Читать онлайн «История Русской армии». Страница 192

Генерал Шуберт притянул на выручку 1-го армейского корпуса 1-й резервный и ландвер. 18 и 19 сентября в Августовских лесах разыгралось жестокое побоище. В этих лесных боях германцы утратили свои преимущества в управлении и тяжелой артиллерии, и тут наши кавказцы, финляндцы и сибиряки показали восточнопрусским полкам свои волчьи зубы. В молниеносной артиллерийской пристрелке и стремительных рукопашных боях превосходство осталось за нами.

Известный уже нам полковник Сергеевский в своих воспоминаниях (Пережитое) описывает эти славные дела. Вот один эпизод. 10-й Финляндский стрелковый полк, идя колонной, внезапно наткнулся на германцев. Командир полка скомандовал: В цепь! Но командир бригады генерал Стельницкий бросился вперед: Какая там цепь — за мной! Блистательным штыковым ударом 600 оторопевших немцев положено на месте, остальные бежали. Наш урон всего 16 человек. Геройский полк бросился в штыки прямо колонной. Так состоялось боевое крещение молодых финляндских полков, и здесь кавказские гренадеры получили от потрясенных танненбергских победителей почетное имя желтых дьяволов. В этих проклятых лесах русские показали свои волчьи зубы, — писал (впоследствии убитый) восточнопрусский гренадер, — мы думали сначала, что это — японцы, потом оказалось, что это были кавказские черкесы. Никаких черкес в 10-й армии не было, а были стальные полки II Кавказского корпуса.

20 сентября II Кавказский корпус занял Сувалки. Августовские леса были очищены от неприятеля. Трофеями 10-й армии было около 3000 пленных и 20 орудий. Взяв Сувалки 20 сентября, генерал Флуг навлек на себя величайший гнев генерала Рузского за недостаток методики. Гофкригсрат Северо-Западного фронта заранее (16 сентября) назначил взятие Сувалок на 22-е число.

* * *

22-го числа VIII германская армия, получив подкрепления, перешла в энергичное наступление на Сувалки. В сражении под Сувалками с 22 по 27 сентября германцам удалось нанести огнем огромные потери II Кавказскому и XXII армейскому корпусам, но не удалось добиться какого-либо успеха. Генерала Шуберта заменил генерал Франсуа. Видя тщетность попыток сбить 10-ю армию и опасаясь охвата своего левого фланга нашей 1-й армией, он отвел потрепанные свои корпуса на прусскую границу. Туркестанцы заняли Лык и Бялу.

В 1-й армии довольно упорные бои шли на ее левом фланге, где XXVI армейский корпус потерпел 30 сентября весьма чувствительную неудачу у Вержболова. 53-я и 56-я пехотные дивизии были опрокинуты с потерей 22 орудий и 12 пулеметов.

В общем наша 10-я армия нанесла поражение VIII германской. Несмотря на одержанную победу, командовавший ею генерал Флуг был отрешен от должности: его неизменно наступательные директивы пугали малодушного главнокомандовавшего фронтом и его штаб. В его действиях Рузский и Бонч-Бруевич усмотрели опасную активность. Штаб фронта запретил 10-й армии использовать августовскую победу фланговым ударом VI армейского корпуса от Граева в тыл германцам и предписал корпусам действовать исключительно кордонным расположением — плечом к плечу. Это повторение бездарной лобовой атаки Львова, где Рузского и Бонч-Бруевича не хватило на использование XXI армейского корпуса во фланг и в тыл австрийцам.

При просвещенном содействии генерала Рузского Гинденбургу удалось приковать 7 дивизиями 24 русских на второстепенном участке фронта, когда под Варшавой и Ивангородом на счету был каждый батальон. Надо было либо довести дело до полного уничтожения VIII германской армии, либо вообще воздержаться от наступательных попыток, ограничиться удержанием Немана, а все, что можно, дивизий 10–11 — направить под Варшаву. Но нечего было требовать полководческих решений от слабых, а то просто ничтожных людей, в чьи неумелые руки в недобрый час была отдана судьба России и ее армии…

10-ю армию принял командир Х армейского корпуса генерал Сивере, близкий сотрудник генерала Рузского по Киевскому округу и 3-й армии. Генерал Рузский ставил ему в особенную заслугу его методичность. Результаты этой методичности мы увидим через четыре месяца.

В первых числах октября в VIII германскую армию прибыл 25-й резервный корпус, потеснивший туркестанпев под Лыком. 1-я Туркестанская бригада понесла значительные потери и лишилась 2 орудий. 10-я армия заняла Сталлупенен и Гольдап (что было названо Вторым походом в Восточную Пруссию). По сформировании на млавском направлении новой 1-й армии туда отошли VI армейский и I Туркестанский корпуса, а взамен их в 10-ю поступили III, XX и XXVI прежней 1-й армии.

Весь октябрь и начало ноября 10-я армия вела частичные бои местного значения и без связи с операциями на главных театрах. Из этих боев нам следует отметить бой XX армейского корпуса в Роминтенском лесу 19 октября и удачное дело сибиряков III корпуса 6 ноября у Бакаларжева. В Роминтенском лесу взято 2 орудия. При Бакаларжеве портартурцами 7-й Сибирской дивизии захвачено 600 пленных и 19 орудий. Генерал Сивере пытался действовать обходами, но генерал Рузский, не признававший вообще никаких обходных движений, требовал исключительно фронтальных атак. Вообще, против 9 неприятельских дивизий VIII армии у нас в 10-й армии было 15 дивизий.

Лодзь

28 октября после долгих колебаний и переговоров Ставка дала директиву для глубокого вторжения в Германию. Для этой операции предназначались 2-я, 5-я, 4-я и 9-я армии — 16 корпусов, растянутых в ниточку на фронте около 250 верст. О том, что существует живая сила врага и что сперва надо разбить эту живую силу, ни Ставка, ни штабы фронтов не догадывались, и дух Вейротера, незримого нашего главнокомандующего весь 1914 год, назначил армиям объектом географическую линию: Ярочин — Кемпен — Каттовиц — Освечин. Наступление было приказано начать 30-го.

Одновременно приняло свое решение и германское командование. В противоположность нашей Ставке оно отнюдь не задавалось указанием географических рубежей и не мечтало о линии Троицк — Челябинск — Екатеринбург, а преследовало цели стратегические. Цепочка кордонно растянутых русских корпусов — без уплотнений, без резервов, без идеи маневра и с открытым правым флангом — напрашивалась на удар в этот открытый фланг и на разгром.

Фельдмаршал Гинденбург был назначен главнокомандующим на Востоке, и IX армию принял генерал-полковник Макензен. В двадцатых числах октября IX армия, отраженная от Варшавы и Ивангорода, была с замечательной быстротой и скрытностью переброшена в район Торна, откуда нацелилась во фланг и в тыл нашей 2-й армии и всего нашего расположения. 29 октября Макензен, не выждав сосредоточения всех сил, бросился вперед.

Удар главных сил германской армии (20-й армейский, 25-й и 1-й резервный корпуса) пришелся по левобережной группе 1-й армии — V Сибирскому корпусу генерала Сидорина{197} (50-я и 79-я пехотные дивизии), прикрывавшему с севера все наше расположение. Неравный бой 30-го и 31-го кончился отходом. Командовавший 1-й армией генерал Ренненкампф немедленно распорядился двинуть с правого берега VI Сибирский корпус генерала Васильева (13-я и 14-я Сибирские стрелковые дивизии), но тут оказалось, что штаб Северо-Западного фронта упустил навести на Висле мосты. Трем корпусам Ренненкампфа пришлось смотреть, как бьют четвертый, не будучи в состоянии ему помочь. К моменту начала Лодзинского сражения 1-я армия вела довольно успешные операции на южной границе Восточной Пруссии; 30 октября туркестанские стрелки взяли 6 пушек при Шарнау.

Русское бездорожье замедлило темп германских операций. 1, 2 и 3 ноября части VI Сибирского корпуса, переправлявшиеся через Вислу на лодках и бросаемые в дело пачками, кое-как подкрепили V Сибирский корпус, упорядочив его отход.

Тем временем штаб Северо-Западного фронта не придал никакого значения удару на стык между 1-й и 2-й армиями. Рузский и Бонч-Бруевич полагали, что немцы заняли позиции на силезской границе и собираются оборонять от нас свои географические рубежи. До понятия о стратегическом маневре они не доросли. Армиям было подтверждено маршировать прямо перед собой для овладения пунктами и линиями — и это, когда Макензен уже заходил им всем в тыл! Командовавший наиболее угрожаемой 2-й армией генерал Шейдеман видел опасность, сознавал, что всякое промедление в перемене фронта направо гибельно, но не смел ослушаться директив фронта, принимал полумеры, терял время и лишь ухудшал свое положение.

1 ноября удар Макензена зацепил 2-ю армию. 1-й резервный корпус генерала фон Моргена продолжал теснить сибиряков. 25-й резервный и 20-й армейский корпуса обрушились на II армейский корпус (правофланговый 2-й армии), откатившийся на Кутно — в сторону от своей армии. 11-й и 17-й армейские корпуса и Фроммель навалились на XXIII армейский корпус. Лейб-Гвардии Волынский полк сдерживал у Константинова наступление 17-го и 11-го германских корпусов, давая возможность устроиться XXIII корпусу. Командир полка генерал Ал. Геруа{198} собрал после этого дела всего 500 человек, но по-львиному настроенных. 2 ноября положение еще ухудшилось. II корпус был разгромлен у Кутно, и связь 1-й армии со 2-й утрачена. На выручку XXIII корпусу, отходившему на Лодзь, генерал Шейдеман двинул II Сибирский. Он сжимал фронт своих корпусов к северу, но так и не решился переменить фронт армии. Вслед за 2-й армией стала сдвигаться на север и 5-я. В то же время 4-я и 9-я армии продолжали готовиться к походу в Силезию и уже начинали атаки в ченстоховском направлении.