Читать онлайн «История России. Факторный анализ. Том 2. От окончания Смуты до Февральской революции». Страница 134

Используя постепенное затухание волнений, Совет объединенного дворянства поставил вопрос об изменении нормы представительства в Думе с тем, чтобы обеспечить дворянское большинство. Эти требования были подкреплены IIсъездом уполномоченных дворянских обществ в ноябре 1906 года, однако правительство не решилось сразу же пойти по этому пути. Выборы во Вторую думу в начале 1907 года привели к новому поражению правительственных партий; крестьяне отвечали на репрессии тем, что голосовали за левых, и при выборах депутатов лояльные правительству выборщики от дворян оставались в меньшинстве. В итоге социал-демократы, эсеры, народные социалисты и «трудовики» получили 43 % мест – и если принять во внимание неравноправную избирательную систему, то становится очевидно, что абсолютное большинство избирателей проголосовало за социалистов и примыкавшим к ним «трудовиков».

Открывшаяся 20 февраля Вторая дума, как и Первая, сразу же вошла в конфронтацию с правительством по вопросу об аграрной реформе. Хотя кадеты, следуя тактике «бережения Думы», стремились смягчить это противостояние, правительство не желало пойти навстречу. Полиция устроила провокацию, якобы обнаружив в помещении Думы листовки, призывавшие к восстанию, – и 3 июня

1907 года Дума была распущена; 30 социал-демократических депутатов были сосланы в Сибирь. Одновременно с роспуском Думы царским манифестом – в нарушение Основных законов – было объявлено об изменении порядка выборов. По новому закону помещики должны были составить половину общего числа выборщиков – таким образом, новая Дума отдавалась во власть дворянства.[1929]

Помимо общности основных тенденций, сходство русской революции с революциями 1848 года (в частности, с прусской революцией) определялось и прямым заимствованием исторического опыта. Как отмечалось выше, тактические приемы русских революционеров зачастую были заимствованы у их предшественников. Однако консерваторы тоже заимствовали свои приемы у Запада: премьер-министр П. А. Столыпин попросту подражал тактике Отто фон Мантейфеля: он писал, что последует примеру прусского двора, который семь раз распускал парламент, пока не добился нужного результата.[1930] Русская конституция 1906 года содержала статью (87-ю), аналогичную 105-й статье прусской конституции 1848 года, которая позволяла правительству после роспуска собрания принимать нужные законы в «чрезвычайном порядке». Порядок выборов был таким же, как в Пруссии: избиратели по состоятельности или сословным признакам делились на классы («курии»), которые раздельно избирали установленное число выборщиков, затем выборщики объединялись и избирали депутатов. Этот порядок позволял, манипулируя численностью выборщиков, подбирать состав собрания, что и делал О. Мантейфель, а затем – П. А. Столыпин. В конечном счете, два раза разогнав Думу, П. А. Столыпин изменил по 87 статье избирательный закон так, чтобы получить необходимое правительственное большинство. Характерно, что на разгон Думы русские парламентарии реагировали так же, как и прусские: они ограничились тем, что призвали население к «пассивному сопротивлению»: отказу от уплаты налогов и поставки рекрутов.

Таким образом, русская революция закончилась так же, как и прусская: монархия превратилась из неограниченной в конституционную, и царь должен был поделиться властью с олигархией крупных собственников. Однако уступки были сравнительно невелики: роль парламента была сведена к минимуму путем ограничения его законодательных функций и манипулирования выборами.

Подводя итоги заключительного периода революции, можно отметить, что к этому времени почти полностью исчезает противостояние между западниками и традиционалистами, существовавшее на первом этапе революции. Обе противостоящие группировки разрушаются, основная часть дворянства переходит из лагеря западников в лагерь традиционалистов, а большинство крестьянских депутатов поддерживает в Думе западников. Конфронтация происходит теперь по основному социальному вопросу – вопросу о земле; обусловленное действием демографического фактора «Сжатие в народных массах» выходит на первый план, оттесняя все прочие социально-экономические и политические проблемы. Перед лицом этой угрозы дворянство уже не замечает «Сжатия в элите» и присоединяется к монархии в целях поддержания статус-кво. Прозападная интеллигенция выходит из борьбы, лагерь западников разрушается, и в результате они теряют большую часть своих конституционных завоеваний.

Помимо выделения главных «значащих» факторов революции, необходимо кратко остановиться и на тех факторах, которые оказались «незначащими». Общепризнано, что крупная буржуазия не сыграла особой политической роли в происходивших событиях. В качестве причины политической инертности промышленников и торговцев обычно указывают то обстоятельство, что они были в общем довольны тем покровительством, которое оказывало им царское правительство. Только на заключительном этапе революции представители капитала попытались было создать свою партию, но эти попытки имели своим результатом лишь организацию «Совета съездов представителей промыслов и торговли», который подчеркнуто отмежевался от политических выступлений. Правда, капиталисты были отчасти представлены в «Союзе 17 октября», но главную роль в этой партии играли крупные землевладельцы.[1931]

Мелкая торгово-промышленная буржуазия также не сказала своего самостоятельного слова в революции. Хотя этот социальный слой был достаточно многочисленным, он оказался расколот на части. Одна часть его пошла за интеллигенцией в партию кадетов; по имеющейся статистике в составе Калужской, Симбирской и Смоленской губернских организаций этой партии мелкие буржуа (торговцы, мещане, приказчики, ремесленники, домовладельцы) составляли 32 %, интеллигенты – 31 %, чиновники – 18 %, землевладельцы – 10 %, крестьяне и рабочие – 8 %. Таким образом, кадетскую партию можно назвать интеллигентски-мелкобуржуазной, но главную роль в ней играла все же либеральная интеллигенция. Другая часть мелкой буржуазии пошла за «черносотенцами», но традиционалистские силы оказались слабыми, и, за исключением событий октября 1905 года, ничем себя не проявили. Наконец, третья и, возможно, наибольшая часть мелких буржуа осталась пассивной.[1932]

С точки зрения демографически-структурной теории революция 1905–1907 годов была началом экосоциального кризиса. В этот период появляются такие признаки кризиса, как восстания, социальные реформы, попытки перераспределения собственности, чрезвычайно важное значение имел также голод, который появился не впервые, но впервые сыграл революционизирующую роль. И хотя некоторых важных признаков классического экосоциального кризиса в 1905–1907 годах еще не наблюдается, это объясняется тем, что первая революция была лишь началом кризиса, и основные события были еще впереди.

Подводя итоги нашему краткому описанию событий революции, попытаемся схематически (и максимально упрощенно) отобразить взаимодействие различных факторов, влиявших на динамику политических событий. Основными дестабилизирующими факторами, как отмечалось выше, были: аграрное перенаселение и низкий уровень жизни («Сжатие в народных массах»), разорение дворянства («Сжатие в элите») и вестернизация. Факторами, поддерживавшими стабильность системы, были сила традиции, авторитет самодержавной власти, сила полицейского аппарата и армии.

В течение сорока лет после Великой реформы действие дестабилизирующих факторов постепенно усиливалось, и политическое равновесие становилось все менее устойчивым. Толчком, нарушившим равновесие, стал внешний фактор – поражение в войне, которое нанесло сильный удар по авторитету самодержавия. В соответствии с демографически-структурной теорией революция началась с раскола элиты: часть дворянства, недовольная этатистской политикой правительства, вступила в союз с вестернизованной интеллигенцией и сделала своим знаменем либеральный лозунг ограничения самодержавия. «Вначале это была идиллия либеральных предводителей дворянства… – отмечал П. Н. Милюков, – они хотели представительства „имущественных классов“».[1933] Прозападный либеральный блок («Союз освобождения») подчинил своему влиянию студенчество (также исповедующее западные идеи), однако силы блока были недостаточны, и либералы предприняли попытки спровоцировать выступления рабочих. После расстрела 9 января начались рабочие стачки и первые волнения в деревне, и, чтобы привлечь на свою сторону массы, «Союз освобождения» пообещал рабочим 8-часовой рабочий день, а крестьянам – выкуп части помещичьих земель. В события вмешался поддерживавший либералов Запад, и совокупное действие всех факторов заставило царя обещать создание выборного представительства (18 февраля). Волнения стали стихать, и, воспользовавшись этим, царь попытался аннулировать уступки и лишить обещанную Думу реальных полномочий. В ответ либеральный блок снова активизировал свои усилия, через посредство студентов попытался подтолкнуть к протестам рабочих, а главное – с помощью железнодорожных служащих организовал забастовку на железных дорогах. Железнодорожная забастовка инициировала всеобщую стачку, и царь был вынужден согласиться на наделение Думы законодательными полномочиями (манифест 17 октября).