Читать онлайн «По землям московских сел и слобод». Страница 45

Дом N 6 также дошел до нашего времени с послепожарных времен: в 1826 г. купец К. М. Романов уже владел двухэтажным каменным домом с лавками, построенным по одному из "образцовых" проектов. Рядом здание под N 8, фасад которого напоминает дом N 4. Первый этаж, занятый лавками, был каменным, а второй деревянным; в те времена, то есть примерно в 1820-е гг., жилые покои предпочитали все-таки строить из дерева. Архитектор М. Г. Пиотрович в 1910 г. заменил деревянный мезонин каменным этажом, и он же изменил фасад главного дома и построил позади флигели.

Дом N 10 был в 1816 г. двухэтажным, каменным, с небольшим мезонином, и возможно, что он был построен еще в XVIII в. В 1905 г. владелец участка врач А. В. Вердеревский подает прошение о постройке по улице дома по проекту архитектора В. В. Шеймана.

Далее идет большой участок (N12) с тремя строениями по красной линии. В конце XVII и в XVIII в. он принадлежал купцам Исаевым, родственникам Евреиновых. Основатель этой богатой купеческой династии Иван Исаев происходил из города Дубровны в Белоруссии, был также взят в плен, привезен в Москву и отдан в услужение. После смерти хозяина отпущен на волю, поселен в Мещанской слободе, занялся торговлей в Шелковом ряду и разбогател, став членом привилегированной гостиной сотни. Он скупил на 1-й Мещанской несколько дворов, перешедших к его сыну, Илье Ивановичу, занимавшему важные посты в петровской России: президента Главного магистрата и вице-президента Коммерц-коллегии. При нем владение еще расширилось. У Исаевых на участке стояли каменные палаты, вероятно, самого начала XVIII в., фрагменты которых можно увидеть на южном фасаде, обработанном в стиле классицизма. С правой стороны восстанавливаются служебные усадебные здания - вероятно, каретные сараи.

В конце XVIII в. это владение перешло от наследников И. И. Исаева к купцу Василию Солодовникову; в 1803 г. принадлежало купцу А. К. Колыбелину, после 1812 г. купчиха Наталья Лобкова строит справа и слева от главного дома каменные служебные корпуса, позади главного дома был хорошо распланированный сад с несколькими дорожками, беседками и "вишневой аллеей". В 1862 г. новый владелец участка, зубной врач Карл Бари, превращает здание по линии улицы (справа от среднего) из торгового в жилое и надстраивает вторым этажом, а в 1873 г. один из членов большой и талантливой семьи архитекторов Чичаговых (возможно, Михаил Николаевич) слева от основного здания строит трехэтажный жилой дом для купчихи Фелисаты Баскаковой. По давней традиции считалось, что в этой усадьбе жил знаменитый сподвижник Петра Великого Яков Брюс, которого народные легенды считали чародеем, гадавшим в Сухаревой башне по волшебным книгам. Брюс действительно жил на 1-й Мещанской, но при тщательном исследовании выяснилось, что не здесь, а дальше по улице, на участке под N 34.

Такой же большой участок находился рядом (N 14). В конце XVIII в., примерно посередине участка, по линии улицы стояли большие каменные палаты (в основе которых еще более ранняя постройка) - они сохранились до нашего времени, в них сейчас краеведческий музей. Владельцами участка в разное время были люди совершенно различного общественного положения, отражавшего перемены в статусе владельцев московской недвижимости: если в начале XIX в, его хозяином был действительный камергер, обер-егермейстер и граф из французских эмигрантов Гавриил Карлович де-Реймонд Моден, в середине того же века некий коллежский асессор Шамардин, то в нашем столетии там поселилась московская первогальдейская купчиха Лия Гуревич.

Дом N16 по 1-й Мещанской вошел во все курсы по истории русской архитектуры, ибо он, как считают исследователи, является произведением самого Баженова, построившего его для тестя, богатого московского купца Луки Долгова. В начале 1740-х гг. купец прибыл в Москву из Калуги в надежде разбогатеть. Это ему удалось - если в 1752 г. он смог выстроить на своем участке (нынешний N 16 - 20) небольшой деревянный дом, то уже через четыре года он - владелец обширных каменных палат, значительно расширенных в 1770 г. Две дочери его были замужем за архитекторами - одна за Е. С. Назаровым, автором такой значительной постройки как церковь Св. Духа на Лазаревском кладбище, а другая за В. И. Баженовым, самым, наверное, талантливым и самым таинственным из русских зодчих (ему приписываются многие шедевры русской архитектуры, в том числе знаменитый "дом Пашкова", но документы, подтверждающие его авторство, так и не найдены).

В 1816 г. владельцами усадьбы были купеческие сыновья Николай и Лука Долговы, ставшие лейб-гвардии прапорщиками. После смерти Николая его брат разделил усадьбу на две части и отделал старый отцовский дом по фасаду. В дальнейшем правой частью (N 16-18) владели купцы, а левую (N 20), также с каменными палатами, в 1863 г. приобрел Григорий Антонович Захарьин, знаменитый московский эскулап, гроза и последняя надежда заболевших московских богатеев. Он был крупнейшим ученым, основоположником русской клинической терапии, проложившим новые пути в медицине, блестящим лектором и необыкновенным диагностом, о котором ходили легенды - он якобы с первого взгляда распознавал любую болезнь. Рассказывающие, правда, частенько забывали, что перед тем как поставить диагноз, Захарьин посылал своего ассистента к больному, а потом сам его осматривал и опрашивал буквально часами. Когда он входил в дом, "высокий, бледный, с пронзительными, умными глазами", все трепетали перед ним. К его визиту припасали коробку конфет, которую так и называли "захарышские": всем была известна слабость его к сладкому. Особенно боялись Захарьина богатые купцы; он третировал их безжалостно, беря не менее 100 рублей за визит. Практика у него была огромной, гонорары высокими, на них Захарьин приобрел не только дом на Мещанской, но и большой участок с несколькими доходными зданиями на Кузнецком мосту, стоивший более миллиона. Захарьин жертвовал крупные суммы на деревенские школы, помогал нуждающимся студентам, поддерживал научно-медицинские общества и журналы, а перед смертью завещал почти все состояние на благотворительные цели. Интересно сравнение известных врачей и писателей, сделанное медиком и литератором А. П. Чеховым: по таланту он уподоблял Боткина Тургеневу, а Захарьина Толстому.

После Захарьина дом перешел к сыну медицинского светила Сергею Захарьину, умершему (грустная ирония...) в молодом возрасте от туберкулеза. Здание в 1909 г. приобрел симбирский купец Василий Афанасьевич Арацков. Он заказал молодым архитекторам, братьям Весниным, переделать старый дом: появился балкон по переднему фасаду, окна были расширены, антресоли разобраны, изменились интерьеры, а во дворе были выстроены торговые склады (сейчас позади этого дома стоит новое здание префектуры).

Около дома Захарьина - Арацкова еще один, который сейчас полностью переделан для одного из десятков новых банков, выросших, как грибы после дождя. Каменное здание на этом участке обозначено на плане 1816 г., когда оно принадлежало коллежскому асессору А. И. Старову. К концу XIX в. владельцем становится Серафимо-Дивеевский монастырь, по прошению которого в 1911 г. в левой части здания архитектор П. В. Харко строит красивую часовню, от которой не осталось никаких следов.

Рядом, почти вплотную, стоит любопытный образец неоклассического направления русского модерна особняк (N 22), с точно воспроизведенными деталями греческой классической архитектурной декорации. Перед переворотом октября 1917 г. им владел присяжный поверенный В. Э. Репман, а выстроен он был в 1901 г. для потомственного почетного гражданина А. П. Богданова по проекту архитектора А. О. Гунста. Внутри чудом сохранились прекрасная мебель из орехового дерева в стиле модерн.

Последнее в этом раду здание выстроено по проекту Н. А. Тютюнова в 1891 г. Оно находится на углу с Гро-хольским переулком, который своим названием обязан владельцу как раз этого углового участка - в начале XVIII в. он принадлежал тяглецу Мещанской слободы Ивану Грохольскому.

Ныне в этом переулке и радом немного интересных построек; можно отметить новые здания посольств Португалии и Ирландии на правой стороне (1966 г.), и на левой - высокое, 18-этажное здание лечебно-хирургического корпуса института им. Склифосовского (архитектор И. Ярдов и другие). Грохольский переулок назывался еще Коптельским по питейному дому "Коптелка", радом с которым был и пруд Коптелка, называвшийся также Балкан. По соседству с ним в середине XVIII в. находились бойни сретенского мясного рада, а далее к востоку шли земли Переяславской ямской слободы, о которой тогда сообщалось: "...ныне оная запахана и огорожена кольями и насажена капуста".

За прудом Балкан смотрели и ухаживали, чистили его и углубляли, но в 1886 г. он внезапно обмелел: ушли подземные ключи, питавшие его, и пруд пришлось засыпать; теперь на его месте между Грохольским, Глухаревым и Живаревым переулками тенистый сквер с большими деревьями. Радом с прудом издавна обосновались колокольные заводы, и в частности, завод Струговщикова, ставший известным позже под фирмой Самгина (заводчик Н. А. Самгин купил его в 1809 г.), находившийся на месте домов N 9 по 1-му Коптельскому переулку, и Н. Д. Финляндского (на месте современных жилых домов N 30 в Глухаревом переулке). По воспоминаниям писателя А. П. Милюкова, который в детстве жил в этих местах, вокруг все время разносился колокольный звон: нововылитые колокола подвешивались на заводских дворах, и каждый, "у кого только была охота и чесались руки", мог названивать на них сколько душе угодно. "Благодаря этим заводам, - продолжает мемуарист. - наша сторона была для всей Москвы источником самых экзотических сплетен и вымыслов. У колокольных заводчиков испокон веку установилось поверье, что для удачной отливки большого колокола необходимо распустить в народе какую-нибудь нарочно придуманную сказку, и чем быстрее и дальше она разойдется, тем звучнее и сладкогласнее будет отливаемый в то время колокол. От этого-то и сложилась известная поговорка: „колокола льют", когда дело идет о каком-нибудь нелепом слухе".