Читать онлайн «Скрытый Тибет. История независимости и оккупации». Страница 91

22–31 мая 1980 г. Тибет посетил секретарь ЦК КПК Ху Яобан с делегацией. Он был шокирован бедностью населения и констатировал, что миллионы юаней потрачены впустую, китайские кадры работают плохо. На закрытом заседании он сказал, что видимые результаты китайской роли в Тибете напоминают колониализм (имея в виду экономическую сторону).{1422}

Вернувшись в Пекин, Ху Яобан потребовал провести радикальные реформы в ТАР: освобождение от налогов, требований бесплатной работы и обязательных квот государственных закупок на три года; деколлективизацию земледелия и скотоводства и дальнейшую приватизацию земли и собственности; автономия в ТАР должна признавать его особые обстоятельства; в тибетских административных органах уездного уровня должно быть не больше двух — трех ханьцев, а на более высоком уровне — не более 30%.{1423} Ханьские кадры, за исключением НОАК, надлежало сократить на 85%, а те, кто остается, должны были учить тибетский язык (это распоряжение спустили на тормозах). Кроме того, следовало начать либерализацию и диверсификацию экономики, увеличить китайские субсидии, оживить тибетскую культуру и религию, финансировать восстановление некоторых памятников культуры и монастырей. Новые директивы партии должны были изучить и руководители провинций, где есть тибетские земли.

Появился ряд публикаций о необходимости преодоления левацкой линии в Тибете. В частности, было объявлено, что сводить национальный вопрос к классовой борьбе неверно, его суть — в фактическом неравенстве наций, сохранившемся при социализме.{1424} Это противоречило концепции Мао. Объявили об исправлении одной из ошибок коллективизации, когда в 1970 г. богатых крестьян выделили в отдельный слой населения — кулаков. Теперь объявили, что в старом Тибете кулаков не было. Объявили о реабилитации тех, кто был зачислен в разряды богатых скотоводов и земледельцев, их агентов, а также землевладельцев и скотовладельцев. Признали, что в эти разряды попали многие зажиточные «крепостные». Конфискованные у них скот и орудия труда подлежали компенсации. Вслед за ними реабилитировали торговцев, которых в 1975 г. выделили в разряд капиталистов, — выяснилось, что в феодальном Тибете не было капиталистов.

Населению разрешили носить национальную одежду, выполнять религиозные обряды, возрождать обычаи. Местные законы стали допускать сохранение семей, в которых одна жена имеет несколько мужей или один муж имеет несколько жен, при условии, что такие семьи сложились до момента обнародования тибетского закона о браке и при отсутствии у членов такой семьи требования изменить статус-кво.{1425} Разрешили традиционные виды погребения: небесное (скармливание трупа хищным птицам) и водное (бросание в реку).

На реформы выделили деньги. Однако значительная часть грантов и субсидий не попала по назначению из-за коррупции и неграмотности управленцев. Китайские кадры, возвращавшиеся из Тибета, старались прихватить с собой как можно больше добра, особенно золота, произведений искусства и деревянной мебели, которая тогда была дефицитом в Китае.{1426}Когда из сельской местности убрали большинство ханьских кадров, население стало восстанавливать ступы, стены с молитвами и т.д. Родители впервые смогли отправлять детей к монахам для воспитания. Молодое поколение впервые получило возможность узнать правду об истории и культуре Тибета. Были частично сняты ограничения для беженцев, желающих посетить родственников дома.

В 1980-х гг. КПК провела чистку трех категорий людей, совершивших преступления в годы Культурной революции. Однако в Тибете такой чистки не было: здесь коммунистам больше не на кого было положиться. На словах одобрив новый курс партии, «леваки» остались радикальными. Они считают, что надо уменьшать влияние религии, что тибетская культура — отсталая и т.п. В 1983–1984 гг. в КНР реабилитировали многих «леваков». Появилась тенденция игнорировать «ошибки» прошлого в надежде, что все разрешится благодаря новой политике. В 1984 г. Ху Яобан заявил, что тибетские кадры старой закалки могут реформироваться.{1427} Он стал их продвигать. Спасение «леваков» произвело удручающее впечатление на новых китайских коммунистов в ТАР. Позже Панчен-лама жаловался на то, что «леваки» в Тибете не отказались от левацких пережитков и, несмотря на преступления, совершенные ими в Культурную революцию, партия дала им новые посты. Дальше мы увидим, что это имеет серьезные последствия до сих пор.

С 1985 по 1988 г. секретарем парткома ТАР был У Цзиньхуа. Свою первую речь на этом посту он произнес, надев тибетскую одежду.{1428} По его распоряжению в ТАР убирали плакаты и лозунги, оставшиеся со времен Мао Цзэдуна, улучшали ситуацию с религией и т.д.

В январе 1987 г. консерваторы в КПК добились отстранения от власти Ху Яобана после «критики своих ошибок». Говорят, «леваки» в ТАР праздновали это событие.{1429} Однако 28 марта 1987 г. Панчен-лама в Пекине на заседании Постоянного комитета СНП позитивно оценил его политику и деятельность в Тибете. Он сказал, что это был единственный высший руководитель, который уделял какое-то внимание Тибету. Речь Панченламы была выдержана в критических, но конструктивных и лояльных КНР тонах.{1430} Он привел некоторые подробности истребления тибетцев во время восстания 1959 г. и сказал, что наряду с хорошим правление коммунистов принесло и плохое. «Если вы привязаны к такому отношению, при котором вы всегда правите и подавляете национальные меньшинства, в будущем возникнут серьезные проблемы». Эти слова оказались пророческими.

В конце 1988 г. секретарем комитета КПК ТАР был назначен Ху Цзиньтао, который до того занимал тот же пост в провинции Ганьсу. По отзывам его сотрудников, он старался как можно больше времени проводить в Пекине, а не в Тибете.{1431} Это принесло плоды. В 1992 г. его перевели из ТАР в центральные партийные органы. Ху Цзиньтао поддерживал тибетского партфункционера Рагди. Последний в свое время возглавлял «бунтарей», а затем стал видным членом местного ревкома.{1432} По официальной биографии,{1433} в 1959–1961 гг. он учился в Центральной школе политических наук и законодательства (Пекин), в 1961 г. вступил в КПК, с 1962 по 1966 г. работал в органах безопасности уезда Нагчу, в 1966–1968 гг. — «рабочим» в комиссии военного контроля Нагчу, в 1968–1979 гг. — зампредседателя ревкома Нагчу, а затем ТАР. С 1982 г. — член ЦК КПК. Теперь он укрепил свои позиции в тибетском руководстве. В 1993 г. он стал председателем Постоянного комитета СНП ТАР, с 2003 г. — зампредседателя правительства ТАР, в 2008 г. — почетным председателем Комитета развития ТАР. Важные позиции занимали и другие выдвиженцы Культурной революции (подробнее см. ниже).

Неудивительно, что китайская политика в ТАР стала ужесточаться, в ход пошли приемы и фразеология времен Культурной революции. Причины ужесточения были не только кадровые. Важную роль сыграл рост напряженности между компартией и религией. Повышение благосостояния народа и либерализация экономики вызвали значительный приток денег в монастыри в виде пожертвований, что не устраивало КПК.{1434} Кроме того, политику Ху Яобана многие считали угрозой китайскому владычеству в Тибете.

На совещании в политбюро КПК в 1988 г. решили ускорить экономическую интеграцию Тибета в Китай, усилить механизмы безопасности, подобрать партийные кадры, отказаться от возможности возвращения Далай-ламы.{1435} На 3-м рабочем форуме по Тибету в апреле 1994 г. приняли две важнейшие стратегии: ускорение экономического развития ТАР путем привлечения значительных капиталовложений и рабочей силы, а также реформирование тибетского буддизма.{1436} В 2002 г. Ху Цзиньтао стал генсеком КПК, в 2003 г. — председателем КНР. Не удивительно, что бескомпромиссная политика в Тибете не изменилась. При этом КНР проигнорировала Резолюцию 1991/10 Подкомиссии ООН по предотвращению дискриминации и защите прав малых народов от 23 августа 1991 г., содержавшую серьезную обеспокоенность по поводу непрекращающихся нарушений фундаментальных прав, создающих угрозу уничтожения культуры, религии, национальной идентичности тибетского народа, с призывом к правительству КНР уважать эти права.

Борьба тибетского народа, Далай-лама и тибетские беженцы

В 1977 г. Нгапо Нгаванг Джигме заявил, что Далай-лама XIV может вернуться в Тибет, «если он хочет быть со своим народом».{1437} В 1979 г. Гьело Тхондуп, старший брат Далай-ламы, прибыл в Пекин по приглашению правительства КНР. Дэн Сяопин сообщил ему, что готов обсуждать любые вопросы, кроме независимости Тибета.{1438} Правда, в 2008 г., уже после смерти Дэн Сяопина и многократного провала переговоров заместитель заведующего рабочим отделом Центрального объединенного фронта ЦК КПК Чжу Вэйцюнь заявил, что Дэн Сяопин никогда этого не говорил, а все придумали тибетцы.