Читать онлайн «Последние исполины Российского Императорского флота». Страница 101

К лету 1914 г. система создания морской силы России только начала обретать свои очертания. Прежде всего были определены внешнеполитические задачи России. Завершилась решительная ломка стереотипов в общественно-политическом сознании правящих кругов и целых социальных групп населения. После русско-японской войны Россия уже не могла проводить полностью независимую политику, а возможность лавирования между Антантой и Тройственным союзом оказалась исчерпанной. В надвигающейся грандиозной схватке германского и английского империализма за передел мира царизм, несмотря на сопротивление влиятельных германофильских кругов, выбрал (или был вынужден выбрать) курс на союз с Англией. Главным призом, обещанным Англией (и ее младшим партнером — Францией), ради которого предстояло положить в войне миллионы русских людей, был контроль или даже обладание Черноморскими проливами. В начале XX в. от режима проливов зависело не только хозяйственное развитие обширных и богатых южных районов, тяготеющих к Черному морю, но и экономический подъем всей России, экономика которой была привязана к экспорту продовольствия и сырья. Не менее важным для России было и стратегическое значение проливов, что стало очевидно во время общеевропейской войны. Закрытие проливов Турцией отрезало Россию от прямых сообщений с союзниками, что привело к снижению ее боевой мощи, так как она лишалась возможности получать необходимое военное снаряжение, вооружение и боеприпасы наиболее коротким путем. Резкое сокращение экспорта товаров лишило Россию поступления валюты, необходимой для оплаты военных заказов за границей, что привело к необходимости прибегнуть к обременительным займам.

Исходя из указанных внешнеполитических задач велось и строительство флота. На Балтике создавалась эскадра, способная противостоять германскому флоту в отражении ожидавшегося нападения на столицу империи, путем как наращивания в Балтийском флоте самого современного корабельного состава, так и развития системы базирования (Ревель, Гельсингфорс), заблаговременного создания обширных минно-артиллерийских позиций и подготовки к активной минной обороне. На Черном и Средиземном море, где должен был решиться вопрос о контроле над Черноморскими проливами, предполагалось создание (с предварительной опорой на арендованную Бизерту) военно-морской базы и укрепленного водного района в Эгейском море, что должно было обеспечить военно-морское преобладание в Восточном Средиземноморье. На Тихом океане велось оборудование военно-морской базы, создавалась береговая инфраструктура, способная обеспечить пребывание двух полновесных эскадр, способных противостоять быстро растущему флоту Японии и защитить восточные торговые пути в целях интенсивного экономического освоения Сибири и Дальнего Востока. Предполагалось создание в Северном Ледовитом океане военно-морской базы в Романове-на-Мурмане (ныне Мурманск) и последующее сосредоточение на Севере одной полной эскадры. Особое значение незамерзающего Кольского залива для базирования частей русского флота заключалась в круглогодичной возможности быстрой переброски находящихся здесь кораблей на любой из трех других театров или присоединения к морским силам державы-союзника. Причем переброску сил флота на Дальний Восток Морское министерство рассчитывало осуществлять Северным морским путем, для освоения которого в 1911–1914 гг. организовывались как частные (В.А. Русанов и Г.Л. Брусилов), так и правительственные (Б.А. Вилькицкий и А.В. Колчак) экспедиции.

Верная в своих основных чертах (и до известной степени выполненная в следующую историческую эпоху) морская программа, наряду с некоторыми недостатками, общими для всех флотов того времени (упор на строительство линейных кораблей при недооценке важности легких сил флота — подводных лодок, тральщиков и т. д.), страдала основным пороком: неправильным расчетом времени. В условиях надвигавшейся войны с Германией, основную тяжесть которой предстояло вынести сухопутной армии, в первую очередь следовало удовлетворить потребности последней (менее чем через тридцать лет подобная дилемма встала перед новым руководством страны, которое сделало оправданный выбор в пользу армии). Правда, необходимо отдать должное руководителям Морского министерства с талантливым администратором адмиралом И.К. Григоровичем во главе: все добытые в 1911–1914 гг. у Думы с немалым трудом ассигнования на реформирование флота моряки, в отличие от военных, начинали осваивать немедленно, не тратя времени «на раскачку». Эта практика находилась в контрасте с подходом Военного министерства, отличавшегося рутинными приемами в организации перевооружения армии, особенно его артиллерийской и технической части, и из года в год не успевавшего расходовать отпускаемых на эти цели Думой значительных средств.

Как уже было отмечено выше, для проведения в жизнь дорогостоящей и интенсивной программы военно-морского строительства была необходима единая воля господствующего класса и поддержка со стороны народных масс.

В архаичной структуре государственной власти дореволюционной России решающую роль играла позиция, занимаемая императором. Последний российский самодержец Николай II, с самого начала своего царствования питавший определенную симпатию к вопросам развития флота, после Цусимской катастрофы в гораздо более значительной мере осознал значение морской силы для государства. Хотя он и не разбирался глубоко в проблемах флота, воспринимая прежде всего внешнюю сторону его жизни, но оказывал существенную поддержку планам Морского министерства, подчас даже в ущерб более важным для безопасности страны потребностям армии.

В рассматриваемый период было также достигнуто относительное единство взглядов правительства и общества (имеются в виду, конечно, его цензовые слои) России относительно военно-морского флота. Высокопоставленные царские руководители (морской министр И.К. Григорович и министр иностранных дел С.Д. Сазонов) научились вести дела с доставшейся в наследие от подавленной революции Государственной думой, не прибегая к свойственной П.А. Столыпину тактике выкручивания рук. Да и сама IV Государственная дума, в значительной степени очищенная благодаря избирательному закону 3 июня 1907 г. от крестьянских и социал-демократических депутатов, шла навстречу пожеланиям правительства. Прикормленные правые депутаты уже не устраивали выходки в стиле В.М. Пуришкевича, пугавшего Думу перспективой появления нового Матюшенко на «Потемкине». Октябристы же сами рвались в бой, обвиняя государственную власть в насаждении пацифизма и нежелании считаться с обществом{51}. К ним после Балканских войн примкнули и кадеты.

Значительно хуже для царизма обстояло дело с народными массами России. Идея создания флота была воспринята ими по большей части равнодушно. Здесь, помимо классовых противоречий, сказалось и пренебрежение царизма к идеологическому обеспечению широкого процесса интенсивного военно-морского строительства, как одной из важнейших компонент формирования морской силы. Последнее было уже давно осознано ведущими империалистическим державами. Разворачивая в Германии на рубеже XIX–XX вв. программу создания Флота Открытого моря, А. Тирпиц прежде всего организовал в Имперском морском министерстве специальный информационный отдел, не жалевший расходов на пропаганду в пользу создания флота. В России же правящей верхушке, взращенной в обстановке вседозволенности, даже в голову не приходило убеждать широкие массы трудящихся, несших тяжелое налоговое бремя военных и, в частности, военно-морских расходов, и которым в готовящейся войне предстояло отдавать свои жизни, в необходимости укрепления морского могущества государства. Мало чем могла помочь царизму и политически инфантильная русская буржуазия. Немногочисленные общественные организации, например «Лига обновления флота» и «Российский морской союз», не имели и десятой доли того влияния, которое имели подобные союзы в Германии или Англии. Не стоит забывать и о неграмотности населения — показателе, по которому Россия «лидировала» в Европе. Путь молодежи из широких слоев общества на капитанский мостик преграждали многочисленные сословные преграды. Выслужившимся же из нижних чинов кондукторам и унтер-офицерам флот обеспечивал лишь получение полезной рабочей специальности и некоторую страховку от безработицы. На Западе большую помощь своей буржуазии в деле идеологической обработки трудящихся оказывали соглашательские партии — социал-демократы в Германии и лейбористы — в Англии. В России же влияние подобных партий было ничтожно — это показал опыт военно-промышленных комитетов во время империалистической войны. В подобных условиях принятие «Закона о флоте», ставившего финансирование военно-морской программы вне зависимости от настроений думских фракций, являлось необходимой гарантией для последовательного создания морской силы.