Читать онлайн «Эволюция военного искусства. С древнейших времен до наших дней. Том второй». Страница 138

Бронированный автомобиль, могущий двигаться только по хорошим дорогам, в условиях большой войны уступил свое место танку. Последние, сначала отдельный род войск, массивные, скоро вошли в категорию средств ближнего боя, получили более легкое вооружение, меньшие размеры, начали перерастать в механизированную бронированную пехоту. Спайка с пехотой, приспособление к пехотным методам боя будут играть в боевом употреблении танков существенную роль.

Отчасти позиционные условия войны, а отчасти отрыв пехоты от артиллерийских масс вызвали нарождение значительной, довольно увесистой техники и непосредственно в рядах пехотной организации.

Развитие минометов в Мировую войну объясняется стремлением получить экономию, заменяя часть артиллерии упрощенными мортирками с дальностью в 0,5–1,5 км. Вместо дорогого снаряда, посылаемого крупным зарядом пороха из орудия, расположенного в 5 км за фронтом, брался дешевый снаряд с тонкими стенками из простейшего сорта металла, вмещающий в большом количестве суррогат принятого для начинки снарядов взрывчатого вещества; этот дешевый снаряд переправляется к противнику таким образом, что первые 5 км его несут на руках, а последний километр его перебрасывает миномет с минимальной затратой пороха. Экономия весьма значительна, но позиция миномета среди пехоты очень неприятна, так как навлекает на нее ответный огонь неприятеля. Поэтому действия минометов имеют успех лишь в том случае, если одновременно вступают в бой с нашей стороны и сильные артиллерийские массы; экономия в средствах дальнего боя получается исключительно за счет новых усилий и неприятностей пехоты, чаша которой и так сильно переполнена. Германская дисциплина позволила широко использовать это средство; русская — нет, отчасти, может быть, потому, что русские минометы были уже слишком экономны и бросали бомбы всего на несколько сот шагов, уж слишком на виду у неприятеля.

Полковая и батальонная артиллерия и станковые пулеметы, уцелевшие в пехоте, занимают порой какое-то среднее место между средствами артиллерийского и пехотного огня; иногда эти приданные пехоте средства представляют большие настоящие пушки. Поскольку они пытаются заменить артиллерийскую массу, исчезнувшую из передовой линии и оторвавшуюся от пехоты, едва ли им можно пророчить блестящую будущность. Но поскольку они врастут в пехотный бой, позволят расширить эшелонирование средств ближнего боя в глубину, они смогут оказать величайшие услуги. Но им нужно демократизироваться, приземлиться, распылиться, маскироваться, научиться пользоваться малейшими укрытиями, войти целиком в психологию пехотного боя.

Авиация. Только авиация явилась новым родом войск; в Мировую и гражданскую войну она показала себя успешным конкурентом конницы в отношении производства разведки, а также налетов, и опаснейшим врагом тех же конных масс; авиация существенно уже связывается с руководством операциями, с совершением войсками и обозами походных движений, с методами артиллерийской стрельбы. Но мы присутствуем пока только при начале того революционного воздействия, которое, несомненно, авиация призвана оказать на военное искусство в целом. С нашей, земной точки зрения, считая от аэродромов, авиация является средством экстрадальнего боя, которое углубит полосу боевого напряжения за сотни километров от черты фронта, Перед авиацией бледнеют все успехи сверхдальней артиллерии.

Долговременные укрепления. Долговременная фортификация эпохи Мольтке находила свое выражение в ряде не слишком крупных крепостей, запиравших важнейшие железнодорожные узлы и переправы и требовавших для своей обороны не слишком значительных гарнизонов. Некоторые крепости имели форты, выдвинутые на ближайшие высоты; таковыми первоначально являлись прусские крепости в оторванной от основной территории Пруссии Рейнской провинции; назначение этих крепостей было — дать убежище прусским войскам на Рейне, где они могли бы отсидеться до прибытия главных сил из Пруссии. Поэтому эти крепости носили название «крепость-лагерь». Лучшие французские крепости — Мец, Бельфор, Париж — также шмели вынесенные вперед форты; эти крепости брались немцами, неопытными в атаке крепостей, только голодом, частью же держались до конца войны. Крепости же, лишенные фортов, сопротивлялись относительно недолго, и часто капитулировали при первой бомбардировке.

Инженерное искусство ухватилось за, казалось, выдержавший опыт войны 1870 г. тип крепости с вынесенным поясом фортов. На увеличение дальности огня артиллерии инженеры отвечали постройкой новых, еще далее вынесенных вперед фортовых циферблатов; на изобретение снарядов, начиненных сильно взрывчатым составом, от которых кирпичные своды разваливались, несмотря ни на какую толщину их, инженеры отвечали применением бетона и брони, сильно удорожавших оборонительные постройки. Инженерная мысль вцепилась в старые формы и старалась удержать их ценой затраты сотен миллионов и доведения гарнизонов крепостей до состава сотни тысяч бойцов.

Типичным важнейшим элементом инженерной подготовки XIX века являлся долговременный форт; при растяжке крепостной позиции естественным являлось стремление инженеров обеспечить эту позицию сосредоточением средств обороны в немногих, безопасных от штурма точках с применением на них для укрытия больших толщ бетона и брони. Каждый форт представлял идеальную мишень; вопрос был лишь в создании достаточно мощного орудия, способного без труда разгромить имеющиеся покрытия. Голос тактиков, в том числе и автора настоящего труда, упорно настаивавших на необходимости расчленить собранные в одном форте элементы обороны на большую площадь, был услышан слишком поздно. Форты — это сомкнутый строй в фортификации, это отрицание реакционным инженером требований тактики, современных условий боя; конечно, они были обречены сыграть в Мировую войну печальную роль.

Россия уже заказала перед Мировой войной во Франции 42-см гаубицу; об этом были осведомлены русские, французские и бельгийские военные инженеры; почему же они выразили такое удивление, что таковые гаубицы, в небольшом количестве, оказались у немцев и вместе с 30-см австрийскими гаубицами начали ломать, как карточные домики, бельгийские крепости? Последние были рассчитаны только на 40-кг бомбы 15-см орудия, а получили бомбы в 8-20 раз более тяжелые. К концу Мировой войны и Антанта обзавелась гигантскими гаубицами; для разрушения целей, встречавшихся в позиционной войне, они представляли слишком громоздкий, невыгодный инструмент. Они обречены на исчезновение, но возможность нового появления их в любой момент образумит, вероятно, надолго военных инженеров от нарушения в долговременной фортификации постройкой фортов начал тактики и маскировки.

В оперативном отношении надлежащему использованию долговременной фортификации препятствовали предрассудки другого характера. При современной мощи средств атаки изолированная крепость не может долго держаться, если неприятель сколько-нибудь сносно подготовлен к атаке сильно укрепленных позиций; сверх того она имеет ничтожное пассивное значение, так как препятствие, представляемое ею на железной дороге, легко может быть преодолено постройкой обходной ветки; при наличии большого числа ландвера и ополчения блокада такой крепости не может затруднить наступающего; активное значение крепости, как тет-де-пона на речной преграде — ничтожно, вследствие недостаточных размеров крепости по сравнению с современными огромными фронтами. Долговременная фортификация может быть использована гораздо лучше для постройки не изолированной крепости, а для сооружения обширной позиции на границе, прикрывающей важнейшее направление, для обращения в крепость части государства или самого государства в полном объеме. После войны 1870 г. в ослабленной Франции родилась мысль создать род Великой китайской стены, которая прикрыла бы Францию от швейцарской границы до моря; увеличившаяся сила огня позволяла вырастить частокол из крепостей и фортов, находившихся в огневой связи между собой, вдоль всей границы с Германией и Бельгией. Новые экономические возможности позволяли придать такому фортификационному кордону значительную силу сопротивления.

Французский генеральный штаб, пропитанный наполеоновской доктриной, энергично боролся против этого проекта; быть может, втайне имелась и такая мысль, что Франция, обеспеченная крепостной позицией, будет уделять меньшее внимание вооруженным силам; официальными аргументами являлись ссылки на опасность кордона и пассивного образа действий. В результате выполнение этого предложения получило заостренную форму; бельгийская граница была оставлена открытой, на германской границе были возведены две долговременных позиции Бельфор — Эпиналь и Туль — Верден. Между Эпиналем и Тулем, Верденом и бельгийской границей было оставлено два свободных прохода шириной не свыше двух небольших переходов; вторжение миллионной армии немцев через такие узкие проходы ставило бы ее в чрезвычайно невыгодное положение. Применение долговременной фортификации позволяет канализировать наступление неприятеля, провоцирует его на нарушение нейтралитета соседей, подготовляет ответную операцию. Несмотря на то, что французский генеральный штаб враждебно относился к этому проекту даже по его осуществлении и лишил фортификационный частокол, за исключением четырех основных его крепостей, кредитов на содержание его на уровне современной техники, такое применение долговременной фортификации сыграло в Мировую войну крупную роль, обеспечив основные предпосылки для успеха на Марне. В России также была робкая попытка создать укрепленный фронт по Неману, Бобру и Нареву, который оцепил бы Восточную Пруссию, но предрассудки против кордона, тяготение русских инженеров к гигантским крепостям задушили эту попытку конца XIX века в зародыше.