Читать онлайн «Кир Великий. Первый монарх». Страница 68

Десятью годами позже, в 1958 году, эта недостающая связь обнаружилась. В руинах окруженного стеной города-государства в Хазанлу, у берегов озера Урмия к юго-западу от Каспийского моря, была выкопана золотая чаша. Жители этого места, как оказалось, принадлежали к горному народу манна и были похоронены там в IX веке до н.э. Сама золотая чаша, очевидно, принадлежала или к сокровищам некоего храма, или неизвестному царю манна. Ее украшения представляли собой смесь различных на вид стилей: показывали ехавшую на льве богиню с ассирийскими символами, бога, возникающего, по каспийской легенде, из горы, и львов того же вида, что в Зивие или Персеполе.

Значит, эти манна, работники по металлу, учились у ассирийцев и других мастеров, но создали собственный художественный стиль.

Поэтому, когда вскоре после этого на нагорные пастбища Аншанвея прибыли персы, им не требовалось заимствовать стили Шушана, Вавилона или Ниневии Ашшурбанипала. Тогда в горах существовала культура, и по ее образу персы создали собственное искусство.

Без Кира не мог появиться Александр.

Покоряя империю Ахеменидов, Александр обладал определенными преимуществами: в его распоряжении был механизм сильной македонской армии, советы Пармениона и других опытных полководцев, не говоря уже о наставничестве Аристотеля. База для господства в Греции была создана его отцом Филиппом.

Великий македонец доверял генералитету и умению воевать своей фаланги и элитной кавалерии. Уступая Ахеменидам в умении управлять государством, он часто вступал в кровавые конфликты и прибегал к упорным осадам, например в случае с Тиром и на территории Индии. Знаменитое сожжение им Персеполя, по всей видимости, было непреднамеренным. Как и Кир, он столкнулся с беспощадными скифскими племенами за Сырдарьей, но смог выжить в этой стычке. Он распространил пределы своей империи далеко на восток, за Инд. Однако, когда дело дошло до организации Македонской империи, он потерпел неудачу там, где Кир преуспел. Правление Ахеменидов длилось два полных века, пока сын Филиппа не низверг их. Оно не пережило Александра.

Фактически Александр стремился продолжить это правление, создав евразийское государство, которым руководили бы македонцы и персы, он даже прибегал к поспешным массовым бракам своих военачальников и персидских женщин. В большей степени он чувствовал себя дома среди иранских арийцев, чем в Египте или в Вавилоне, хотя этот древний город пытался сделать своей столицей. Родство между западными и восточными арийцами было очевидно через два века, после того как Кир был положен в гробницу в Парсагардах. Александр отдал дань уважения этой гробнице и наказал мародеров, проникших в нее во время его отсутствия. Он обнаружил, что маги продолжают нести караул рядом, в домике на берегу реки.

Говорят, что греческая культура впервые проникла на Восток с победоносным Македонским, но это слишком легкомысленное утверждение. Эллинизация берегов Азии продолжалась уже довольно давно, и греки владели такими торговыми портами, как Навкратис на Ниле и Танаис в устье Дона. Между Грецией в Европе и Анатолийским побережьем, с тех пор как Агамемнон повел своих налетчиков против Трои, наблюдались людские приливы и отливы, как на запад, так и на восток. После персидских войн V века до н.э. греческие гости пробрались до самого Шушана. Геродот и Эсхил отдали дань уважения величию, а также упадку народа Великого царя. (Геродот рассказывает, что персы научились гомосексуализму у греков.) В чем действительно состоит заслуга Александра, так это в открытии ворот для человечества. Он сломал барьеры между миром Средиземноморья и Индией, принес греческое влияние парфянам, основал греческое государство в Бактрии, разбросав семена эллинского искусства вплоть до Гандхары. Эффект этого решительного слияния народов, языков и мысли с тех пор никогда не прекращал своего действия. Следы зороастрийской мысли и арамейской речи проявлялись во владениях Чандрагупты, а сокровища Ахеменидов достигли далекого пересечения дорог в Таксиле.

Но этот поток имел два направления. Почти ничего обычно не говорится о том, что пришло после Александра из Персии на Запад. Концепция золотой дороги в Самарканд могла возникнуть тогда, когда богатства из далеких Китая и Туркестана стали прибывать в Александрию на Ниле. Приемы восточной архитектуры применялись при строительстве Рима; бронзовые и глазурованные изделия проникли в западные страны и были освоены ремесленниками, а с культом Митры пришли таинственные верования, нарушившие самообладание Рима. Когда римское правление искало последнего прибежища в Византии на Босфоре, его двор имитировал церемониал персидской ападаны — гораздо более сложный, чем во времена Кира.

Великий царь, оставшийся в человеческой памяти, был не македонцем, а персом.

Ксенофонт, знатный афинский гражданин, мог быть учеником Сократа, который спас ему жизнь в одном из сражений. Наверное, он был способным политиком и, несомненно, острым наблюдателем. Отправившись в Азию с греческими наемниками, служившими Киру-младшему, он случайно стал начальником отряда наемных воинов и хорошо справился с задачей привести их обратно к Эвксинскому морю. Он подробно описал этот «Анабасис», то есть «Обратный путь», и его произведение стало знаменито. В нем рассказывается об отступлении десяти тысяч воинов в 401 году до н, э., когда приближался конец правления династии Ахеменидов, но до прихода Александра еще было далеко.

Пробиваясь с боями через пустыни и горы, покоренные Киром, Ксенофонт попал под чары легенд о первом Ахемениде. Как и Геродот, чье путешествие было легче, Ксенофонт собирал по дороге истории, которые все больше пробуждали в нем любопытство к этой личности и особенно к воспитанию знаменитого Кира, совершенно не соответствовавшего образцам греческой жизни, известной этому солдату-писателю.

«Всей его огромной империей, — замечает Ксенофонт, — правили ум и воля одного человека, Кира. Его подданные чувствовали с его стороны заботу и опеку, словно были его детьми, и чтили его, как отца».

Вслед за этим Ксенофонт, сын Гиллуса, написал другую книгу — гораздо менее известную, чем «Анабасис», — которую он назвал «Киропедия, или Воспитание Кира». В ней он попытался воссоздать жизнь и воспитание Ахеменида, ставшего для Ксенофонта кем-то вроде героя. У него было мало фактов, которыми он мог воспользоваться, и афинский воин в действительности нарисовал портрет молодого грека в азиатской обстановке. (Его книгу часто называют первым документальным историческим романом.) Все-таки он побывал кое-где на территории Кира, встречался со многими жившими там людьми и видоизменил свои эллинские образы несколькими фактами из жизни Ахеменида. Он хорошо изобразил армян и другие горные народы; он понял личности нескольких женщин и смог получить ясное представление о целях Кира и двигавших им силах. Многие его эпизоды были использованы в этой книге. Оказалось, что солдат Ксенофонт как репортер гораздо лучше историка Геродота, но и в наше время такое случается нередко.

В эпилоге Ксенофонт не отказывает себе в кратком редакционном размышлении о том, насколько ухудшилась жизнь персов, с которыми он сталкивался — примерно через шесть поколений после Кира, — по сравнению с нормами, существовавшими при первом Ахемениде. Эти строки проливают некоторый свет на строгость жизни при Кире. Однако стоит отметить, что Ксенофонт мог быть пристрастен.

"Прежде почитались лишь люди, рисковавшие жизнью, особенно ради царя. Но теперь какой-нибудь Митрадат или Ариобарзан.., награждается величайшими почестями, если доставит царю хоть какую-нибудь выгоду.

И о телах своих они не заботятся так, как раньше, когда им не положено было плевать и сморкаться. Тогда они укрепляли себя трудом до пота. Но теперь все это вышло из моды.

Кроме того, поначалу у них существовало правило принимать пищу один раз в день. Сейчас это правило сохраняется, но приступают они к еде рано, в завтрак, а заканчивают, когда решаются идти спать. Точно так же когда-то они воздерживались от еды и питья, находясь на марше, но теперь их переходы стали столь коротки, что никто уже не удивляется подобной умеренности.

В прежние времена они часто ходили на охоту, и преследование зверя позволяло упражняться и людям и коням. Однако с тех пор как Артаксекс <вероятно, Артаксеркс II Мнемон, 404 год до н.э. > и все его придворные стали падки до вина, старый обычай начал забываться.

До сих пор принято воспитывать мальчиков при дворе, но прекрасные наездники больше не появляются, поскольку негде теперь юноше показать свое мастерство. Раньше еще было соображение, что дети персов должны слушать, как судьи выносят решения, и учиться справедливости, но теперь все изменилось с точностью до наоборот. Детям достаточно посмотреть, у кого из спорящих толще кошелек, чтобы понять, кто выиграет дело. Раньше детям преподавали все о растениях, и они могли распознавать ядовитые травы, но теперь молодое поколение само интересуется ядами, чтобы применять их против других.