Читать онлайн «Социология политики (Сравнительный анализ российских и американских политических реалий)». Страница 51

В течение десятилетий система номенклатурного рекрутирования не удовлетворяла притязания людей с высокими интеллектуальными способностями, творческих, талантливых, потенциальную элиту общества,

----------

(1) Хайек Ф. Дорога к рабству//Новый мир. - 1990 г. - No8. - С. 189.

[484]

толкая их на диссидентство или внутреннюю эмиграцию, в контрэлиту (ситуация, чем-то напоминающая российскую ситуацию начала XX века, приведшую к трем революциям). Политическая система не может считаться устойчивой, если ее элита не включает в себя людей с высоким интеллектуальным потенциалом, с высоким уровнем пассионарности; в этом случае последние образуют контрэлиту, которая будет выше по своему качеству, чем правящая элита.

Номенклатурные руководители опасались тех, кто может их обойти, "подсидеть", продвигая по службе тех, кто внушал доверие своей преданностью, т.е. фактически практиковали отрицательный отбор. Тем не менее, вывод, что каждое следующее поколение номенклатурной элиты ниже по своим интеллектуальным и профессиональным качеством, был бы не точным. В 50-х... 80-х годах росли формальные требования к людям, делавшим элитную карьеру (например, требование высшего образования - общего или полученного в высших партийных школах или Академии общественных наук при ЦК КПСС), но неизменно изгонялись те, кто не отвечал принятым стандартам. Все это закономерно приводило к деградации элиты, неспособной ответить на вызов постиндустриальной эпохи. Номенклатурная система была нацелена прежде всего на развитие в человеке исполнительских качеств. А в постиндустриальном обществе, которому приходится решать проблемы, с которыми человечеству зачастую еще не приходилось сталкиваться, решать их нетрадиционно, новаторски, функционально необходимы механизмы отбора в элиту высокоодаренных людей, способных к инновациям, к синтезу возникающих в мире передовых технологий и социально-политических институтов и культурных традиций страны. В этих условиях номенклатурная элита, которая в период экстенсивного развития экономики могла мобили

[485]

зовать массы (прежде всего, насильственными методами), на решение стоящих перед страной задач и добиваться при этом определенных успехов, в новых условиях не могла не быть препятствием социального прогресса.

Перестройка была попыткой обновить элиту, удалив из нее наиболее консервативные элементы с целью спасти политическую систему. Но система, основанная на монополии партии на власть, была принципиально не реформируема. И уже потому перестройка была обречена. Смена элит в СССР диктовалась и необходимостью смены поколений, стоящих у власти. Фактически несменяемость элиты в застойные годы вылилось в правление геронтократии, которая практически была неспособна управлять огромной страной, и поэтому власть полностью оказалась в руках партийно-государственной бюрократии. В период перестройки произошло значительное омоложение правящей элиты. По подсчетам О. Крыштановской, средний возраст "брежневской когорты" политической элиты... 61,8 лет, "горбачевской когорты... 54,0 года. Омоложение правящей элиты продолжается и в постсоветский период (средний возраст "ельцинской когорты"... 48,5 лет)(1). И процесс омоложения элиты продолжается при президентстве В. В. Путина.

Социальная мобильность элиты, минимальная в годы застоя, многократно возросла в годы перестройки. На протяжении шести лет шли перманентные чистки и перемены в номенклатуре, особенно высшей; в состав государственно-административной и партийной элиты вошли люди, ранее не входившие в номенклатуру (таковых было более 25%). Но Горбачеву это не помогло: его предали его же "выдвиженцы". Социологически это

-----------

(1) Общественные науки и современность. - 1995 г. - No1. - С. 61.

[486]

легко расшифровывается: их корпоративные интересы оказались выше личной лояльности, более приоритетными в ценностной шкале этого слоя. Курс на демократизацию и гласность, переход к рыночным отношениям несли угрозу номенклатурному истеблишменту, подрывали устои власти партийно-советской элиты. Задуманную Горбачевым "революцию сверху" должна была осуществлять та самая политическая элита, которая в душе боялась и ненавидела ее. Перестройка была периодом перетряхивания партийно-советской бюрократии, вместо того, чтобы быть временем ликвидации этого слоя.

Подытожив сказанное, нетрудно сделать вывод о том, что номенклатурная система рекрутирования элиты недемократична, несправедлива, неэффективна. Но хотелось бы предостеречь от односторонних оценок. Прежде всего, важно, с чем мы соотносим эту систему рекрутирования элиты. Если с демократическими нормативами... все отрицательные эпитеты будут уместны. Но поставим ее в исторический контекст, сравним с дореволюционной и постсоветской системами рекрутирования элиты... и наши критические стрелы несколько притупятся. Номенклатурный управленческий аппарат порой работал более четко и слаженно, чем постсоветский, выпускал гораздо меньше документов с грубыми "ляпами", которые становились причиной скандалов и которые приходилось дезавуировать. А кадры, производимые этой машиной, оказались весьма живучими и далеко не случайно заняли многие высшие должности в постсоветских странах (Б. Ельцин, Л. Кравчук, Н. Назарбаев, Э. Шеварнадзе, Г. Алиев, С. Ниязов, И. Каримов, А. Бразаускас, П. Лучинский и др.). Объясняется ли это тем, что эта система производила людей, ориентированных на власть любой ценой, а идеология (коммунистическая) была лишь обрамлением этой главной цели, или причина... в том, что эти люди об

[487]

ладали наибольшим опытом управленческой работы, и с ними не смогли конкурировать митинговые демократические лидеры, не прошедшие эту школу... это другой вопрос.

И второй вывод. Мы справедливо отвергаем номенклатурную систему. Но просто зачеркнуть ее опыт, начиная рекрутирования элит в постсоветской России с нуля, было бы неправильно.

Самое печальное... в том, что из номенклатурного опыта мы берем не отдельные немногие позитивные моменты (такие, например, как сочетание вертикальной и горизонтальной мобильности в карьерах членов политико-административной элиты), а как раз ее негативные черты, такие, как непотизм, протекционизм, клановость, отсутствие подлинной конкурсности, идеологическая ангажированность, пусть иными знаками, чем коммунистическая. Рекрутирование постсоветских элит во многих отношениях оказывается слепком с номенклатурного рекрутирования. Именно поэтому постсоветскую элиту часто не без оснований называют неономенклатурной.

Американский советолог Дж. Клюгмен, описывая факторы, способствующие попаданию в советскую элиту (речь идет о конце 80-х годов), пишет, что для элитной карьеры определяющими являются "вертикальные отношения между патроном и протеже. Более широкие социальные связи... вне команды... также важны: друзья, родственники, бывшие соученики, бывшие коллеги. Такие команды могут формировать нечто подобное мафиозным "семьям"(1). Описание Клюгменом рекрутирования советской элиты периода перестройки сильно напоминает рекрутирование постоветской элиты. К сходным выводам приходит исследователь клиентарных отношений в среде российского постсо

----------

(1) Klugman J. The New Soviet Elite. N. Y., 1989, p. 5.

[488]

ветского чиновничества М. Афанасьев. Приведем результаты проведенного им опроса слушателей Российской Академии государственной службы при Президенте РФ, проведенного в 1995 году. Слушатели считают, что карьеру чиновника определяют главным образом отношения личной преданности, а также поддержка какой-либо экономической или финансовой структуры; влияние этих факторов гораздо сильнее, чем профессиональные характеристики (исполнительность, квалификация, образование, интеллектуальная самостоятельность)(1).

Однако не стоит гипертрофировать сходство в рекрутировании советских и постсоветских элит, оставляя в стороне существенные различия между ними. Уже первые относительно демократические выборы 1989 года означали появление принципиально нового, причем мощного канала рекрутирования элиты, где роль селектората выполняло не номенклатурное сито, а все население, точнее, электорат. Это был крутой поворот, несомненный прогресс для страны, в которой до 90-х годов ни один верховный политический лидер не был избран всенародно. Иное дело, что этот новый канал не привел к коренному улучшению качества элиты, что прежде всего связано с низкой политической культурой электората, с отсутствием в стране демократических традиций, потому что избиратели и отдавали голоса то С. Мавроди, то А. Коржакову. Этот канал не поставил препятствий для рекрутирования в элиту не просто беспринципным карьеристам (которые были в избытке представлены в номенклатурной элите), но и тем "новым русским", которые сделали состояние на коррупции, а то и просто неопытным, неискушенным в политике людям.