Читать онлайн «Скрытый Тибет. История независимости и оккупации». Страница 135

Риторические вопросы можно продолжать. Ответ будет один: потому что испокон веков главное право в международных отношениях — это право сильного. Международные нормы используются лишь для согласования интересов держав. Если слабая континентальная страна не имеет сильных покровителей, то она рано или поздно потеряет независимость от соседей. Природные преграды, столь полезные в прошлом, в наше время не дают защиты. Судьба Тибета — один из примеров этого.

Существует взгляд, что есть всемирно-исторический процесс, в который неизбежно вовлекается все человечество. Поскольку самые высокие технологии — на Западе, то наиболее широко распространяется западный тип цивилизации. Его варианты разнообразны: социализм, коммунизм, фашизм, буржуазная демократия и т.д. Как правило, они чужды обществам, относящимся к другим цивилизациям. В XX в. экспорт революции, колониализм и глобализм — методы демократизации «отсталых» стран по «прогрессивным» (буржуазным или коммунистическим) рецептам. Результат — насильственное изменение общественного строя, разрушение традиционализма и нивелировка на манер «цивилизаторов». Если народ хочет жить по-своему, то возникает национально-освободительное движение, контрреволюция, гражданская война или ненасильственное движение сопротивления. Недаром те силы, которые борются против экспансии иностранных «цивилизаторов», называют реакционными (например, «мятеж реакционных сил Тибета»). Не прав Мао Цзэдун, что «все прогрессивные войны являются справедливыми, а все войны, препятствующие прогрессу, — несправедливыми».{2055}

Все чаще говорят, что народные волнения в Тибете — события того же порядка, что «бархатные революции» в Грузии, Украине, Сербии и т.д. Что ситуация с Тибетом — такая же, как, например, с Косово. В том смысле, что все это инспирирует Запад. Что говорить о независимости Тибета — то же самое, что говорить о независимости любых национальных регионов любых стран, даже если эти регионы никогда не имели своей государственности и (или) вошли в состав этих стран добровольно. По мнению левых, буржуазный глобализм — зло, а насаждение коммунизма в разных странах (фактически, глобализм, но другого направления) — добро. И так далее.

В действительности, мир устроен не так примитивно. Есть разные системы ценностей. Их нельзя выстроить в один ряд от «отсталых» к «прогрессивным». Они просто разные и не во всем сопоставимые. То, что одному кажется отсталым, другому покажется передовым даже в рамках одной цивилизации. Хороший пример — коммунизм: марксисты считают его более прогрессивным строем, чем капитализм, антимарксисты — наоборот. Большинство, если не все, революции XX–XXI вв. так или иначе инспирированы из-за рубежа путем импорта разных вариантов прогрессивной идеологии с подготовкой местных кадров или прямой интервенцией. Это имело место, хотя и в разной степени, при буржуазно-демократической Синьхайской и Новодемократической революциях в Китае, Февральской и Октябрьской революциях в России, Народной революции в Монголии (1921 г.), демократической реформе в Тибете, маоистской революции в Непале, «бархатных революциях» в бывшем СССР, странах Восточной Европы, Грузии и т.д.

Тибет всегда был традиционным обществом, и в нем никогда не было предпосылок для революций. Тибетцы не отказываются от благ прогресса, но история показала, что традиционализм им дороже. То, что происходит в Тибете после 1951 г., — это национально-освободительное движение. Вопрос не в смене общественного строя, а в прекращении иностранной оккупации. Тибетцы хотят не насаждать у себя иностранную идеологию, а избавиться от нее. Потому их движение — не «бархатная революция».

Тибетцы веками жили в отдельном государстве и никогда не считали себя жителями Китая. «Когда пришли китайцы и сказали нам, что Тибет всегда был частью Китая, мы не поняли их. У нас другое чувство истории. Конечно, коммунисты старались отвергнуть эти рассказы как детские сказки, но для нас это были убедительные повествования, часть того, что означает быть тибетцем».{2056} Не только самосознание народа, но и право и факты истории свидетельствуют, что их страна никогда не была частью Китая. Более того: Тибет никогда не входил в китайскую цивилизацию.

Можно привести несколько простых, но ярких примеров.{2057} Тибетцы ведут свое происхождение от Совершенного Существа, китайцы — от Желтого Императора; родина китайцев — Срединное государство, тибетцев — Страна снегов; религии китайцев — конфуцианство, даосизм и китайский буддизм, тибетцев — тибетский буддизм и бон; язык китайцев — идеографический, двусложный и односложный, тибетцев — алфавитный, двусложный; правитель китайцев — император, тибетцев — Далай-лама; политическая система китайских государств — бюрократическая и централизованная, тибетских — теократическая; традиционная пища китайцев — рис, тибетцев — цампа; в искусстве и литературе китайцев преобладают мирские мотивы, тибетцев — религиозные, и т.д.

Тибетцы вместе с монголами создали собственную цивилизацию, отличную от других. Ее формирование связано с глубоким взаимопроникновением культур этих народов, особенно после походов Чингис-хана и его преемников. Хотя Тибет не входил в Китай, отдельные территории, населенные тибетцами, входили в средневековые китайские и монгольские государства. Монголы неоднократно помогали тибетцам объединить свою страну под единой властью. Их действия способствовали не только централизации Тибета и возвышению школы Сакья, а затем Гэлуг, но и дальнейшему развитию тибето-монгольской цивилизации.

Скорее всего, именно концепция милосердного правителя-бодхисаттвы (то есть Далай-ламы — воплощения Авалокитешвары) была единственно возможной для объединения Тибета.{2058} Примат духовной власти над светской был спасительным для Тибета, а не роковым, как иногда утверждают. В те периоды, когда к власти приходили светские правители, начинались междоусобицы и развал страны (примерно как в Монголии). Интегрировали ее высшие ламы, личные отношения которых с монгольскими, а потом с маньчжурскими императорами по принципу «наставник — покровитель» препятствовали превращению Тибета в обычную провинцию. Концепцию этих отношений трудно определить в современных терминах государственной власти. Но это не основание для ее отрицания.

В отличие от Европы и империи Цин, в Тибете не было существенных классовых антагонизмов до китайской демократической реформы. Феодально-теократический строй в основном устраивал народ. «Крепостные» там, фактически, были фермерами, а «рабы» — домашними слугами. Жестокость в отношении тибетского народа при феодально-теократическом строе была меньше, чем в КНР.

В XVII–XIX вв. территория тибето-монгольской цивилизации, простирающаяся от Джунгарии и Байкала до южного склона Гималаев, почти вся оказалась в составе и сферах влияния Цинской и Российской империй. Тем не менее, тибетцы и монголы жили по-своему — то есть в основном сохраняли религию, социальную структуру, традиционную экономику, обычаи и т.д. В обеих империях были законодательные установления, защищавшие их самобытность. Более того: тибето-монгольская цивилизация в то время развивалась как единое целое, чему способствовало сохранение веками наработанных контактов и путей сообщения от Гималаев через Кукунор в Монголию на север и запад. В отличие от КНР и СССР, в Цинской и Российской империях государство никогда не ставило целью разжигание классовой ненависти, разрушение религии, искоренение традиционализма и всеобщую нивелировку.

В конце XIX — начале XX в. определялось будущее Тибета. Пытаясь противостоять экспансии европейцев, гибнущая маньчжурская династия решила превратить зависимые территории в обычные провинции с китайским населением. Фактически, тибетской элите, не желавшей подчиняться Пекину, пришлось выбирать между двумя великими державами: Россией и Великобританией. Как и монголы, тибетцы выбрали Россию, которая им ближе цивилизационно. Но этому воспрепятствовали европоцентристские, прежде всего проанглийские, силы в России. Тибет попал в сферу влияния Великобритании. Последняя ничего не сделала для того, чтобы Тибет был международно признан как независимое государство. Более того, за спиной тибетцев она признала сюзеренитет над ними Цинской империи. А Монголия, оказавшаяся почти в таком же положении в сфере влияния Российской империи, получила помощь в становлении независимости. Колониальная политика Великобритании имела для Тибета далеко идущие последствия.

Революции в Российской и Цинской империях нанесли непоправимый ущерб тибето-монгольской цивилизации. Вместо монархий образовались республики, основой идеологии которых стали слом феодального общества, закрытие границ и унификация жизни на демократической основе — буржуазной в Китайской республике и социалистической в РСФСР. Это привело к искусственному разделению былой этнокультурной общности и разгрому традиционной культуры в СССР и Монголии. Такой ценой Монголия с помощью СССР смогла стать независимым государством.