненного пути. Арабский биограф, дружески настроенный к своему подопечному, описывал его, как «проницательного, способного человека, сведущего в геометрии, арифметике, астрономии, магии, в других науках». Исмаилитская биография, которую цитировали персидские летописцы, отмечает его аскетизм и умеренность — «за тридцать пять лет, что он провел в Аламуте, никто не пил вино открыто и не держал его в кувшинах».

Он не был жесток к своим оппонентам. Один из его сыновей был наказан за употребление вина, другой был приговорен к смерти за обвинение в помощи в убийстве да’и Хуссейна Каини. Впоследствии было доказано, что это фальшивка. «И он использовал наказание своих сыновей, чтобы никто не мог заподозрить его в их защите и в том, что он думает о них».

Хасан ибн Саббах был мыслителем и писателем, при том, что являлся и человеком действия. Суннитские авторы сохранили две цитаты из его работ — фрагмент автобиографии и краткое изложение теологического трактата. Среди поздних исмаилитов он почитается как источник энергии в новой проповеди, измененной доктрине исмаилитов, которая была провозглашена после раскола с Каиром и которая была сохранена и развивалась среди исмаилитов-низаритов.

Он никогда не провозглашал себя имамом — только его представителем. После исчезновения имама он был связующим звеном между манифестами имамов прошлых лет и будущего.

Только имам мог утверждать откровения и оправдания, только имам исмаилитов, исходя из природы своего предназначения и учения, фактически мог делать это. Таким образом, именно он был истинным имамом.

Эта доктрина, делающая упор на преданность, повиновение и неприятие мира таким, каков он есть, стала мощным оружием в руках секретной революционной оппозиции. Тягостная реальность халифата Фатимидов в Каире была непригодна для исмаилитов. Разрыв с Каиром и преданность таинственному скрывающемуся имаму — в этом заслуга Хасана ибн Саббаха. Именно он пробудил и направил эти силы.

Газна сейчас находится в границах Афганистана. В то время Газна была разбойничьим гнездом военачальников Саманидов, выдвинувшихся из гвардейцев (гулямов) и признававших верховенство эмиров лишь номинально.

Заглавие этого труда переводится как «Книга исцеления» (подразумевается исцеление души). Краткое изложение философии Ибн Сины содержится в его трактате «Наджат» («Спасение»), опубликованном на языке оригинала (арабском) в приложении к «Канону» в Риме в 1598 г..

Фараби (умер в 950 или в 951 г.) оказал вообще большое влияние на формирование философских взглядов Ибн Сины. В частности, одно сочинение (комментарий) Фараби помогло Ибн Сине разобраться в «Метафизике» Аристотеля.

Подобные догадки имели место и в древности. Трудно установить, выдвинул ли Ибн Сина это гениальное предположение совершенно самостоятельно или ему были известны соответствующие идеи античных ученых. Важно, что Ибн Сина исходил прежде всего из опыта, из врачебных наблюдений.