Читать онлайн «Римская империя. Величие и падение Вечного города». Страница 56

Это сомнительное дело под Шалоном действительно удержало Аттилу от завоевания Галлии, но не остановило продвижение гуннов и таким образом не заслуживает чести называться «решающей победой», как склонны считать историки.

Аттила реорганизовал свою армию, собрался с силами и в 452 г. вторгся в Италию, под тем предлогом, который предоставила ему Гонория, предложив жениться на ней. Он осадил Аквилею, город на северном побережье Адриатики, и через три месяца взял и разрушил его. Некоторые из местных обитателей, спасая свою жизнь, укрылись в болотистой местности на западе, и историки говорят, что таким образом зародилось поселение, которое впоследствии стали называть Венецией.

Италия оказалось беззащитной против кочевников, которые хвалились тем, что «трава никогда не вырастет там, где прошли копыта наших коней». Священники провозгласили их оружием, с помощью которого Господь наказывает грешников, или «бичом божьим».

Никто не помешал Аттиле подойти вместе со своей армией к Риму. Валентиниан III укрылся в Равенне, точно так же как в свое время в страхе перед Аларихом это сделал Гонорий. Единственный, кто мог бы противостоять орде кочевников, был епископ Рима Лев, возведенный в этот сан в 440 г. За его дела историки прибавили к его имени титул Великий.

То, что в то время римская кафедра стала несомненным лидером в западном церковном мире, не было исключительно его заслугой. Перенос столицы из Медиолана в Равенну подорвал авторитет местного епископа, а формирование варварских королевств в Галлии, Испании и Африке уменьшило влияние и других священнослужителей.

Обращение «папа» в значении «отец» на многих языках принадлежало всем священникам. Во времена поздней Римской империи так стали называть епископов и в особенности самых влиятельных из них.

Когда Лев был епископом Рима, на западе к нему начали обращаться «папа», вкладывая в это слово особый смысл. Оно стало общеупотребительным, и потому его считают основоположником института папства.

Лев непременно участвовал во всех религиозных диспутах своего времени и не стеснялся вести себя так, как будто был главой всей церкви. Это мнение передалось всем остальным; папа показал свою силу, начав суровые репрессии против манихеев, и таким образом организовал кампанию, которая покончила с их попытками спорить с христианством за право владеть сердцами и душами людей (религия не умерла, но вынуждены была уйти в подполье и породила многие ереси, возникшие в период Средневековья. Особенно сильно её влияние было заметно на юге Франции).

Своими действиями в отношении Аттилы Лев дополнительно поднял свой престиж. За неимением политических лидеров Риму приходилось рассчитывать только на помощь своего епископа, и эта помощь пришла: с беспримерным мужеством папа вместе со своей свитой отправился на север, чтобы встретиться с вождем гуннов. Свидание произошло в 250 милях к северу от Рима, на реке По. Лев появился при всех регалиях своего сана и со всей возможной торжественностью объявил Аттиле, что тот должен забыть о мысли напасть на священный город Рим.

Согласно легенде, твердость Льва, его величественная внешность и ореол папства смутили военачальника, вызвали у него благоговение (или священный страх) и принудили повернуть назад. В конце концов, не стоило забывать о том, что Аларих умер вскоре после разграбления Рима. Возможно, свои слова папа подкрепил чем-нибудь более существенным: крупным выкупом за отказ от руки Гонории, и золото оказалось не менее серьезным аргументом, чем страх Господень.

В 453 г. (1206 г. AUC) Аттила покинул Италию и вернулся в свой лагерь, где женился, хотя и так содержал огромный гарем. После шумного празднества он удалился в свою палатку и в ту же ночь умер при таинственных обстоятельствах.

Его империю разделили между собой многочисленные сыновья, но скоро она исчезла под натиском германцев, восставших в тот момент, когда они услышали о смерти вождя гуннов. В 454 г. они разбили кочевников и рассеяли их войска. Угроза нашествия миновала.

Недолго после этого прожил и великий противник Аттилы. С точки зрения императорского двора, их полководцу слишком долго и слишком сильно везло. Сперва он одолел своего соперника, Бонифация, затем врага империи Аттилу, а в промежутке умудрялся держать в повиновении многочисленные германские племена. Армия была слепо предана своему военачальнику, и повсюду его сопровождали орды варваров-телохранителей.

Никчемный император достиг зрелости и уже четверть столетия пробыл на престоле исключительно благодаря военным способностям своего полководца, но не хотел оказаться на вторых ролях. Ему не нравилось то, что пришлось согласиться устроить свадьбу собственной дочери с сыном Аэция, и когда прошел слух, что военачальник хочет отдать ему престол, то Валентиниан III поверил этому так же легко, как в свое время его дядя Гонорий поверил подобным же измышлениям относительно Стилихона. Более того, в какой-то мере Аэций сам предопределил свой конец, поскольку по высокомерию и самодовольству пренебрег необходимыми мерами предосторожности.

В сентябре 454 г. он пришел на встречу с императором для того, чтобы окончательно обсудить условия брака между их детьми, и не взял с собой охрану. Обсуждаемый вопрос лишь подтвердил подозрения Валентиниана. Внезапно он выхватил меч и набросился на Аэция. Это был сигнал — в тот же момент придворные окружили полководца и мгновенно изрубили его на куски.

Предательство ни в коей мере не помогло Валентиниану обрести спокойствие. Произошедшее не только сделало его исключительно непопулярным в империи, надеявшейся на защиту опытного полководца, но и привело к смерти так же верно, как если бы он совершил самоубийство вместо убийства. Полгода спустя, в марте 455 г. (1208 г. AUC), двое людей, в свое время бывших личными телохранителями Аэция, подстерегли императора и зарубили его насмерть.

Валентиниан был последним мужчиной-правителем по линии Валентиниана I. Последней в этом роду была Пульхерия, жена императора Марциана. Она умерла в 453 г., и на этом прекратилась династия, члены которой правили государством почти сто лет. Муж пережил её на четыре года.

В обеих частях Империи теперь пришлось выбирать новых правителей.

Самым могущественным человеком в Константинополе был германец Аспар, командир варварских войск, охранявших столицу. Он без труда мог бы стать императором, но понимал, что как арианин не может рассчитывать на полную поддержку населения. Грядущее столкновение с оппозицией не стоило вложенного труда, и он решил возвести на престол какого-нибудь малозначащего человека, исповедующего католицизм, и через него править государством. Выбор Аспара пал на Льва Фракийского, немолодого и уважаемого военачальника. Побочным эффектом этого избрания было изменение в приоритете при коронации императора: в свое время для этого требовалось согласие сената, затем армии, а теперь пришел черед церкви. Лев I получил свою пурпурную диадему из рук патриарха Константинопольского, и с тех пор это стало привилегией первосвященника.

Как прежде Марциан, этот полководец сделал куда больше, чем от него ожидали. Прежде всего он не согласился стать марионеткой Аспара и с первого же дня старался упрочить свое положение. С этой целью новый император заменил дворцовую гвардию, состоявшую из германцев, уроженцами Исаврийских гор, племенем с востока Малой Азии. Такая перестановка означала, что ему больше нечего бояться смерти от рук собственных телохранителей в том случае, если он перейдет дорогу Аспару. Безопасность императора была гарантирована тем, что он отдал свою дочь вождю исаврийцев, принявшему греческое имя Зинон.

Этот ключевой маневр символизировал расхождение в истории Восточной и Западной империи: в то время как со времен смерти Феодосия I Запад становился все более германским, на Востоке шёл обратный процесс. После убийства Руфина германцам все труднее становилось действовать как хозяевам страны, а в правление Льва I их все больше вытесняли исаврийцы и другие племена, пришедшие из-за границ государства. Таким образом, сформировалась национальная армия, которая могла защититься от внутреннего врага и в течение следующей тысячи лет помогала Востоку жить более или менее спокойно.

После смерти Валентиниана III на престол Западной империи взошел римский патриций Петроний Максим. Для того чтобы придать своему избранию видимость законности, он принудил вдову своего предшественника Евдоксию стать его женой. Согласно преданиям, она отказывалась от этой партии, поскольку, во-первых, презирала немолодого императора, а во-вторых, подозревала, что он причастен к убийству её первого мужа.

В это время на Западе самой влиятельной личностью был пожилой уже Гейзерих, король вандалов. Ему было за шестьдесят, и под его предводительством племя владело Африкой уже около четверти столетия, но воинственность его ничуть не иссякла. Другие могущественные правители, его современники, Аттила и Теодорих, были мертвы, но он по-прежнему оставался в силе.