Владимир Мавродин - Очерки истории Левобережной Украины (с древнейших времен до второй половины XIV века)

Читать онлайн «Очерки истории Левобережной Украины (с древнейших времен до второй половины XIV века)». Страница 121

Автор Владимир Мавродин

В Киеве в те времена князь вынужден был делить свою власть со всемогущим баскаком.

Иван-Владимир Иванович мог захватить Киев лишь после 1272 г. До этого, со времен татарского нашествия, Киевом юридически владели поочередно, владимирские, князья: Ярослав Всеволодович, Александр Ярославич Невский и Ярослав Ярославич.

Ни один из владимирских князей в Киеве не был, и Киев управлялся ими через своих бояр-воевод, как это было при Ярославе Всеволодовиче (пославшем в Киев в 1243 г. своего боярина Дмитра Ейковича), или, быть может, как предполагает Зотов, в Киеве хозяйничали даже и другие князья. По-видимому, княжение Ивана-Владимира Ивановича в Киеве относится к последним годам XIII или к началу XIV в., так как если предположить, что Федор — брат Ивана-Владимира (а это предположение имеет основание, ибо князей не Ольговичей по «Любечскому синодику» не поминали, меж тем Иван-Владимир Иванович упоминается и в Северском синодике), то княжение их следует сблизить.[1151] Федор же княжил в Киеве в 30-х годах XIV в. С его именем связан разбойничий налет в 1331 г. на архиепископа Василия, ехавшего из Волыни в Новгород через Киев и Чернигов. У Чернигова Федор с киевским баскаком и 50 дружинниками напал на сопровождавших Василия новгородцев. Однако новгородцы не были захвачены врасплох и были готовы дать отпор. Им удалось договориться с Федором и баскаком и заплатить за себя выкуп, хотя некоего Ратслава, протодьякона митрополита, нападавшие все же увели в Киев.

Как видим, разбой и налеты становятся довольно обычным занятием князей в татарские времена. Но налеты Святослава Липецкого были направлены против угнетателя-баскака, тогда как поступок Федора не имеет никакого оправдания и может быть причислен к типичным налетам и грабежам феодалов, превращавшихся в рыцарей большой дороги аристократического происхождения.

Федор княжил в Киеве до 1362 г., когда город захватывает Ольгерд. На Василии Андреевиче Путивльском, убитом по Северскому синодику в Путивле, сыне Андрея Вруцкого, по-видимому, прекращается род путивльских Игоревичей.[1152]

Для удобства управления подвластной страной татаро-монгольские ханы делят ее на «тьмы» и «земли», являвшиеся своеобразными административно-податными единицами. Таким образом, упорядочивался сбор дани и «число».

В этом отношении очень интересен документ, опубликованный в «Сборнике князя Оболенского». Речь идет о «Книге Посольской Великого Княжества Литовского 1506 года». В ней приведено письмо Менгли-Гирея «Жигимонту» Литовскому, в котором он указывает на старые добрососедские отношения татар и Литвы и на старые «пожалования». Среди пожалований встречаются упоминания о Курской и Черниговской тьме. Так как документ этот мало известен, позволим себе привести указанный отрывок полностью: «…Жолважь, Путивлы з землями и водами; Бириньсиняч, Хотеллосичи, Хотмышлы, Ницяны, со всеми их землями и водами и даньми и выходы; Черниговскую тьму со въсими выходы и даньми из землями и водами, Рылеск з выходы и даньми и з землями и водами; Курскую тьму з выходы и даньми и з землями и водами; Сараєва сына Егалтаеву тьму; Милолюб з выходы и даньми и з землями и водами; Мужеч, Оскол и Стародуб, Бранеск и со всеми их выходы и даньми и з землями и водами…».[1153] Там же упоминаются «Непорож и Глинеск…» и «Донец».

Город с его землями и водами, выходом и данью был административно-территориальной и налоговой (податной) единицей и передавался со всеми данями и всей территорией.

На территории Левобережья существовали три тьмы: Черниговская. Курская и «Сараєва сына Егалтаева тьма».

С другой стороны, нам становится ясно указание «Любечского синодика» на то, что Олег Романович оставил «12 тем людей». Речь идет не о 12 административно-политических единицах (таких мы знаем три), а о 120 000 человек.

В связи с приведенным письмом Менгли-Гирея Сигизмунду и выясняемым им состоянием Днепровского Левобережья в татарские времена, естественно встает вопрос о формах татарского владычества на Левобережной Украине. Мы уже видели, что установление татаро-монгольского ига ознаменовалось появлением на территории древней Северской земли татарских управителей и феодалов. Мы указывали, как в непосредственную зависимость от чиновников золотоордынского хана попала Переяславльская «Украина», для сохранившегося русского населения которой учреждена была Сарайская и Переяславльская епархия, как сидел в Чернигове «татарской владетель» Иван Шаин, получивший Чернигов от Бату, как управлял Курской тьмой Ахмат, заводивший в Посемье свои слободы, и т. д. Ханские ярлыки на украинские земли, уступаемые великому князю литовскому, при тщательном их изучении дают возможность выяснить еще несколько интересных подробностей о политической жизни Днепровского Левобережья в период владычества татаро-монгольских ханов. Крымские ханы считали себя хозяевами русских земель, прямыми преемниками Бату, имевшими право рассматривать завоеванные им некогда русские земли как свою собственность; переход древнерусских земель к Литве часто оформлялся ярлыком и рассматривался как передача искони принадлежавшей ханам земли Литовскому князю. Поэтому-то ханские ярлыки представляют большой интерес и дают нам возможность установить еще несколько интересных особенностей жизни Левобережной Украины в период татаро-монгольского владычества.

Лесостепной характер Левобережья давал татарам возможность переносить свои кочевья гораздо дальше на север, чем это можно было бы предположить. Уже Багалей обратил внимание на свидетельство Герберштейна о наличии оседлых татар, а следовательно, и татарских поселений, в начале XVI в. на Северском Донце.[1154]

В Путешествии митрополита Пимена 1388 г. имеется указание на то, что, плывя вниз по течению Дона, Пимен за р. Медведицей уже повстречал татар,[1155] а за Быстрой Сосной расстилалась «пустыня великая», где бродили татары да ходила по Дону и Хопру русская «сторожа»,[1156] которая должна была следить за передвижением татар в степи и предупреждать о готовящемся налете.

На протяжении XIV и XV вв. и в начале XVI в. татары кочевали у самой северной границы лесостепи и нападали на русские поселения, а также на послов и купцов на Северском Донце, Осколе, Мерле, Псле, Хопре, Орели, Самаре, Суле, Тихой Сосне, Овечьих Водах и т. д.[1157]

Д. И. Багалей, анализировавший указанные источники, приходит к выводу, что «кочевья и пахатные земли татар занимали восточную и южную часть России в том числе и нын. Полтавскую, Воронежскую и Харьковскую губ. Весьма вероятно, впрочем, что татары заходили так далеко на север с чисто военными целями, а не для кочевья. По крайней мере, несомненно, что именно для этого они приходили на Тихую Сосну».[1158]

Прямое указание Герберштейна о том, что татары, живущие на Донцу «обрабатывают землю», дает нам возможность сделать вывод не только о наличии татарских кочевий далеко на северной окраине лесостепной полосы, но и подчеркнуть факт оседания татар на землю. В этом оседании кочевников на землю нет ничего странного, так как аналогичный процесс на нижнем Дону, Днепре, Кубани мы видели уже в скифо-сарматские времена, а на территории северной лесостепи — в VIII–IX вв. (так называемая «салтово-маяцкая культура») и позже — в X–XII вв., когда в южно-русские княжества (Киевское, Переяславльское, Черниговское) проникала тюркская колонизация, давшая черных клобуков: коуев, торков, каепичей, турпеев, половцев русских княжеств, которых наши летописи отличают от «диких» половцев-степняков. Подобное же явление наблюдается и позже, в татарские времена. Конечно, далеко на север татары заходили не часто, была своеобразная «нейтральная полоса», как ее называет Д. И. Багалей, куда устремлялась русская колонизация, где ходила русская «сторожа» и оставалось уцелевшее от погрома Бату русское население. Уже в XV в. по Воронежу, Дону и Цне живут русские промысловики, а по Суле, Пслу и Ворскле в «северских уходах» живут севруки.[1159]

Учитывая то, что татары действительно превратили часть левобережных земель в пастбища, другую же часть, обескровив и опустошив, полностью подчинили себе, — мы приходим к выводу о наличии на Левобережной Украине татарской административной системы («тьмы») и татарских феодалов.

«Русская Вкраина», упоминаемая в ярлыке Менгли-Гирея, как мы уже видели, была подразделена на тьмы и управлялась темниками. Об этом говорят и другие ханские ярлыки. По-видимому, начало ханским ярлыкам великим князьям литовским на земли «Русской Вкраины» положил ярлык Тохтамыша, вынужденного искать помощи и убежища в Литве. Ярлык этот дан между 1395–1399 гг., т. е. после захвата Витовтом Смоленска, но еще до битвы на Ворскле.[1160] Затем реестр русских городов, уступаемых ханом Литве, встречается в ярлыке начала 30-х годов XV в., в письме Менгли-Гирея 1506 г. и, наконец, в трактате с Сагиб-Гиреем, датируемом 1540 г.[1161] Анализ ярлыков дает возможность сделать вывод, что ряд городов служил и опорными пунктами для татар, равно как и захваченные ими переправы и другие стратегические пункты. Такими пунктами были Рыльск и Путивль, которые в XVI в., уже в составе Московского государства, стали важнейшими пунктами сторожевой службы, откуда по шляхам и дорогам в «дикое поле» выходили разъезды городовых казаков и севруков. Стоявшие на границе татарской степи и русских лесов эти города играли большую роль во взаимоотношениях татар и русских.[1162]