Читать онлайн «Упадок и разрушение Британской империи 1781-1997». Страница 70

Жертвование интересами чернокожих ради единства белых определенно являлось привлекательным. Но британские либералы выступили против попытки стирания африканцев с лица земли[1088]. А консерваторы-буры с негодованием выступили против вторжений британцев. Они особенно возмущались из-за потери богатой алмазами голубой земли вокруг Кимберли, на которую могла справедливо претендовать Оранжевая Республика.

Еще более неприятным, раздражающим и унизительным событием стала аннексия Трансвааля в 1877 г., когда он был слишком слаб, чтобы сопротивляться давлению британцев. Бурская республика находилась на грани банкротства. В казне насчитывалось 12 шиллингов и 6 пенсов, и она была вынуждена платить своему министру почт марками. Более того, Трансвааль осаждали враждебно настроенные банту.

Сэр Теофил Шепстоун, министр внутренних дел Наталя, отправился в Преторию, малоразвитую приграничную деревню, окруженную древними скалистыми горами и новыми эвкалиптовыми и олеандровыми лесами. Он шел во главе двадцати пяти тысяч служащих конной полиции Наталя, одетых в синие мундиры и с остроконечными шлемами на головах. В день рождения королевы Виктории (24 мая) самый молодой офицер штаба Шепстоуна, Райдер Хаггард, впервые поднял британский флаг над Трансваалем. На рыночной площади, где скот пасся под дубами, а в крикет играли между крытой соломой церковью и крытым соломой Парламентом (Фолксраадом), на них угрюмо смотрели буры.

Но бурам требовалась британская защита, особенно, против зулусов, которых Хаггард назвал «африканскими римлянами»[1089].

Новый британский верховный комиссар в Кейптауне, сэр Бартл Фрер, был нацелен защищать буров и добиться от них подчинения. Как он информировал королеву Викторию, они являются очень интересными и очень примитивными людьми, которых можно «сделать верными подданными Вашего Величества, как франко-канадцев»[1090].

Это было подходящее, но глупое и абсурдное сравнение, поскольку оба сообщества яростно сопротивлялись ассимиляции. Более того, политика Фрера имела один фундаментальный недостаток. Шепстоун добился неохотного согласия африканеров, но не их верности, поскольку их республика находилась в опасности. После того, как Фрер сдержал обещание обеспечить Трансвааль надежными границами, у буров не оставалось поводов находиться под властью короны.

Фрер допустил еще один просчет, навязывая скорее свою собственную политику, а не политику своих начальников. Это привело его бурную общественную жизнь к бесславному завершению. Он был способным, энергичным, культурным, педантичным до самых кончиков своих очень ухоженных усов. Кроме того, он отличился в Индии.

Фрер знал несколько языков (выучил на пути на Индостан арабский в достаточной мере, чтобы изъясняться во время путешествий по Египту)[1091] Он выбрал строгую отеческую линию поведения «при общении с варварами»[1092].

В качестве губернатора Бомбея Фрер приобрел незыблемую веру в собственные суждения. В Кейптауне его раздувало от самоуверенности. Он изгнал нежелавших сотрудничать с ним пастырей и заслужил кличку, которую дал Уолсли — «Сэр Бутылка Пива».

На самом деле Уолсли испытывал смешанные чувства по отношению к Фреру, считая, что он «выбрал для себя великую карьеру завоеваний, которая должна закончиться в великолепной африканской империи под британским флагом… Я с большим восхищением отношусь к Фреру, который под елейной внешностью Пекснифа и с манерами пожилой дамы имеет сердце мужчины». [Пексниф — персонаж из романа Диккенса «Мартин Чазлвит». — Прим. перев.)[1093]. В любом случае, новый верховный комиссар был достаточно смел, чтобы игнорировать нового министра по делам колоний сэра Майкла Хикс Бича, который сказал ему в ноябре 1878 г.: «Нам сейчас совершенно не нужна война с зулусами»[1094].

Фрер настоял, что король Кетевайо, племянник Чаки, является «агрессивным деспотом», а история его правления «написана кровью»14. Не ставя в известность Бича и не получив его одобрения, верховный комиссар издал ультиматум, требуя разоружения зулусов.

Раздражительный и вспыльчивый министр по делам колоний пожаловался, что не может контролировать Фрера без телеграфа (подводный кабель довели до Кейптауна только в декабре 1879 г.)[1095]. Вероятно, он не смог бы контролировать его, даже если бы такой кабель был.

Поэтому британская армия выступила из Питермарицбурга в белых шлемах и красных мундирах (либо в синей форме и жестких соломенных шляпах). Колониальные солдаты были в шляпах с широкими мягкими опущенными полями. В состав войска входили девять тысяч африканских призывников, составлявших примерно половину всего подразделения.

Скрипели колеса, свистели плети, а оркестр играл «Я оставляю тебя в печали, Энни». Именно эта мелодия звучала, когда войска Конфедерации отправлялись для участия в Гражданской войне в Америке.

Сборное подразделение генерала лорда Челмсфорда, которое наступало тремя длинными колоннами, поднимая огромное облако пыли, продвигалось вперед ужасающе медленно. Зулусы могли передвигаться в три раза быстрее британской пехоты, прозвав англичан «вьючными волами»[1096]. И в самом деле, потребовалось 27 000 настоящих волов, чтобы тянуть 2500 фургонов и повозок с припасами. Это сильно мешало Челмсфорду, и он нашел, что разбивание лагеря каждый вечер, как советовали лидеры буров вроде Пола Крюгера, отнимает слишком много времени.

Другие старшие офицеры считали, что генерал не подходит даже для того, чтобы быть капралом. Он верил в неуязвимость британской огневой мощи, его беспокоило только то, что зулусы могут избежать генерального сражения. Лорд Челмсфорд даже разделил свою центральную колонну. С половиной подчиненных он преследовал отдельные боевые отряды по высокому плато, по траве, кустам и среди валунов, которые перемежались оврагами и возвышенностями. Остальных генерал оставил в открытом лагере под скалой, внешне напоминающей сфинкса и названной Исандлвана.

Здесь 22 января 1879 г. двадцать тысяч воинов, которые прятались холодной влажной ночью в ближайшей долине, провели основную атаку. Эти бойцы держались только на нюхательном табаке, который хранили в бутылочных тыквах. Тыквы они носили на проколотых мочках ушей.

Фрер назвал зулусов «гладиаторами, уничтожающими людей и сохраняющими целибат»[1097], но они возбуждались не от отсутствия секса, а только из-за необходимости защищать свою землю, краали и скот.

Воины понеслись вперед, словно темная волна по серо-зеленому вельду. Если смотреть с удаления, как сказал один солдат, то войско зулусов было «черным, как Ад, и густым, как трава»[1098].

Вскоре стало можно рассмотреть детали. Зулусы были крупными мужчинами, в среднем крупнее своих британских противников.

В зависимости от ранга и отряда, они носили красные перья или белые перья страусов, вставленные в головные уборы из шкуры выдры или леопарда. Уши закрывали куски зеленой шкуры обезьян, на шеях висели ожерелья с оберегами, обернутые змеиной шкурой или кожей ящериц. Белые бычьи или воловьи хвосты окружали их шеи, запястья, колени и руки. На них были меховые юбки или накидки с кисточками.

Зулусы неслись вперед большими шагами и шипели, словно мамбы. Они били ассагаями по черным или белым щитам и безудержно стреляли из мушкетов.

Гораздо более смертоносными оказались залпы из «Мартини-Генри». Их тяжелые пули 45 калибра «прорезали дороги»[1099] среди рядов атакующей толпы. Но зулусы применили свою обычную бычью тактику: основной удар принимала «грудь» их войска, а два «рога» окружали врага.

Через несколько минут они смогли использовать проемы в британских рядах и недостаток боеприпасов. Сражение распалось на разрозненные стычки, борьба шла врукопашную. Штыки использовали против «иклва» — острых, словно бритва, клинков, которые получили название, напоминающее звук, который они производили, когда их вытаскивали из человеческого тела.

Некоторым солдатам Челмсфорда удалось сбежать. Но в спускающейся тьме, вызванной частичным солнечным затмением, зулусы «вымыли свои копья» в крови более семисот европейцев и почти пятисот африканцев. Они вспороли им животы, чтобы выпустить души, которые в противном случае стали бы преследовать убийц. Не менее 1 500 зулусов тоже лишились жизни, поэтому победа оказалась пирровой. «В живот нашего народа воткнули ассагай! — кричал Кетевайо. — Не хватает слез, чтобы оплакивать мертвых»[1100].

Челмсфорд был менее красноречив, хотя говорили, что он находился в ужасающем настроении[1101] после поражения. Дизраэли был подавлен, хотя и выразил неохотное восхищение зулусами, которые не только нанесли поражение британским генералам, но и обратили в свою веру британских епископов. Он ссылался на Джона Коленсо из Наталя, известного, как «Пять» из-за неортодоксальных взглядов на Пятикнижие, которые он принял в результате настойчивых вопросов зулусов.