Читать онлайн «Подлинная история тамплиеров». Страница 76

О плащанице не было никаких упоминаний вплоть до середины четырнадцатого века, когда она вроде бы оказалась во владении некого рыцаря по имени Жоффруа де Шарни. Он играл заметную роль в военных схватках, в дальнейшем переросших в затяжную войну, получившую название Столетней. Кроме того, в 1345 году он принял участие в крестовом походе на Смирну (Турция). Позже Жоффруа де Шарни стал одним из основателей так называемого Ордена Звезды — недолго просуществовавшего объединения рыцарей, близких к французскому королю Иоанну II Доброму.

Шарни погиб в битве при Пуатье 19 сентября 1356 года. В перерывах между сражениями он успел написать три трактата о рыцарстве. В своем поместье в Лирее он построил часовню во спасение душ своего семейства, а также родовое кладбище.

Следует отметить, что ни в бумагах, связанных со строительством этой церкви, ни в собственных письмах Жоффруа де Шарни никогда не упоминал о том, что владеет священной реликвией — погребальной плащаницей. Но как только он умер, его сын, которого тоже звали Жоффруа, стал показывать плащаницу друзьям, соседям и гостям, обращаясь с ней как с объектом поклонения, но не говоря, что перед ними погребальная пелена Иисуса. Местный епископ убеждал его прекратить эти демонстрации, поскольку был уверен, что плащаница является подделкой. В конце концов ему это удалось.

Вместе с тем никто не упоминал в связи с плащаницей тамплиеров — для этого не было никаких оснований. Храмовники не принимали участия в Четвертом крестовом походе. Они полагали порочным сражаться с другими христианами или, по крайней мере, приводили такой аргумент организаторам похода. Не думаю, что они кривили душой. Тамплиеры в это время были поглощены войной с наследниками Саладина и их возмущало, что крестоносцы грабят империю греков, вместо того чтобы помогать им освобождать Святую землю.

Вполне возможно, что Жоффруа де Шарни купил плащаницу как сувенир, когда был в Турции, и вовсе не верил в ее подлинность, а просто относился к ней как к иконе Иисуса, выполненной в полный рост. Нам неизвестно, знал ли об этом его сын.

Так почему же все-таки тамплиеры оказались связанными с историей плащаницы? Полагаю, тут дело в простом совпадении: командор тамплиеров Нормандии Жоффруа де Шарне, сожженный вслед за Жаком де Моле, был практически тезкой первого владельца плащаницы. Эти Жоффруа могли находиться в родстве, хотя у нас нет тому доказательств.

Все это не остерегло автора двадцатого века Иана Уилсона от вывода, что эти двое все-таки связаны между собой и более того — что плащаница первоначально принадлежала тамплиерам. Вот типичный пример того, как можно на основе одного простого факта — одинакового имени, принадлежащего разным людям, сочинить целый сценарий, не имеющий под собой никаких доказательств.

В связи с теорией Уилсона возникает несколько проблем.

Я уже упоминала, что храмовники не участвовали в разграблении Константинополя. Это первая проблема. Однако же, если они все-таки заполучили нечто, являющееся, по их представлениям, погребальной пеленой, то уж никак не могли бы сохранить это в тайне. Как я писала, орден постоянно нуждался в наличных деньгах, а торговля священными реликвиями была выгодным бизнесом. Реликвии, которыми они действительно владели, были на виду — например, голова девственницы № 58 в парижском командорстве или крест, изготовленный из лохани, в которой однажды совершил омовение Иисус.

Уилсон утверждает, что плащаница и плат Вероники на самом деле суть одно и то же. Затем он пишет, что плащаница (или, возможно, отпечатавшийся на ней образ) и была тем объектом, в поклонении которому обвинялись храмовники. Принимая во внимание количество различных описаний головы, которой якобы поклонялись тамплиеры, эта идея Уилсона не выдерживает критики. Но если у них была истинная реликвия, связанная с Воскресением Господним, то разве стали бы они отрицать поклонение такой реликвии? Мысль о том, что такое поклонение требовало тайны, никак не вписывается в традицию средневекового мира, да и нашего тоже.

Одна из самых удивительных гипотез, выросших из предполагаемой связи плащаницы и тамплиеров, заключается в том, что на самом деле на плащанице якобы изображен Жак де Моле. Такое предположение высказали — что неудивительно — два масона, ни один из которых, впрочем, не является историком.

Они обосновали свое мнение рядом допущений.

Первое допущение состоит в том, что инквизиторы пытали Жака, имитируя Страсти Христовы. После пыток истекающего кровью Великого магистра положили на плащаницу, поскольку, «как Иерусалимская церковь до них и как масоны после них, храмовники имели у себя покрывала, чтобы оборачивать в них кандидатов на высокие должности в ордене»[442].

Неужели? Я не нашла ничего подобного ни в уставе, ни в протоколах допросов. Хотелось бы узнать, откуда такие сведения, но, увы, авторы не приводят источников.

Далее книга представляет мрачнейшее описание пыток Моле, снабженное иллюстрациями. Удивительно, но эти воображаемые пытки в точности соотносятся с ранами, которые видны на плащанице. Однако же и здесь есть проблема. (На самом деле их множество, но я останавливаюсь на самом очевидном.) Прежде всего нигде не зафиксировано, что инквизиция к кому-либо применяла пытки, имитирующие терзания Иисуса. Это было бы не только богохульством, но и поднимало бы статус осужденного, чьи муки приравниваются к страданиям Господа. Еще важнее другое. По словам авторов, Жак де Моле показал следы причиненных ему пыток магистрам Парижского университета. Но на самом деле Жак не снимал рубахи, чтобы показать, как его пытали, и не произносил процитированной авторами речи. Цитирование же они производят не по протоколам процесса, а по некоему переводу, опубликованному в книге «Тайные общества в Средние века». Автор книги анонимен.

Если же следовать протоколам процесса, то Жак не заявлял, что его пытали. Он говорил, что ему не давали есть и угрожали пыткой. Завернув рукав перед магистрами в Париже, Жак де Моле показал им, насколько он исхудал.

Легко понять, что, чем бы ни оказалась в конечном счете эта пелена, она никак не может считаться изображением Жака де Моле. Образ на Туринской плащанице представляет высокого и довольно крепко сложенного молодого мужчину с длинными волосами и бородой. Конечно, во время долгого заключения Жак мог отрастить бороду и волосы. Но надо помнить, что Жак приближался к семидесятилетнему возрасту и был очень истощен. Глядя на изображение, отпечатавшееся на ткани плащаницы, я при всем старании не могу увидеть там изнуренного старика.

Еще одна история Туринской плащаницы, привлекшая внимание публики, принадлежит авторству Линн Пикнетт и Клайва Принса. На первый взгляд тамплиеры в ней отсутствуют. По мнению авторов, плащаница — дело рук Леонардо да Винчи.

И все же они не смогли удержаться от того, чтобы связать плащаницу с храмовниками, хотя Леонардо и жил через столетие с лишним после ликвидации ордена. Привязку к тамплиерам они осуществляют через популярное сочинение — «Святая кровь и Святой Грааль», которое зиждется в значительной степени на мистификациях и поддельных документах. Эти документы я видела и могу заверить читателя, что они изобилуют неточностями и ошибками.

Эти авторы добавляют в свое варево храмовников, продолжая эксплуатировать идею, что Жоффруа де Шарне и Жоффруа де Шарни связаны между собой, и включая их обоих в генеалогическое древо первых правителей латинских королевств, а оттуда — в родословные тамплиеров. При этом никаких документальных доказательств не приводится, однако же известные генеалогические системы нарушаются.

На самом деле меня не слишком занимает вопрос, что такое Туринская плащаница. Я просто думаю, что нам пора оставить тамплиеров в покое. Бедняги и без того натерпелись.

Часовня Росслин, точнее Росслинская соборная церковь, расположена в области Лотиан на берегу реки Эск в восьми милях к югу от Эдинбурга на краю деревни Рослин.

Название деревни происходит от гэльских (шотландских) слов «ross» («каменистый мыс») и «lynn» («водопад»)[443]. Церковь расположена именно на таком месте, и от нее открывается вид на долину Росслин Глен.

Церковь была построена приблизительно в 1450 году Уильямом Синклером, графом Оркни. Первоначально предполагалось построить более просторный храм, но закончить удалось только ту часть, которая должна была служить клиросом. Хотя форма церкви мало отличается от принятой в то время архитектуры соборных храмов, обилие декоративных элементов в высшей степени необычно. Когда я вошла в часовню, мне показалось, что она скорее напоминает испанские церкви, виденные мною раньше, но, по всей видимости, искусствоведы не разделяют моего мнения. О природе такого изобилия декоративных элементов в часовне Росслин специалисты по истории искусства не говорят. Бесчисленные резные украшения производят ошеломляющий эффект — словно вы встретили даму, надевшую на себя все свои драгоценности. «Своды, капители колонн, оконные арки, декоративные пояски вдоль стен покрыты резьбой в виде листвы, а между окон устроены изукрашенные ниши для образов», — пишет Ричард Фосет[444]. Тот же автор замечает: «Желание добиться сильного воздействия переходит границы разумного, что в Рослине встречается нередко»[445].