Читать онлайн «Еврейский мир. Важнейшие знания о еврейском народе, его истории и религии». Страница 80

Гитлер был вне себя от радости. Несмотря на публичные осуждения нацистского антисемитизма, в действительности другие страны явно не желали помочь евреям.

В конце концов «Сент-Луис отправился в свое трагическое плавание – назад к берегам Германии. Тем временем несколько европейских стран (Англия, Голландия и Франция) согласились принять пассажиров. Те, кому повезло быть принятым Англией, пережили войну; остальные – те, кто получил визы Бельгии, Голландии и Франции, находились в безопасности лишь короткое время. К 1940 г. нацисты оккупировали все эти три страны; весьма вероятно, что большинство участников «проклятого рейса» погибли в нацистских лагерях.

Упомянутая выше пассажирка этого судна вспоминала: «Мы были так близко от Гаваны, что могли ясно видеть город». Подобные мучительные воспоминания, несомненно, сопровождали многих из бывших пассажиров «Сент-Луиса» в их пути в лагеря смерти.

Один из немногих героев во всей этой истории – немецкий капитан судна Густав Шредер, который, насколько это было возможно, долго не соглашался покидать кубинские и американские территориальные воды. На обратном пути в Европу он собирался в том случае, если виз не будет, пробить борт судна у берегов Англии в надежде, что пассажиров спасут как жертв кораблекрушения.

В 1967 г. Артур Морзе опубликовал книгу «В то время как погибли шесть миллионов» – первое аналитическое подтверждение глубокого безразличия Рузвельта и других лидеров союзников к судьбе евреев. С тех пор выводы Морзе подтверждены и другими исследованиями. До публикации этой книги Рузвельта считали большим другом евреев и героем. Однажды в начале 1970-х гг. меня спросили, как я отношусь к поведению Рузвельта во время войны. «Это напоминает мне, – ответил я, – историю про одного маленького мальчика, которому отец велел прыгнуть вниз с невысокой крыши. «Я поймаю тебя», – обещал отец. Но мальчик все же боялся. «Не волнуйся. Возьми и спрыгни, – сказал отец, – я поймаю тебя». Мальчик спрыгнул, а отец не стал его ловить. Малыш ушибся и горько заплакал. «Это научит тебя, – сказал отец, – никогда и никому не доверять».

Американские и английские евреи пытались потребовать от своих правительств бомбардировки Освенцима. В Англии Министерство военно-воздушных сил и Министерство иностранных дел выступили против подобной операции, ибо ввиду «технических трудностей» она представляется опасной и неосуществимой. Историк Давид Вайман доказал на основании документов, что на самом деле к весне 1944 г. союзники контролировали небо над всей Европой. В Соединенных Штатах военный департамент занял ту же позицию, ссылаясь на то, что бомбардировка лишит войска, осуществляющие решающие операции, «настоятельно необходимого» для них воздушного прикрытия. Вайман документально доказал, что и это ложь. Поскольку завод синтетической нефти находился в Освенциме, лагерь сам был мишенью для бомб. В 1944 г. союзники не раз бомбили семь других заводов синтетической нефти, расположенные не далее сорока пяти километров от Освенцима. Их самолеты, выполнявшие это задание, не раз пролетали над железнодорожными путями, которые вели к лагерю смерти. По никогда не объясненным причинам, но которые свидетельствуют о безразличном отношении к гитлеровскому «окончательному решению еврейского вопроса», и английские и американские стратеги отказывались бомбардировать лагерь, хотя и обладали техническими возможностями для этой операции и знали, что в лагере ежедневно убивают тысячи евреев.

Что касается судьбы «Сент-Луиса», историк Артур Герцберг пишет: «В свое время не заметили того, что плавание «Сент-Луиса» было трагическим воспроизведением первого появления в Америке судна с евреями на борту. В 1654 г. «Святая Катерина» с двадцатью тремя беженцами из Ресифе (Бразилия) остановилась у берегов Кубы, но затем была вынуждена уйти назад, как и «Сент-Луис» почти тремя столетиями позже. Но когда «Святая Катерина» прибыла в Нью-Йорк, губернатор Питер Стайвесант не высылал навстречу береговую охрану, чтобы заставить судно уйти прочь. Кончилось все тем, что он, получив от евреев из Амстердама заверение, что они сами будут содержать беженцев, разрешил им остаться. В 1939 г. более «просвещенное» правительство в Америке оказалось значительно менее достойным».

Массовое убийство евреев нацистами началось не с лагерей и газовых камер. Уже в ходе нацистского вторжения в Россию в июне 1941 г. немецкие войска имели особые армейские подразделения, известные как эйнзацгруппы. На них возлагалась единственная задача – убить каждого еврея, которого они встретят на своем пути.

К несчастью, евреи СССР были особенно беззащитны перед нацистами. В отличие от остальной части мирового еврейского сообщества они не знали, сколь глубока ненависть нацистов. В 1939–1941 гг., когда действовал мирный пакт между Сталиным и Гитлером, советский диктатор подвергал цензуре все сообщения о нацистском антисемитизме. В результате, когда эйнзацгруппы приходили в советские города и издавали указы об обязательной явке евреев, большинство из них подчинялось, не подозревая об опасности. Только на назначенном месте сбора они начинали понимать, что немцы намерены убить их. Но было уже слишком поздно – вооруженные солдаты заставляли евреев рыть глубокие рвы, на краю которых их расстреливали; тела падали на тела по мере того, как убивали ряд за рядом. Очень немногие евреи вышли живыми из этой бойни, – как правило, те, кто был ранен и кого сочли уже убитыми.

Впоследствии была обнаружена непропорционально высокая доля людей с высшим образованием в руководстве эйнзацгрупп. Из 24 руководителей, которых после окончания войны судили как военных преступников, большая половина имела ученые степени (девять юристов, остальные – представители других профессий: от архитектора, экономиста, банкира до дантиста и священника).

Нацистские войска обычно получали помощь от местного населения, особенно на Украине. Украинский антисемитизм имел долгую и кровавую историю, уходящую корнями к погромам Хмельницкого (1648). Однажды, когда мэра Нью-Йорка Эда Коха, еврея по национальности, пригласили возглавить празднование Дня Украины в Нью-Йорке, то он шутливо заметил, обращаясь к украинцу-организатору: «Прекрасно жить в Нью-Йорке, где я могу идти во главе праздничной колонны. В нашей же старой стране я бы бежал вдоль улицы, а вы бы гнались за мной с ножом в руке».

Самая жуткая резня была устроена в киевском пригороде Бабий Яр во время Рош-Ѓашана (еврейский Новый год) 1941 г. Свыше 33 тысяч евреев согнали в одно место и убили в течение двух дней. А их тела закопали в огромных ямах.

После Второй мировой войны Бабий Яр стал символом советской, мало чем уступающей нацистской и украинской, неприязни к евреям. Коммунистические лидеры запрещали евреям соорудить памятник жертвам Бабьего Яра. Ежегодно в очередную годовщину массового убийства сюда приходили группы евреев и совершали молитвенную службу в память о мучениках. В лучшем случае коммунистические власти лишь разгоняли молящихся, в менее счастливые времена бывали и аресты.

В 1961 г. русский поэт Евгений Евтушенко написал волнующую поэму о жертвах Бабьего Яра. Она начинается так:

Над Бабьим Яром памятников нет,

Крутой обрыв, как грубое надгробье…

Спустя год Дмитрий Шостакович положил эту поэму на музыку. В 1974 г. памятник жертвам Бабьего Яра был наконец возведен, но надпись на нем не упоминает, что погибли в этом ужасном месте евреи.

Подсчитано, что из шести миллионов евреев, убитых немцами, от одного до полутора миллионов уничтожено эйнзацгруппами.

Вот описание совершенного ими убийства в украинском городе Дубно, сделанное очевидцем, немецким инженером Германом Гребе: «Эти люди разделись без крика и плача, встали семейными группами, поцеловали друг друга, сказали прощальные слова и стали ждать, когда эсэсовец, который стоял у ямы с кнутом в руке, подаст сигнал. Я обратил внимание на семью примерно из восьми человек, в которой были мужчина и женщина – оба в возрасте около пятидесяти лет, их сыновья в возрасте примерно от двадцати до двадцати четырех лет и две взрослые дочери примерно двадцати восьми или двадцати девяти лет. Пожилая женщина с белоснежными волосами держала на руках годовалого ребенка и пела ему, щекоча его при этом. Малыш верещал от удовольствия. Супружеская пара смотрела на него со слезами на глазах. Отец держал за руку мальчика лет десяти и говорил ему что-то ласково; мальчик старался сдержать слезы. Отец указал на небо, погладил его по голове и, казалось, стал ему что-то объяснять.

В этот момент эсэсовец, стоявший у ямы, стал что-то кричать своему товарищу. Тот отсчитал человек двадцать и приказал им пройти за земляной вал. Среди них была и та семья, о которой я только что упомянул. Я хорошо помню девушку, стройную, с черными волосами, которая, проходя мимо меня, указала на себя и сказала: «Двадцать три». Я обогнул вал и встал напротив огромной могилы. Люди были уложены плотно один подле другого и лежали друг на друге так, что видны были только их головы. Почти у всех из головы на плечи текла кровь. Некоторые из расстрелянных еще шевелились. Некоторые приподнимали руки и поворачивали голову, чтобы показать, что они живы. Могила почти на две трети была полна. Я подсчитал, что в ней лежит около тысячи человек. Я посмотрел на человека, который занимался расстрелом. Он был эсэсовцем, который сидел на узкой полоске земли между ямой и валом, покачивая свесившимися в могилу ногами. Он держал на коленях автомат и курил сигарету. Люди, совершенно голые, спустились вниз по нескольким ступеням, сделанным в глиняной стене ямы, и пробрались по головам лежавших там людей к месту, куда направил их эсэсовец; некоторые ласково гладили тех, кто еще был жив, и шепотом обращались к ним».