Читать онлайн «Скрытый Тибет. История независимости и оккупации». Страница 97

Как отмечал Далай-лама в своем Заявлении по случаю 50-летия тибетского восстания 1959 г., «ультралевые китайские руководители с марта прошлого года развернули колоссальную пропагандистскую кампанию с намерением внести раскол между тибетским и китайским народами и породить в них враждебное отношение друг к другу».{1522}

Непосредственно перед «праздником» и после него новостные выпуски на канале ТАР (XZ TV) являли серии бесконечной партконференции в Лхасе.{1523} Пять-шесть китайских и тибетских партократов и три китайских генерала по очереди вещали с трибуны об успехах ТАР (кит.: Сицзан). Завершались новости показом тибетских песен и плясок перед делегатами. Прочие места громадного зала театра заполняли примерно в равной пропорции солдаты НОАК и тибетцы-статисты в национальных одеждах. Интервалы между выпусками этих новостей заполняли пропагандистские документальные фильмы и серии бесконечного «киномыла» из тибетской жизни середины XX в. Документальных фильмов было не больше 5–7, они все время повторялись. Их крутили также на канале провинции Цинхай и еще на 2–3 каналах. Работала одна и та же схема: как было плохо и как стало хорошо. Кадры хроники были тщательно отобраны: счастливые тибетцы аплодируют колоннам НОАК, вступающим в Лхасу; старая тибетка надевает ката на портрет Мао; солдаты НОАК плечом к плечу с тибетскими крестьянами обмолачивают зерно, строят дома, убирают урожай и пр. Идеологически верных эпизодов нашли очень мало: одни и те же кадры хроники повторялись через 7–8 минут.

Поведение властей представляется нелогичным: вместо того, чтобы разрядить ситуацию, они искусственно обостряют ее. В чем причина? Известная тибетская и китайская писательница Церинг Восер, хорошо знакомая с ситуацией в ТАР, где родилась и выросла, считает, что такая политика выгодна тибетским чиновникам, выдвинувшимся во времена Культурной революции. В одном интервью она перечислила людей, занимающих высокие посты в ТАР, которые выдвинулись из хунвэйбинов и цзаофаней. Вот кем были раньше эти чиновники:{1524}

Рагди: возглавлял «Великий объединенный центр» (группировку цзаофаней) в уезде Нагчу во время Культурной революции; в 1975–2003 гг. — замсекретаря ТАР (другие посты см. выше). Легчог (или Лэгчоэ): возглавлял «Великий объединенный центр» в уезде Шигацзе; к 2008 г. — председатель СИП ТАР. Пасанг: возглавляла «Младшую красную гвардию» и «Великий объединенный центр» в уезде Лхока (кит. Шаннань); в 1971–2003 гг. — замсекретаря ТАР, к 2008 г. — зампред Всекитайской федерации женщин. Лобсанг Дондуп (или Лобсанг Дхунжуп) — «начальник штаба» «Войны крепостных» (группировка «бунтарей») в Тибетском национальном университете в Китае; к 2008 г. — зампред СИП ТАР. Лхагба Пунцог (или Лаба Пхунцо): главный редактор «Бури войны» — газеты «Великого объединенного центра»; в 2008 г. — главный ответственный секретарь Китайского центра тибетских исследований. Джампа Пунцог (или Цзяньпа Пхунцо): «начальник штаба» «Войны крепостных»; к 2008 г. — замсекретаря ТАР. Цзяньцо: возглавлял «Великий объединенный центр» на механической фабрике Таму; к 2008 г. — зампред ТАР. Деки Цомо: возглавляла «Войну крепостных» в Тибетском национальном университете Китая; к 2008 г. — член Постоянного комитета КПК ТАР. Бхучунг (или Бучонг): возглавлял «Великий объединенный центр» в волости Чонгье уезда Лхока; к 2008 г. — замсекретаря ТАР и секретарь районной комиссии дисциплинарной инспекции ТАР. Пасанг Дондуб (или Басанг Дхунжуп): с ноября 1969 по декабрь 1970 г. служил тибетским переводчиком в НОАК; к 2008 г. — член Постоянного комитета КПК ТАР, зампред Политического консультативного собрания ТАР, министр рабочего отдела Объединенного фронта ТАР. Еше Тензин (или Пси Тензин): первоначально был связан с «Центром бунта» (еще одна группировка «бунтарей»), но позже присоединился к «Великому объединенному центру»; к 2008 г. — зампред Политического консультативного собрания ТАР.

Восер пишет, что они постоянно занимаются кампаниями против Далай-ламы, по насаждению китайского национализма. По мнению писательницы, эта правящая прослойка торпедирует переговоры китайского правительства с представителями Далай-ламы. «Фактически, можно сказать, что эти китайско-тибетские чиновники, пришедшие к власти во время китайской Культурной революции в Тибете, создали частное феодальное владение, позволяющее им всем говорить в один голос». Писательница рекомендовала китайскому правительству удалить этот «камень преткновения», если оно хочет решения тибетского вопроса. Но может ли оно это сделать? Очевидно, оно пока не смогло найти другой опоры в тибетском народе.

Неудивительно, если бывшие цзаофани используют штампы Культурной революции. Интереснее, как пекинская пропаганда преподносит их миру. Ее методы принципиально не изменились: факты вырываются из контекста, передергиваются, перемежаются лозунгами, фальсификациями и вымыслами. Я уже отмечал, что неискушенному читателю трудно разобраться, где в ней правда, а где нет, и в итоге он все принимает на веру.{1525} На это и сделан расчет. Если сравнить пропаганду времен Мао и современную, то выяснится, что на смену восхвалениям председателя, компартии и коммунизма пришли рассуждения о демократии, достатке, экономическом подъеме и т.п., исполненные в стиле, принятом в «мировом сообществе». Но основное содержание осталось прежним: Тибет со средних веков был частью Китая, компартия всегда права, народ выбрал социализм, волнения в Тибете инспирированы из-за рубежа. Сохранились и левацкие термины, начиная с «мрачного и отсталого крепостного строя». Многие из них взяты из арсенала большевиков: «хозяева своей страны», «единый фронт», «агенты империализма», «отсталый феодальный строй», «демократические реформы», «разоблачение предательской деятельности» и т.п.{1526}

К настоящему времени деятельность китайских интернетпропагандистов и хакеров приобрела глобальный характер. Несомненно, она направляется из КНР, в то время как китайские спецслужбы и армия занимаются компьютерной разведкой.{1527} Допотопная красная пропаганда распространяется с помощью новейших электронных и пиар-технологий. К 2009 г. общее число страниц китайского Интернета перевалило за 2 млн. Там можно найти сотни тысяч страниц, озвучивающих пекинскую позицию по Тибету, в том числе на русском языке. Агрессивность и некорректность пропаганды свидетельствуют о ее несостоятельности. Но, как говорил П.Й. Геббельс, «ложь, повторенная тысячу раз, становится правдой».

Немецкий ученый К.А. Хольц доказывает, что влияние КПК за рубежом не ограничивается пропагандой. По его мнению, совместные исследования иностранных и китайских ученых проводятся только приемлемым для КПК образом, некоторые западные востоковеды имеют родственников в Китае, другие владеют там квартирами, многие эксперты по Китаю годами учили китайский язык и построили свою карьеру на этой большой инвестиции.{1528} Хольц подчеркивает, что связи в Китае приносят прибыль. Чтобы сохранить их, главное — не раздражать КПК. В результате самоцензура принимает много форм. Терминология компартии проникает в западные публикации и преподавательскую деятельность; партпропаганда проникает в западное мышление. Некоторые западные экономисты, работающие с Китаем, открыто принимают услуги КПК. Хотелось бы верить, что Хольц сгущает краски, а прокитайская позиция некоторых российских ученых, экспертов, политологов и чиновников не связана с подобными причинами.

Угроза восстановления феодализма и жестокость наказаний при этом строе в Тибете — до сих пор важный пункт коммунистической пропаганды. В главе 6 были перечислены все пытки и казни, известные в феодальном Тибете, и рассказано об их применении. Период Мао сопровождался гораздо большей жестокостью (главы 7–9). Посмотрим, как обстоят дела теперь.

Для выявления крамолы налажена слежка. На крупных улицах тибетской части Лхасы, в том числе на Баркхоре вокруг Джокханга, установлены видеокамеры, в городе много стукачей и сотрудников спецслужб в штатском. Их мало интересуют сами иностранцы — они хотят знать, с кем эти иностранцы разговаривают.{1529} С тибетцами лучше не вести разговоры, которые могут стоить им свободы…

Законодательство КНР запрещает пытки и призвано обеспечить заключенным нормальные обращение и содержание. Вот официальные китайские данные: «Законные права лиц, совершивших преступление, охраняются законом. Дискриминация в отношении нацменьшинств и верующих, совершивших преступления, не допускается. Более того, их обычаи уважаются. Материальные условия содержания преступников, включая питание, одежду и жилье, обеспечиваются государством. С учетом обычаев и привычек в отношении питания представителей нацменьшинств, находящихся в местах заключения и в тюрьмах Тибета, действуют специальные пищеблоки, которые регулярно снабжают заключенных «цзаньба» (тибетское блюдо из муки, масла и соли), чаем со сливочным маслом, сладким чаем и т.д. В тюрьмах Тибета налажено медико-санитарное обслуживание. В среднем на одного заключенного здесь приходится большее число врачей, чем в других тюрьмах страны. Заключенные имеют право отдыхать в выходные дни, дни государственных и национальных традиционных праздников. Отбывая срок наказания, заключенные в соответствии с законом имеют право на ежемесячные свидания со своими родственниками, право получить снисхождение в форме смягчения наказания или условно-досрочного освобождения, а также награждения»{1530}.