Читать онлайн «История крестовых походов». Страница 87

Тех, кто, как казалось их современникам, воплощает рыцарский идеал, иногда называли крестоносцами. Джон Бьюкан описывал Обри Герберта, служившего на Ближнем Востоке в качестве сотрудника британской разведки, как «вышедшего из времен крестоносцев». Герберт, несомненно, послужил прототипом Сэнди Арбатнота в романе Бьюкана «Гринмэнтл»: «В старину он вел бы крестовый поход или открывал новые пути в Индию. Сегодня же он просто странствовал по прихоти души». И в более позднем романе, «Овечий остров», тот же персонаж, Арбатнот, говорит в палате лордов о ближневосточных делах. И совсем в других обстоятельствах норвежский путешественник Амундсен считал себя «своего рода крестоносцем в исследованиях Арктики. Я хотел пострадать за дело — не в жаркой пустыни на пути в Иерусалим, а на ледяном Севере».

Англичане явно испытывали большую гордость, если в их роду были крестоносцы, и многие геральдические эмблемы часто отсылают к крестоносному прошлому. Например, девиз рода Уордов, виконтов Кангорских, — Sub Cruce Salus, а на их гербе изображен рыцарь в доспехах с красным крестом на груди и турецкий принц в тюрбане с закованными руками, Род Де Виров в гербе имеет пятиконечную звезду (знак младшей линии в генеалогии), что считается признаком пх причастности к крестоносному движению. В 1824 году в переводе «Освобожденного Иерусалима» Тассо появился список «тех из английских дворян, кто шел в крестовые походы», в их числе были предок графов линкольнских и нынешнего герцога ньюкасльского Роджер де Клинтон, убитый в бою при Антиохгш, и предок лордов Сэйев и Силов Ингельграм де Фиенн. Некоторые семьи сохранили и выставляли на обозрение посетителей камни-обереги и таинственные предметы, связанные, по семейным легендам, с крестовыми походами. Например, у Макферсонов из Клюни был красный кожаный пояс, привезенный, как считалось, из Святой Земли крестоносцем и якобы способствующий благополучным родам.

Подобное происходило в XIX веке и во Франции. В своих мемуарах король Луи-Филипп писал, что крестоносные гербовники превратились в нечто вроде «наследственного феода» и в 1830-х годах среди французских семей велась нешуточная борьба за право вывесить своп гербы в Зале крестовых походов в Версале, куда королем допускались гербы лишь тех, чьи предки принесли славу Франции во время участия в крестовых походах. Некоторые семьи даже прибегали к подделке документов.

Предков-крестоносцев нередко вспоминают также и герои романов. У Г. А. Лоуренса Гай Ливингстон не только имеет лицо «одного из тех каменных крестоносцев, которые смотрят на нас со своих лож в круглой церкви Храма», но и является потомком сэра Мализа Лнвингстона, воевавшего плечом к плечу с Ричардом I в Аскалоне. А Вальтер Скотт в романе «Гай Мэннеринг» вкладывает в уста шотландского помещика следующие слова: «Послушали бы вы, что мой отец рассказывал, какие прежде битвы вели Мак-Дингауэи… как они в Святую Землю ходили, в Иерусалим и в Иерихон… и как они привезли домой разные реликвии вроде тех, что у католиков, и знамя, что там вон, на чердаке…».

Принимая псе это во внимание, не кажется удивительным то, что в Англии XIX века предпринимались попытки возродить военно-монашеские ордена и даже организовать крестовый поход. Рыцари-госпитальеры ордена святого Иоанна, теперь называвшиеся мальтийскими рыцарями, пережили захват Мальты Наполеоном, и после 1827 года у группы эксцентричных внкторпанцсв возникла идея восстановить английское отделение — langue, «язык» — ордена. Что же касается тамплиеров, то главными зачинщиками воссоздания этого ордена в Англии были сэр Сидни Смит (участник героической зашиты Акры от французов в 1799 году), считавший себя крестоносцем нового времени, и Чарльз Теннисом д'Эйнкоурт, дядя поэта Альфреда Теннисона. Смит был связан с французским масонским орденом неотамплиеров, который признавал его великим приором Англии. Пытаясь заручиться высочайшей поддержкой, он передал этот титул сыну Георга III герцогу суссекскому, но желающих вступать в орден было мало, и английское отделение ненамного пережило своих основателей.

Главным же идеологом нового крестового похода был сэр Уильям Хилларн, рыцарь английского отделения тамплиеров. Узнав в 1840 году о возвращении Акры под контроль турецкого султана, он написал брошюру «Предложения для христианского завоевания Святой Земли как суверенного государства орденом святого Иоанна Иерусалимского» («Suggestions for the Christian Reoccupation of the Holy Land as a Sovereign State by the Order of St.John of Jerusalem»). Хилларн утверждал: «Завоевание христианами Святой Земли в течение многих веков было величайшей целью человечества». Он мечтал о создании протектората, который бы закрепил навсегда Акру за христианами и вернул бы ордену святого Иоанна прежний блеск и славу. В августе 1841 года он опубликовал «Обращение к рыцарям святого Иоанна по поводу христианского завоевания Святой Земли», во многом напоминающее средневековую пропаганду крестовых походов: «Мне только остается… умолять своих братьев — рыцарей… организовать новый крестовый поход, не такой, как в те далекие годы, чтобы превратить Святую Землю в поле кровопролития и убийства, а крестовый поход мира».

Зачастую проводились параллели с крестовыми походами и в связи с современными конфликтными ситуациями. Так, Крымская война считалась крестовым походом с целью спасти Святые Места, хотя на этот раз страны, принимавшие участие в средневековых крестовых походах, были союзниками турок-мусульман. Британский консул в Иерусалиме отмечал: «Восклицание „Так хочет Бог!“, с которого начался первый крестовый поход, было направлено против мусульман, удерживавших Гроб Господень; но военный клич, который мы слышим сегодня, бросают представители наций, участвовавших в первом крестовом походе, а сегодня защищающих интересы мусульман».

В XIX иске начались и научные исследования крестоносного лип женпя. В 1806 голу Французский Институт организовал конкурс на лучшее эссе на тему о влиянии крестовых походом на европейские свободу, цивилизацию, торговлю и промышленность. Победителем конкурса стал профессор истории Геттннгенского университета Л.Х.Л. Хеерен. В качестве источника исходных текстов он использовал «Gesta Dei per Francos» Контара, опубликованную в Ганновере в 1611 году. B начале века дело собирания, редактирования и перевода западных источников по крестовым походам находилось только в зародыше. Начало ему положили еще монахи-бенедиктинцы, но французская революция прервала их занятия. И только благодаря титаническом работе по изучению источником в свет вышел «Сборник истории крестовых походов» («Recueli des Historiens des Crosade») — шестнадцать томов переведенных на французский язык работ западных, арабских, греческих и армянских историков и два тома юридических документов, опубликованные в 1841–1906 голах Академией надписей и словесности (Асаdemie des Inscriptions et Belle-Lerttres). В 1875 году историк граф Поль Риан основал Общество Латинского Востока (Societe de l`Orient Latin), которое выпустило двухтомный «Архив Латинского Востока» («Аrchives de l`Orient Latin») и «Обзор Латинского Востока» («Revue de l`Orient Latin»). Кроме Рпана в XIX веке занимались крестоносным движением и другие историки — Вилькен, Рерпхт, Хагенмайер и Мишо.

Жизнь и карьера Жозефа-Франсуа Мишо (1767–1839) заслуживают особого внимания. В 1829 году были опубликованы его «История крестовых походов»[73] и четырехтомная «Библиотека крестовых походов» (переводы отрывков из источников по крестовым походам). В 1830–1831 годах он ездил в Константинополь, Сирию. Иерусалим и Египет. С двумя спутниками-инженерами Мпшо прошел путь первого крестового похода и, как и Шатобриан, был посвящен в рыцари Гроба Господня. По возвращении он исправил свою «Историю» в свете новых знаний, полученных в путешествии. Мишо не закрывал глаза на недостойное и жестокое поведение крестоносцев, но и целом считал крестоносное движение «одним из наиважнейших явлении человеческой истории, причем явлением не только поучительным, но и экстраординарным, предоставляющим огромное количество полезного материала лля государственных деятелен, философов, поэтов, романистов и граждан».

Однако исторический анализ, сделанный на основе первоисточников, не будоражил воображение. Истоки крестоносных мотивов в музыке, живописи и литературе XIX века нужно искать скорее в поэме Тассо о первом крестовом походе и в описаниях крестоносцев в романах Вальтера Скотта, чем в «Истории» Мишо или в сохранившихся рассказах очевидцев — Жана де Жуанвиля, Жоффруа де Виллардуэна пли Фульхерия Шартрского.

«Освобожденный Иерусалим» Торквато Тассо был опубликован в 1581 гиду. В этой эпической поэме, основанной на полуисторических, полупоэтических известиях о крестовых походах, на фоне истории первого крестового похода развиваются три побочные сюжетные линии вокруг преодолевающей все препятствия любви (в поэме действуют два выдуманных персонажа — христианский рыцарь Ринальдо и волшебница Армнда). Такое сочетание истории и поэтического вымысла привлекло внимание композиторов и художников. В 1817 году состоялась премьера оперы Россини «Армпда»; Брамс сочинил кантату «Ринальдо». В живописи XIX века появилось немало картин на эти темы, назовем хотя бы комнату Тассо австрийского художника И. Фюриха в Кассино Массимо в Риме. Вальтер Скотт, Уильям Вордсворт, Роберт Саути и Томас Де Куинси читали «Освобожденный Иерусалим» в переводе на английский, а Дигби в своем «Широком камне чести» цитирует поэму Тассо наравне с первоисточниками.