Читать онлайн «Hюрнбергский процесс. Сборник материалов в 8 т. Т. 8 (1999)». Страница 140

Зверское обращение с военнослужащими нас тем более потрясло, что Германия — все равно, имеется ли в виду традиционная Германия или же Германия нацистская, или же Германия, которая теперь излагает жалкие аргументы в свою защиту на скамье подсудимых, — Германия всегда заявляла о поддержке общепринятых законов воинской чести и о необходимости уважать всех сражающихся. И, несмотря на это, мы видим, что сам Кейтель, который, стремясь изобразить себя убежденным приверженцем этой идеи, говорил о ней вновь на завершающей стадии своих показаний здесь, на суде, настаивал на том, чтобы и на Вильгельмштрассе, и Геринг одобрили его преступные предложения относительно обращения с попавшими в их руки летчиками.

Такие документы, как показания Грюнера, не позволяют оспаривать того, что преступные приказы о казни и линчевании летчиков были составлены в соответствии с принятой формой и переданы в органы, которым было поручено их выполнять.

Не возникает никакого сомнения ни в отношении принципов, которыми руководствовались при составлении приказа о «коммандос», ни в отношении того, как этот приказ проводился в жизнь в различных театрах военных действий. Обвинение представило по этому вопросу цепь бесспорнейших доказательств.

Мы были еще более потрясены, когда у нас создалась уверенность в том, что зверские приказы о казнях или о заключении под стражу были отданы для уничтожения людей, которые уже находились в беспомощном состоянии будучи в лагерях для военнопленных.

В нашей памяти сохранилась мрачная история лагеря Саган, о котором не раз говорили в ходе судебного разбирательства; сами подсудимые ограничились попыткой ускользнуть от личной ответственности, не отрицая в то же время, что это является зверством и что эти события действительно имели место. Нами было показано, как совершившие побег непокорные офицеры и унтер-офицеры, чьи предшествующие действия и поведение свидетельствуют об их стойкости, были казнены в соответствии с акцией «Кугель» («Пуля»).

Наконец, нацистская Германия разоблачила свой план экспансии и мирового господства путем организации систематического уничтожения населения оккупированных ею территорий. Это деяние, доказательства которого мы представили первоначально, заключалось в политическом, экономическом и моральном уничтожении народов оккупированных стран. Средствами служили грубый и последовательный захват власти или осуществление неустанного проникновения германских властей в самые различные сферы, подготовка программы ограбления народного хозяйства и безжалостное проведение ее в жизнь в целях полного истощения оккупированных стран, в целях полнейшего подчинения их оккупантам и в заключение — нацификация государств и их граждан, связанная также с уничтожением культурных и моральных ценностей.

Но это методическое уничтожение производилось и в конкретной форме — в форме систематически осуществлявшихся массовых убийств людей.

Разве необходимо напоминать о том, чем явились эти колоссальные истребления групп людей, которые были сочтены неспособными ассимилироваться в национал-социалистском мире, разве необходимо напоминать о гигантском кладбище концлагерей, в котором погибло 15 миллионов человек, разве необходимо напоминать о последствиях чудовищных деяний эйнзатцгрупп, которые были описаны с неоспоримой точностью Олендорфом?

Мы считаем также подтвержденным доказательствами то, что эти злостные попытки уничтожения были, как это явствует из их рассмотрения, одним из наиболее ярких выражений политики, которую проводили подсудимые. Я хочу указать на преднамеренное неудовлетворительное снабжение продовольствием лиц негерманского происхождения, которые по тем или иным причинам оказывались во власти нацистов, на то, что в качестве репрессии заставляли голодать целые народы, на то, что выдаваемые гражданам оккупированных территорий пайки были жестоко урезаны, что входило в систему ограбления этих территорий. Трибунал помнит речь Геринга перед гаулейтерами (этот документ был предъявлен под номером СССР-70), в которой он сказал:

«Мне совершенно безразлично, если вы сообщите, что ваши люди падают от истощения. Пусть это будет так для того, чтобы ни один немец не умер от голода».

И далее, относительно Голландии:

«Наша задача заключается не в том, чтобы кормить народ, который в душе нас ненавидит. Тем лучше, что люди настолько ослабели, что не могут даже поднять руки, если не используются на работах для нас».

Голод, предельное физическое истощение и, как результат, снижение жизненного потенциала — всё это, как и медленное умерщвление голодом интернированных и военнопленных, входило в общий план уничтожения населения для расширения германского жизненного пространства.

С этим же стремлением связано содержание в плену или, как это имело место в отношении лиц, угнанных на работы, заключение, которое почти равнялось плену, молодых, здоровых людей, чье пребывание на родине было необходимо для будущего их стран.

Все это было подтверждено результатами последних переписей. Опираясь на них, мы установили, что во всех оккупированных Германией странах численность населения уменьшилась от 5 до 25 процентов, в то время как Германия является единственной страной в Европе, численность населения которой возрастала.

Все эти преступления мы доказали. После предъявления документов, после того как были заслушаны свидетели, после демонстрации кинофильмов, при просмотре которых даже сами подсудимые содрогнулись от ужаса, никто в мире не сможет утверждать, что лагеря уничтожения, расстрелянные военнопленные, умерщвленные мирные жители, горы трупов, толпы людей, изуродованных душой и телом, орудия пыток, газовые камеры и кремационные печи, что все эти преступления существовали лишь в воображении антинемецки настроенных пропагандистов, этого не сможет утверждать никто.

А разве нашелся хотя бы один подсудимый, который оспаривал бы справедливость сообщенных нами фактов? У них нет возможности их отрицать. Они лишь пытаются освободиться от личной ответственности, переложив ее на плечи тех из числа своих сообщников, которые сами совершили над собой суд.

«Нам не было ничего известно об этих ужасах», — говорят они, или же: «Мы делали все, чтобы этому воспрепятствовать, но всемогущий Гитлер отдавал приказы и не допускал, чтобы ему не подчинялись, он не допускал даже ухода в отставку».

Жалкая защита! Кого они могут заставить поверить в то, что лишь им одним не было ничего известно о том, о чем знал весь мир, в то, что их служба подслушивания никогда не сообщала им об официальных предупреждениях, которые неоднократно делали по радио руководители Объединенных Наций.

Они не могли не подчиняться приказам Гитлера, они не могли подать в отставку? Прекрасно! Но ведь Гитлер мог располагать ими самими, но не их волей: не подчинившись ему, они, быть может, рисковали бы свободой, даже жизнью, но тогда, по крайней мере, они сохранили бы честь. Трусость никогда не являлась ни оправданием, ни даже смягчающим обстоятельством.

Истина заключается в том, что все они прекрасно знали доктрину национал-социализма, так как участвовали в ее разработке. Им было прекрасно известно, к каким чудовищным преступлениям приведет сторонников этой доктрины и тех, кто проводил ее в жизнь, стремление к мировому господству, и они приняли на себя ответственность за это, так же как приняли материальные и моральные выгоды, которыми воспользовались.

Но они твердо верили в то, что останутся безнаказанными, так как были уверены в победе и в том, что перед лицом торжествующей силы не возникнет вопрос о правосудии. Они убеждали себя, что так же, как это было после войны 1914 года, никакое международное правосудие никогда не сможет свершиться. Они считали, что всегда будет сохраняться пессимистическое суждение Паскаля о человеческой справедливости в сфере международных отношений:

«Справедливость является предметом споров. Силу легко узнать, она неоспорима. Вот почему не смогли сделать так, чтобы справедливое было сильным, а сделали сильное справедливым».

Они ошиблись. После Паскаля медленно, но верно появились понятия «мораль» и «справедливость»; эти понятия обрели плоть в международных обычаях цивилизованных наций и во спасение мира от варварства. Победа Объединенных Наций утвердила сегодня союз силы и справедливости, об этом упоминает Устав, на основании которого учрежден настоящий Трибунал, и это будет подтверждено Вашим приговором.

Трибунал, несомненно, помнит, что в заключительной части изложения материалов французское обвинение уточнило ответственность всех подсудимых, «виновных в том, что, будучи главными гитлеровскими руководителями германского народа, они запланировали, одобрили, приказали совершать или же только допустили, сохранив молчание, систематические убийства и другие бесчеловечные деяния, систематические насилия над военнопленными и лицами гражданского населения, производили систематические, ничем не мотивируемые уничтожения, являвшиеся преднамеренными средствами для того, чтобы достигнуть европейского и мирового господства, к которому они стремились с помощью террора и путем уничтожения целых народов для расширения жизненного пространства германского народа».