Читать онлайн «Скрытый Тибет. История независимости и оккупации». Страница 77

Хотя официально Культурная революция началась в мае 1966 г., для большинства тибетцев это произошло в феврале, когда власти запретили один из главных праздников — Монлам в Лхасе, установленный еще в 1409 г. Цонкапой.{1190} Заблаговременно организовали митинги, на которых называли эту церемонию пустой тратой ресурсов.

В мае 1966 г. для проведения революции в Лхасу из Пекина привезли 500 человек, в основном ханьцев.{1191} Среди приехавших были студенты пекинских университетов, авиационного и геологического институтов. К ним примкнули хунвэйбины из девяти местных китайских организаций, некоторые бывшие «крепостные» и «рабы». Они носили «маоцзэдуновки», значки с портретами Мао и красные повязки. На кусках красной ткани был неизменный портрет Мао в кепке и надписи по-китайски и по-тибетски, типа: «Красный штаб Тибета. Красный охранник» и т.п.{1192} В конце мая 1966 г. КПК ТАР создала в Лхасе Комитет Культурной революции во главе с Ван Цимэем, который находился в Тибете с 1951 г. В свое время он вел переговоры в Чамдо с Нгапо Нгавангом Джигме.

21 июня 1966 г. главная газета КНР «Жэньминь жибао» напечатала статью «Идеи Мао Цзэдуна побуждают Тибет освободиться от серьезных феодальных пороков».{1193} Она призывала бороться с идеологией феодально-теократического «гнета», с «четырьмя старыми», добиться повсеместного распространения идеологии Культурной революции. «Четыре старых» (кит.: си цзю), или «четыре пережитка» — это старые идеи, культура, привычки и обычаи. В августе 1966 г. состоялся первый выпуск 90 учителей нового типа в Лхасе — бывших «крепостных» или их детей. Сообщалось, что они повысили свое классовое сознание, изменили мировоззрение, укрепили решение сломать старые идеи, культуру, привычки и обычаи. В том же месяце местная молодежная организация в 10 тыс. чел. заявила о поддержке хунвэйбинов. Тогда же газета «Гунжэнь жибао» посвятила статью борьбе с «четырьмя старыми» в столице Тибета.

На таком фоне Чжоу Эньлай издавал приказы о защите некоторых наиболее значимых исторических памятников КНР, в том числе Поталы.{1194} Впоследствии во всей КНР его имя стали использовать как символ защиты культурного наследия, хотя в действительности защитить все памятники было невозможно. Уничтожение «четырех старых» было одной из главных целей революции, а что конкретно надо уничтожать, указано не было.

18 августа 1966 г. считается в КНР днем рождения «красных охранников».{1195} В этот день Мао Цзэдун с приближенными устроил массовый митинг хунвэйбинов на площади Тяньаньмэнь в Пекине. Подчеркивая важность события и поддержку со стороны армии, председатель появился в военной форме — впервые за 16 лет со времени корейской войны. Чэнь Бода, Линь Бяо и Чжоу Эньлай в своих выступлениях подчеркивали, что создание новых организаций хунвэйбинов поддерживает лично Мао Цзэдун. Его называли верховным главнокомандующим и полководцем Культурной революции. Линь Бяо поддержал лозунг борьбы с «четырьмя старыми», выдвинутый ранее Чэнь Бода. С 18 августа по 26 ноября Мао в Пекине восемь раз встречался с хунвэйбинами, революционными преподавателями и студентами. В этих встречах участвовали более 11 млн. чел. Свои диктаторские методы Мао сумел совместить с анархизмом, которым увлекался в молодости.

23 августа 1966 г. Мао упрекнул хунвэйбинов в «излишней цивилизованности».{1196} Он сказал: «Главный вопрос в том, чтобы решить, какой взять курс в отношении так называемых беспорядков на местах. Мое мнение — пусть устраивают беспорядки еще несколько месяцев».{1197} Это решение было уникальным в истории: правитель санкционировал анархию в собственной стране. Так что советские авторы допускали неточность, называя банды хунвэйбинов и цзаофаней «штурмовыми отрядами» — по аналогии с СА в гитлеровской Германии (хотя сходство, конечно, было).{1198}

Школы перестали работать — ученики пополнили банды хунвэйбинов. Ведь Мао сказал: «Чем больше вы учитесь, тем глупее становитесь».{1199} Зато к сентябрю в Лхасе открыли много «культурных комнат», домов для молодежи и вечерних школ для изучения сочинений Мао.{1200} В старой Лхасе более половины жителей регулярно участвовали в этой учебе.

Указания председателя вдохновили хунвэйбинов в Лхасе на решительные действия. 25 августа 1966 г. начался погром главных храмов Тибета — Джокханга и Рамоче (основаны около 640 г.).{1201} Рибур Тулку рассказывал об этом следующее.{1202} Около полуночи к храмам подъехали несколько машин, вероятно, от китайского Бюро по культурным реликвиям. Из них вышло много солдат и, по-видимому, чиновников. До рассвета они забрали все золотые и серебряные украшения со всех статуй и другие ценные предметы, сложили в машины и увезли. Наверное, добыча была большой: в Джокханге по приказу Панчен-ламы X находились предметы культа из крупнейших монастырей — Сэра, Дрепунга и Гандена. Затем руководители комитета КПК ТАР и организаций Лхасы мобилизовали своих подчиненных на погром храмов. Позже туда приказали идти только тибетцам, а ханьцам не разрешили.

Участница погрома Джокханга, тогда еще школьница, так вспоминала об этом.{1203} С утра ученики средней школы отправились во главе с двумя хунвэйбинками, вместе с учителем-китайцем. Несли знамена школы и транспаранты с цитатами из Мао: «Бунт — дело правое», «Подавим контрреволюцию». Они маршировали по улицам под аккомпанемент барабанов и цимбал. По дороге им сотнями встречались студенты и молодые хунвэйбины. К полудню они подошли к внутреннему двору напротив храма и исполнили обычные песни и танцы, в которых издевались над традиционным укладом жизни. Хунвэйбины выхватывали из толпы людей, отрезали им косы, с женщин срывали тибетские передники, одного человека обрядили в одежду вроде британской формы — как империалиста. Над несколькими устроили судилище за выполнение религиозных обрядов, требовали принять новые убеждения. Один ученик угрожал матери, стоявшей в толпе: она насквозь пропитана старыми привычками.

К полудню собралось много народу. Хунвэйбины выволокли из Джокханга несколько статуй и разбили их. С некоторыми стариками случилась истерика. «Красные охранники» забрались на здания по улице Баркхор, окружающей храм, стали рвать молитвенные флаги и выбрасывать статуи из окон. Четыре входа в храм перекрывал заслон хунвэйбинов. Рядом были солдаты НОАК. Они держали толпу под контролем. Поздно вечером началась борьба у одного из входов. Солдаты ничего не смогли сделать. Внутрь бросились грабители, многие из которых приехали из предместий Лхасы. Ученики присоединились к ним и увидели, как планомерно уничтожается придел за приделом, святыня за святыней. Грабители искали золото и драгоценные камни. На полу смешались масло, торма (ритуальные булочки из теста), священные книги, тханки, обломки статуй. Одни старались что-нибудь украсть, другие — спасти. Монахи образовали живой заслон вокруг важнейших святынь: статуй Чжово Шакьямуни и богини Палден Лхамо. Многих из них серьезно ранили.

По моим сведениям, погромщики все-таки сумели обколоть ноги статуи Чжово, важнейшей святыни Тибета. Как вспоминала участница погрома, к статуе Палден Лхамо — божества-охранительницы Махаяны и города Лхасы — погромщики добрались, разобрав крышу. Тут по громкоговорителю объявили о «великой победе над отсталостью» и похвалили действия толпы. С наступлением темноты детям велели вернуться в школу. Их поздравили главари хунвэйбинов.

В тот день были уничтожены почитавшиеся народом древние статуи Будды Вайрочаны, бодхисаттв, охранителей Учения, буддийских царей и тысячи других святынь.{1204} Среди статуй, которые находились в Джокханге, две сыграли особую роль в конце жизни великого тибетского царя Сонцэна Гампо, жившего в VII в. Легенда гласит: в Непале была знаменитая статуя Будды из дерева, которая возникла сама собой. Эту статую и получил Сонцэн Гампо. В Джокханге ее поместили в большую глиняную статую бодхисаттвы Авалокитешвары. Умирая, Сонцэн Гампо растворился в виде лучей света в маленькой деревянной статуе Будды. Когда хунвэйбины разрушили большую глиняную статую, в ее центре нашли эту деревянную фигуру. Один тибетец ухитрился ее сохранить и переправить в Индию Далай-ламе XIV.{1205}