Читать онлайн «Упадок и разрушение Британской империи 1781-1997». Страница 180

«Свободные офицеры» винили Великобританию не только за сильную эксплуатацию, но и за неподходящую военную подготовку и недостаток оружия, в результате чего они оказались отданными на милость Хаганы в 1948 г.

Скандал с вооружением тоже стал отражением коррупции в высших кругах египетского правительства. Жена Мустафы Нахаса, который сам вел Вафд к победе во время выборов 1950 г., была сильно завязана в этом деле. Более того, премьер-министр, вечно наряженный, напудренный и политый духами, с сияющим кольцом с неограненным изумрудом, которое он носил поверх серых лайковых перчаток, казался образцом упадничества. Он мог соперничать с самим королем.

На «Свободных офицеров» не произвело впечатления то, что Нахас теперь стал более радикальным политически, поборником социальных реформ. Он отвергал договор об альянсе с Британией, который сам же и подписал в 1936 г. А египетский народ, борьба за выживание которого осложнилась после падения цен на хлопок, не был умиротворен тем фактом, что британские силы отошли (в 1947 г.) в зону Суэцкого канала. Это стало оскорбительным символом подобострастия и подчинения Египта, этакое «государство внутри государства»[2730].

Зона затмила Сингапур, а также расширяющийся архипелаг американских баз в арабских государствах (Марокко, Ливия, Саудовская Аравия и Бахрейн). Она стала самой сложной зарубежной военной базой в мире.

Зона Суэцкого канала состояла из 750 квадратных миль пустыни между Суэцем и дельтой Нила. Она была оснащена портами, причалами для самолетов-амфибий, десятью аэродромами, железнодорожной системой для девятисот вагонов и сетью шоссейных дорог для тысяч машин. В ней располагались казармы, больницы, фабрики, заводы, пекарни, электростанции, угольные бункеры, нефтяные цистерны, склады различных товаров, полевые оружейные склады, канализационные системы, водоочистительные установки и места отдыха. К концу 1951 г. гарнизон, целью которого являлась защита «яремной вены империи», столкнулся с необходимостью защищать самого себя. 38 000 военнослужащих (вскоре их количество удвоилось) сталкивались с египетскими мятежниками, саботажниками и так называемыми «освободителями-коммандос» (федаинами). По большей части, это были крестьяне, рабочие, студенты и члены организации «Братья-мусульмане», которые действовали с молчаливого согласия правительства.

Вернувшийся к власти и подзаряжаемый виски Черчилль ответил, как младший офицер кавалерии в Омдурмане. Наступая на Идена со сжатыми кулаками, он ворчал: «Скажите им, что если мы еще увидим их дерзости, то направим на них евреев и загоним их в канаву! Оттуда им вообще никогда не следовало вылезать»[2731].

Партизанские налеты привели к регулярному возмездию. 25 января 1952 г. британские солдаты использовали танки и артиллерию, чтобы разгромить полицейские казармы в Исмаилии. Погибло пятьдесят человек. На следующий день «Тайме» с негодованием сообщила: «Обезумевшие толпы повергли Каир в анархию, устроили разрушения, пожары и грабежи». В результаты улицы стали выглядеть, «словно их атаковала эскадрилья бомбардировщиков»[2732].

Главными целями «Черной субботы» стали британские бастионы — например, агентство путешествий Томаса Кука, «Барклис-банк», гостиница «Шефердс», клуб «Тёрф». Но толпа сожгла здания, которые находились под покровительством пашей и беев — современные универмаги, роскошные кинотеатры, модные ночные клубы типа «У мадам Бадии» (там обитала любимая танцовщица Фарука, исполняющая танец живота, Тахия Кариока, известная британцам как «египетский живот»). Восставшие даже угрожали дворцу Абдин, где король проводил огромный банкет в честь дня рождения кронпринца, на котором еду подавали на золотых блюдах.

Власти очень медленно наводили порядок. Министр внутренних дел был занят покупкой дома, а премьер-министр Нахас — «удалением мозолей»[2733]. На самом деле беспорядки сигнализировали о начале революции против старого режима, находившегося на последних этапах обветшалости. В конечном счете свалился он из-за того, что не смог избавиться от британцев.

В июле 1952 г. «Свободные офицеры» завершили работу толпы. Они устроили путч и заставили короля отречься от престола. Фарук в адмиральской форме под салют из двадцати одного орудия отплыл из Александрии на борту «Махруссы». Это была королевская яхта, которую снова загрузили золотыми слитками. Она же увозила в ссылку его деда, хедива Исмаила, что произошло в 1879 г.

«Свободные офицеры» под командованием генерала Нагиба, но под властью полковника Насера, побороли искушение казнить короля. «История приговорит его к смерти», — сказал Насер[2734]. Сам он был нацелен на ликвидацию двойного зла — колонизации и феодализма.

Несмотря на борьбу за власть, которая продолжалась два года, Насер добился продвижения на обоих фронтах. Вначале новый режим раздавил внешних противников, включая Вафд и «Братьев-мусульман». Затем Насер избавился от соперников внутри хунты — в частности, от курителя трубки Нагиба, который продвигал либерально-демократическую политику, известную под названием «мартовских идей»[2735].

Новый диктатор оказался изначально неловким и непопулярным, он был сыном почтового клерка, узурпировавшим власть монарха. Этот человек признавал, что в душе остается революци онером-заговорщиком, который «подозревает всех»[2736]. Но Насер являлся образцом честности и неподкупности на фоне Фарука. Он скромно жил с семьей в пригороде Гелиополиса, пристраивая дополнительные комнаты к дому, когда в них возникала необходимость. ЦРУ просто продемонстрировало свое неумение, предложив ему взятку в размере трех миллионов долларов. Однако Насер использовал часть огромной суммы, переданной Нагибу Кермитом Рузвельтом, вездесущим оперативником ЦРУ, для строительства каирской башни — гранитного архитектурного памятника, который называли «эрекцией Рузвельта»[2737].

Худшим пороком Насера было курение сигарет «Крейвен-А» и выпускание дыма кольцами. В отличие от короля, он источал энергию. Это был высокий и мускулистый человек с кожей оливкового цвета, двигавшийся, словно пантера. Белые зубы блестели над орлиным носом, челюсть выступала вперед. Он очаровывал и был очень экспрессивен. Что бы этот человек ни делал — строил ли он заговоры, впадал ли в ярость, шутил, сплетничал или ораторствовал, — он вел себя, как воплощение национальной воли.

Не откладывая, Насер пошел в атаку на старый порядок, положил конец институту пашей Оттоманской империи. Он основал республику и начал аграрную реформу в то время, когда безземельные рабочие получали десять пиастров (десять пенсов) в день.

Лидер начал восстанавливать чувство собственного достоинства Египта, которое пострадало от «иностранных демонов». Жизненно важным шагом стал отказ от претензий Египта на Судан на основании того, что народ Судана тоже имел право определять свою собственную судьбу. Одним ударом долина Нила, хотя и сама по себе разделенная, объединилась против имперской державы.

Великобритания посчитала делом чести выполнить обязательства и предоставить Судану независимость, что произошло в 1956 г. Энтони Идеи отвечал за эти действия, спланированные для обеспечения сеттльмента в Египте.

Ирония судьбы заключалась в его дальнейшей дипломатии канонерок. Но пока министр иностранных дел заявил кабинету: «Невозможно удерживать наше положение на Ближнем Востоке методами прошлого века»[2738]. В дальнейшем Идеи преуспел в заключении соглашения, по которому британские силы покинут зону Суэцкого канала в течение двадцати месяцев, к июню 1956 г., хотя будут иметь право вернуться, если Египет подвергнется атаке.

Под давлением неповоротливого госсекретаря при президенте Эйзенхауэре, Джона Фостера Даллеса, Черчилля убедили с неохотой это принять. Премьер-министр яростно нападал, ругал «скучного Даллеса»[2739]. Он регулярно выступал на вечную тему — закат британской власти из-за США. Его врач, лорд Моран, говорил: «Это была язва у него в сознании. Он сожалел, что Англия в своем упадническом состоянии больше не может обращаться к Америке, как к равной, но должна приходить с просьбами, держа шляпу в руке»[2740]. Черчилль опечалился бы еще больше, если бы знал, что Насер называет американцев и британцев соответственно «приходящими» и «уходящими»[2741].

Однако Черчилль оставался яростным противником поспешного бегства[2742] из Египта. Головой он понимал, что зона Суэцкого канала удерживается лишь огромной ценой — свыше 50 миллионов фунтов стерлингов в год. Этот счет становилось все труднее оплачивать с тех пор, как Британия, которая производила более четверти (по стоимости) мирового экспорта в 1950 г., теперь быстро уступала европейским соперникам, которые восстанавливались от разрушений мировой войны. Более того, предстояли и дополнительные расходы крови и денег, если египтяне начнут еще одну партизанскую кампанию.