Читать онлайн «Тайная история атомной бомбы». Страница 31

Прибыв на место, он узнал, что доклад Комитета М.О.Д. передали Бриггсу, а этот «косноязычный и невзрачный человечек сунул все бумаги в сейф и ни словом не обмолвился о них членам своей организации». Это известие не могло не огорчить Олифанта. Он встретился с членами комитета по вопросам использования урана и открыто рассказал им о возможности создания ядерного оружия. Говорил Олифант весьма убедительно, и по крайней мере один из присутствующих был просто шокирован его словами. Олифант пришел на собрание и «так и сказал: „бомба“… А я все это время думал, что мы работаем над источником энергии для подводных лодок», — вспоминал позже этот член комитета.

21 сентября в Беркли Олифант встретился с Лоуренсом, и тот решил отвезти коллегу на холм Чартер Хилл, где полным ходом шло строительство 467-сантиметрового суперциклотрона. Когда гость из Великобритании кратко рассказал о содержании доклада Комитета М.О.Д., Лоуренс тут же загорелся идеей выделения урана-235 электромагнитным методом. Он проявил также огромный интерес к реакции деления ядра элемента-94. Когда оба ученых вернулись в кабинет Лоуренса, к ним присоединился Оппенгеймер, который тогда впервые услышал о подготовке к работе по созданию атомной бомбы.

Вскоре Олифант отправился в Нью-Йорк, чтобы встретиться там с Бушем и Конэнтом, однако эти встречи принесли ему лишь разочарование. Возвращаясь обратно в Англию, он не мог избавиться от мысли, что его поездка не имела никакой пользы. Однако беспокойство Олифанта было напрасным: из полученной информации Лоуренс сделал правильные выводы и немедленно начал действовать. Он связался с Комптоном и сообщил ему о возможности создания атомной бомбы, которая сможет решить исход войны. Комптон предложил поговорить с Конэнтом, встретившись с ним через несколько дней на церемонии по поводу 50-летия Чикагского университета, на которую ученых пригласили для присвоения им почетных званий.

Встреча произошла в доме Комптона. Лоуренс кратко рассказал о достижениях англичан и подробно остановился на перспективах получения урана-235 и на свойствах элемента-94, уже ставших известными ученым. Он также выразил крайнее разочарование бездействием Вашингтона, который никак не желал реагировать на очевидные факты, говорящие о немалой заинтересованности Германии в ядерных исследованиях. Конэнт изначально был не очень-то настроен заниматься этим проектом, однако то, как Комптон ратовал за дело, заставило его изменить отношение. Выслушав Лоуренса, Конэнт посмотрел на него и сказал: «Эрнест, ты говоришь, что убежден в огромной важности этой бомбы. Готов ли ты посвятить ее созданию следующие несколько лет своей жизни?» У его собеседника отвисла челюсть. Лоуренс согласился без малейших колебаний. Раз Конэнт дал ему такую работу, он ее сделает.

Официальную копию доклада Комитета М.О.Д. Буш получил 3 октября 1941 года — спустя две недели после того, как этот документ прошел обсуждение в Москве. 9 декабря Буш показал его Рузвельту. Америка, со всех сторон критикуемая за свою политику изоляции, не спешила вступать в войну. Однако, ознакомившись с фактами, подтверждавшими возможность создания атомной бомбы еще до окончания войны в Европе, Рузвельт решил немедленно начать действовать, даже минуя Конгресс. Право принимать решения, связанные с ядерными исследованиями и ядерным оружием, он оставил за собой и крохотной горсткой своих советников, которых впоследствии стали называть «высший президентский совет». В эту группу вошли Буш, Конэнт, вице-президент Генри Уоллес, военный министр Генри Л. Стимсон и глава Генштаба армии США Джордж К. Маршалл.

У консультативной группы Национальной академии наук запросили третий отчет. Конэнт попросил принять в нем участие своего коллегу из Гарварда Георгия Кистяковского, химика и эксперта по взрывчатым веществам. В свою очередь Лоуренс обратился за помощью к Оппенгеймеру, чтобы тот помог с теоретическими изысканиями. Комптон сразу дал свое благословение на привлечение Оппи[69] к проекту, поскольку знал его уже 14 лет и был очень рад получить от Роберта его как всегда ценные предложения.

6 ноября 1941 года Комптон лично представил Бушу третий, и последний, вариант доклада. Как и в отчете Комитета М.О.Д., в нем совершенно однозначно говорилось:

Действие атомной бомбы огромной разрушительной силы основано на свойствах урана-235. Создать такую бомбу ничуть не менее реально, чем воплотить в жизнь любой другой проект, не опробованный пока на практике и проверенный только в теории и на экспериментальных данных… Масса урана-235, необходимая для взрывного деления, будет вряд ли составлять менее 2 кг, но и не превысит 100 кг… Не следует также забывать и о том, что, вероятно, уже в ближайшие годы применение бомб, подобных описанной здесь, либо другого оружия, в котором будет использован расщепляемый уран, может обеспечить любой державе значительное военное превосходство. Очевидно, что оборонные нужды страны требуют немедленного развития данного направления.

В своих оценках американские физики были намного осторожнее, чем их британские коллеги, однако американцы все равно пришли примерно к тем же выводам. Элемент-94 снова ускользнул от внимания ученых, всецело поглощенных стремлением подчинить своей власти уран-235. Отчет консультативной группы Буш 27 ноября передал Рузвельту и тот одобрил решение, в сущности, принятое еще раньше.

Так появилась еще одна организация — «Комитет S-1», подчинявшаяся УНИР Буша. Во главе нового комитета Буш сначала хотел поставить Лоуренса, но, все более убеждаясь в неспособности того работать в условиях строгой секретности (Конэнт даже сделал Лоуренсу выговор за несанкционированное разглашение Оппенгеймеру информации о проекте), председателем в итоге назначил Конэнта. Бриггс теперь стал руководителем Секции S-1, ответственной за проведение физических измерений, и получил также членство в Комитете S-1.

Официальных документов, которые подтверждают принятие решения о начале работы американского ядерного проекта, по всей видимости, не существует. Есть только короткая записка, нацарапанная на сопроводительной бумаге из Белого дома, вместе с которой возвратили доклад консультативной группы Национальной академии наук. В записке, датированной 19 января 1942 года, говорится: «В. Б., все в порядке — возвращаю — думаю, лучше хранить это в вашем сейфе. Ф. Д. Р.»[70].

Немецкие войска, начавшие окружение Москвы, продвигались веред все медленнее, а 15 ноября, когда совсем захолодало и крепкий мороз намертво сковал землю, и вовсе остановились. К концу месяца начался практически непрерывный снегопад, а температура опустилась до —20° C. Замерзала техника. Замерзали люди, у которых не было ни перчаток, ни зимней обуви, ни теплой одежды, которая помогла бы выдержать такие холода. Многие замерзали насмерть. Только русским к такой зиме было не привыкать.

6 декабря генерал Жуков приказал своим войскам начать массированное контрнаступление на германские позиции, развернув фронт протяженностью в 340 километров. К этому времени Советский Союз потерял около четырех миллионов человек, добыча угля на его территории снизилась втрое, металлургическое производство — вчетверо. На таком фоне масштаб контрнаступления Красной армии просто ошеломлял. Гитлер приказал своим солдатам удерживать позиции несмотря ни на что, но они не могли выполнить этот приказ. Их попросту задавили числом.

Япония была маленькой островной державой с очень ограниченными природными ресурсами, однако с немалыми амбициями. С детства окруженные культурой, в которой воин считался священной фигурой, японские писатели и поэты конца XIX века детально развили идею объединения азиатских народов под властью Японской империи, во главе которой должен стать император — прямой потомок богини солнца Аматэрасу. В первые десятилетия XX века японцам удалось создать предпосылки для строительства будущей империи. Они использовали уникальное сочетание производственных ноу-хау, развитой коммерции и крайне жесткого общеполитического курса, заимствованного из успешной модели британского империализма.

В 1937 году Япония возобновила боевые действия с носителем крайне враждебной для нее культуры — Китаем. В августе 1940 г. было провозглашено создание Великой восточноазиатской сферы взаимного процветания — якобы экономического блока, образованного для обеспечения полной независимости Японии, Китая, а также дальневосточных колоний Великобритании, Голландии и Франции. Идея была не нова, и многие расценивали создание блока как попытку освободить народы Азии от европейского империализма, поставив на место западных захватчиков Японскую империю. 27 сентября 1940 года представители Японии подписали в Берлине Тройственный пакт с Германией и Италией, обязавшись «оказать своим союзникам помощь всеми имеющимися политическими, экономическими и военными средствами в том случае, если любая из трех договаривающихся сторон подвергнется нападению со стороны какой-либо державы, которая в настоящее время не участвует в европейской войне и в японо-китайском конфликте». Фактически пакт содержал почти неприкрытую угрозу в адрес Америки.