Читать онлайн «Упадок и разрушение Британской империи 1781-1997». Страница 101

Так что в 1914 г. Антиподы с готовностью ответили на призыв Британии. Добровольцы бросились под знамена. Они же снова сделали это в 1939 г. Тогда вновь проснулся дух полуострова Галлиполи. Он вдохновлял на верность империи и в Австралии, и в Новой Зеландии, которые являлись, по мнению людей вроде Билли Хьюза, в той же степени частью Британии, как Миддлэсекс.

Сколько правды в плодородной мифологии АНЗАК? Как авторы конфликтных точек зрения о полуострове Галлиполи учитывали доказательства?

С самого начала все предприятие было имперской трагедией. Оно было лишено воображения, амбициозно, готовилось поспешно и несло в себе клеймо (которое не спутаешь ни с чем иным) поборника империи — первого лорда Адмиралтейства Уинстона Черчилля. Он пришел в ужас, увидев, что солдаты союзников «жуют колючую проволоку» во Фландрии.

В качестве альтернативы мертвой точке на западе, Черчилль придумал восточную экспедицию, гомерическую по героизму и наполеоновскую по размаху. Первый лорд предложил захватить бухту Золотой Рог, объединить Балканы, объединить силы с Россией и обойти по флангу Центральные державы в континентальном масштабе. Вначале он настаивал, что только одни корабли могут прорваться через Дарданеллы — древний Геллеспонт, пролив, ведущий к городу, основанному Константином в месте соединения Европы и Азии, «вечному памятнику славе его царствования»[1577]. С характерным для него упрямством Черчилль даже смог убедить сомневающихся адмиралов поддержать план. Джеки Фишер, первый морской лорд, в дальнейшем жаловался, что Уинстон «отравил его вредными испарениями».

Но мины потопили несколько линкоров. А обстрел с них фортов полуострова Галлиполи только предупредил турок о намерениях союзников.

Однако Китченер согласился отправить британские и индийские войска, а также АНЗАК. Для командования ими он назначил генерала сэра Йена Гамильтона, смелого паладина многих конфликтов. Пуля буров повредила ему левую кисть на горе Маджуба.

Гамильтон был необычно прогрессивным и умел хорошо выражать свои мысли, стремился к литературной славе, Китченер однажды назвал его «чертовым поэтом»[1578].

Так что именно Гамильтону пришлось оценить испытания Ксеркса, который на короткое время пересек Геллеспонт, страдания и невзгоды Агамемнона, который провел «десять долгих лет, пытаясь взять Трою»[1579].

Но командующий испытывал благоговейный трепет перед своим шефом с глазами цвета базилика, посему не потребовал достаточного количества ресурсов для проведения крупнейшего амфибийного вторжения в истории. Вместо жесткого руководства сражением он оплакивал незавидное положение своих солдат в зажигательных и витиеватых пассажах. После смерти Руперта Брука на пути на полуостров Галлиполи, Гамильтон написал: «Бог начал небесную весеннюю чистку, и наша звезда должна быть ярко натерта кровью самых смелых и самых лучших из нас»[1580].

Гамильтон недооценил противника, не применял никакой новой тактики, выступал с предложениями вместо отдания приказов, оставаясь в море — и буквально, и метафорически.

Солдаты АНЗАК, чей первый конвой причалил в Александрии в декабре 1914 г., познакомились с британским верховным командованием во время учений в Египте. Генерал Годли инструктировал новозеландцев, заявляя: египтяне относятся к расам, более низким по человеческой шкале, чем маори, а малейшая фамильярность с ними породит презрение[1581].

Новозеландцы оказались более послушными и легко поддающимися обработке, чем австралийцы. Последние отказались отдавать честь высокомерным и надменным штабным офицерам и так зависали в злачных местах Египта, что, судя по всему, превратили Каир в «мюзик-холл дьявола»[1582]. Тренировка АНЗАК по большей части состояла из долгих маршей в пустыне. Это могло подготовить их к еще одной битве в вельде, а не к окопной войне. Дальнейшие игры в войну солдаты рассматривали, как «чистый фарс и оскорбление нашего интеллекта»[1583].

Система безопасности работала так плохо, что письма адресовались «Константинопольскому экспедиционному корпусу», а «Эджипшиан газетт» услужливо подтвердила: это и есть их место назначения. На одном транспорте была сделана надпись мелом: «В Константинополь и в гарем»[1584].

Рано утром 25 апреля 1915 г., запутавшись из-за сильного течения в Эгейском море и темной береговой линии, корабли Королевского ВМФ доставили солдат АНЗАК не в то место, в которое требовалось. Они оказались на мысе с западной части, у суженного участка полуострова Галлиполи, названного «Дьявольский Плевок».

Части 3-й бригады были одеты в форму цвета хаки с оттенком горохового супа (латунные пуговицы и значки с изображением восходящего солнца окислились и стали черными). Они имели при себе зеленые тканые вещмешки, поясные сумки и ремни, а также широкополые фетровые шляпы. Солдаты задерживали дыхание, когда набитые дозорные катера скользили сквозь бархатную ночь по сатиновому морю. Не было видно ничего, кроме блестящих глаз и вспышек фосфоресцирующего свечения у носа катеров.

Но турки не спали. Когда катера уткнулись носами в гальку, начался сильнейший обстрел. Погибло так много австралийцев, пытавшихся высадиться на берег, что, «глядя на дно, можно было увидеть ковер из мертвых людей».

Выжившие столкнулись с линией утесов, которую не ожидали увидеть. Они пробирались вверх под градом свинца, размахивая штыками, охваченные дикой яростью[1585] и орущие, будто безумные[1586]. Когда стало рассветать, первые подразделения АНЗАК перебрались через первую гряду и разогнали две роты турок, с которыми столкнулись. Этот подвиг, по словам преподобного У.Х. Фитчетта, автора книги «Дела, которые завоевали империю», превзошел по смелости достижение войск Веллингтона в Ватерлоо.

Затем подразделения оказались в лабиринте, о котором не имели ни малейшего представления. Ни офицерские карты времен Крымской войны, ни путеводители, купленные в Египте для их дополнения, не давали точной картины местности. А она, казалось, пережила эпилептический припадок. Это было какое-то неровное нагромождение остроконечных возвышенностей и кривых долин, которые крест-накрест пересекали отроги гор, острые, словно бритва, и овраги, края которых напоминали ножи. Все это покрывали густые заросли колючего кустарника.

Таким оказался пейзаж, который, как можно было вообразить, придуман природой специально для ведения обороны. И турки в полной мере им воспользовались. Ими умело командовал генерал Лиман фон Сандерс. Германия настолько доминировала над своим турецким союзником, что шутники язвительно говорили: «Дойчланд юбер Аллах» («Германия превыше Аллаха»)[1587].

Генерал Мустафа Кемаль, который продолжал модернизировать Турцию, соединял эффективность с безжалостностью. 25 апреля он сказал знаменитую фразу, обращаясь к подчиненным: «Я не ожидаю от вас атаки, я приказываю вам умереть»[1588]. Поэтому турки держались на возвышенности и удерживали АНЗАК на треугольнике площадью 400 акров. Земля на нем была искорежена, а высшая точка располагалась всего в миле от моря.

Через несколько часов британский командующий генерал Уильям Бердвуд подумывал о высадке. Ведь не имевшие боевого опыта солдаты АНЗАК испытали не просто триумфальное крещение огнем. Как писал один британский официальный историк, «опасное количество солдат без командиров» вскоре начало покидать передовую, искать продукты питания, питье и отдых. Иногда они помогали раненым товарищам[1589]. Независимо оттого, были ли это отставшие или «уклонисты», их пренебрежение своими обязанностями быстро подорвало миф (который уже широко распространился) о том, что «войска АНЗАК показали себя великолепно, когда шансы оказались поразительно неравными»[1590].

Бердвуд явно опасался фиаско[1591]. Но сэр Йен Гамильтон считал, что лучше сопротивляться, чем быть порезанными на пляже, как бегущие персы при Марафоне. Он сказал солдатам АНЗАК, чтобы те рыли окопы, поскольку от этого зависит их жизнь.

За ночь вторжение превратилось в осаду. Гамильтона переправили на восток Средиземноморья на судне под названием корабль его величества «Форсайт», он приготовился к турецкой охоте, переделанной версии колониального конфликта. Вместо этого получилось карманное издание позиционной войны во Фландрии.

В первую неделю АНЗАК понес 8 100 потерь, 2 300 человек было убито. Когда яростная борьба за позицию пошла на спад, молодые солдаты, которые ожидали, что война будет напоминать игру в регби, выучили мрачные правила войны на истощение. Их, словно душем, поливало шрапнелью, которая приземлялось «так густо, как изюм в пудинге»[1592]. Над ними разлетались фугасные снаряды, причем вой был таким настойчивым, что кукушки в ответ на него изменили свое пение.