Читать онлайн «История Французской революции с 1789 по 1814 гг.». Страница 82

Восстание в пользу обвиненных не удалось, и 3 жерминаля они предстали перед Конвентом, преобразованным в судилище. Отсутствовал один Вадье. Образ действия и все поступки обвиняемых были разобраны с особой торжественностью: их обвиняли в тиранизировании народа и в угнетении Конвента. В доказательствах вины не было недостатка, но все же обвиняемые защищались с большим искусством. Обвинение в угнетении Конвента они перенесли на Робеспьера, угнетавшего будто бы и их самих; оправдание в принятых Комитетом и одобренных Конвентом мерах они видели во влиянии общего возбуждения того времени, в необходимости защищать республику и заботиться об общественном спасении. Их бывшие товарищи дали показания в их пользу и выразили желание разделить с ними одну участь. Остатки Горы также сильно поддерживали обвиняемых. Девять дней продолжался уже процесс, и каждое заседание Конвента было посвящено выслушиванию обвинений против них и их оправданий. Секции предместий все время находились в сильном возбуждении. С 1 жерминаля там не прекращались сходки; они особенно усилились к двенадцатому, и в этот день произошло новое восстание с целью приостановить ход процесса, который не удалось предотвратить при помощи неудавшегося первого восстания. Бунтовщики, на этот раз более многочисленные и более смелые, оттеснили стражу Конвента и ворвались в зал заседаний, неся на своих шляпах сделанные мелом надписи: хлеба, Конституцию 1793 г., освобождение патриотов. Большинство депутатов, составлявших остатки Горы, высказалось в пользу восставших; остальные, смущенные, посреди шума и беспорядка, внесенного вторжением толпы, ожидали, чтобы внутренние секции явились на освобождение Конвента. Никаких прений не происходило. Набатный колокол, отнятый у Парижской коммуны после ее поражения и повешенный на одной из башен Тюильри, где заседал Конвент, звонил тревогу; Комитет разослал барабанщиков с приказанием бить сбор. В короткое время собрались граждане ближайших секций, с оружием в руках двинулись на помощь Конвенту и во второй раз освободили его от мятежников. Конвент приговорил к ссылке обвиняемых, послуживших предлогом для восстания, и декретировал арест 17 членов Горы, которых вследствие того, что они показали себя расположенными в пользу восставших, он счел возможным рассматривать как их сообщников. Между арестованными находились: Камбон, Рюан, Леонар Бурдон, Тюрио, Шаль, Амар и Лекуантр, после возвращения жирондистов ставший опять монтаньяром. На следующий день и подлежащие ссылке, и вновь арестованные были отвезены в замок Гам.

День 12 жерминаля не принес никакого решения. Предместья были отражены, но не побеждены; для того же, чтобы окончательно погубить какую-либо партию, необходимо нанести ей окончательное поражение и лишить ее остатка сил и уверенности. После стольких вопросов, решенных против демократии, оставался еще один, но наиболее важный — вопрос о конституции. От того, какова она будет, зависело превосходство толпы или буржуазии. Защитники революционного правления стояли за демократическую Конституцию 1793 г., так как она давала им возможность снова забрать в свои руки утерянную власть. Противники их, в свою очередь, старались заменить ее конституцией, которая бы обусловила их владычество, и для этого желали несколько сконцентрировать правительство и отдать правление государством в руки среднего класса. В течение целого месяца противники готовились к борьбе на этом последнем поле битвы. Конституция 1793 г., как санкционированная народом, имела за себя чрезвычайно много: на нее нападать можно было только с величайшей осторожностью. Сначала было дано обещание применить ее безо всяких ограничений; затем была создана комиссия из 11 членов для выработки органических законов, которые бы позволили ее применить на деле; еще позже осмелились сделать некоторые против нее возражения, указывая на то, что она раздробляет власть и признает только Собрание, зависящее от народа даже в том, что касается выработки законов. Наконец, депутация от одной из секций пошла дальше и назвала Конституцию 1793 г. децемвиральной конституцией, продиктованной террором. Все приверженцы этой конституции, одновременно возмущенные и устрашенные, приготовили восстание, при помощи которого думали содействовать ее сохранению. Это было новое 31 мая, не менее ужасное, чем и первое, но оно, не встречая поддержки во всемогущей Коммуне, не будучи управляемо одним вождем и не имея перед собой устрашенного Конвента и покорных секций, не имело прежних результатов.

Мятежники, наученные опытом неудачных восстаний 1 и 12 жерминаля, на этот раз постарались не забыть ничего, что могло бы пополнить их недостаток в организации и неимении определенной цели. 1 прериаля (20 мая) они постановили именем восставшего для приобретения хлеба и восстановления своих прав народа роспуск революционного правления и введение в действие демократической Конституции 1793 г., отрешение от должности членов правительства и их арест, освобождение арестованных патриотов, созыв избирательных собраний на 25 прериаля, а Законодательного собрания, долженствующего заменить Национальный конвент, на 25 мессидора и, наконец, приостановление действия всякой власти, не исходящей прямо от народа. Они решили, далее, образовать новую Коммуну, которая бы служила им управляющим центром, овладеть заставами, телеграфом, сигнальной пушкой, набатным колоколом, барабанами и не прекращать свою деятельность до тех пор, пока всем французам не будут обеспечены средства к существованию, покой, счастье и свобода Они издали прокламации, приглашавшие канониров, жандармов и всех пехотных и конных солдат собраться под знамена народа, и затем двинулись против Конвента.

Конвент в это время как раз обсуждал меры, которыми можно было бы воспрепятствовать восстанию. Он не заметил приготовлений к большому восстанию из-за ежедневно происходивших ввиду раздачи хлеба и общего народного брожения сборищ и не принял никаких мер ни к его предупреждению, ни к его подавлению. Комитеты уведомили Конвент о восстании слишком поздно; Конвент тотчас же объявил свои заседания непрерывными, сделал Париж ответственным за безопасность представителей республики, закрыл все ворота Тюильри, объявил предводителей восставших вне закона, призвал всех граждан секций к оружию и поставил во главе их восемь из своих сочленов, между которыми были Лежандр, Анри ла Ривьер, Корвелеган и другие. Только что вновь выбранные начальники успели выйти из зала Собрания, как извне послышался страшный шум. Одни из ворот были выломаны восставшими, и трибуны наполнились женщинами, кричавшими „Хлеба и Конституцию 93 года!“ Конвент принял их с твердым самообладанием. „Вы своими криками, — сказал им президент Вернье, — нисколько не повлияете на наш образ действия; они не могут ускорить ни на минуту подвоз съестных припасов, а, наоборот, еще больше замедлят его“. Ужасающей силы шум покрыл голос президента и прервал прения. Был отдан приказ очистить трибуны от публики. Тем временем, однако, к внешним воротам пришли из предместий восставшие и, найдя их запертыми, сильно стучали по ним молотками и топорами. Вскоре им удалось выбить ворота, и мятежная толпа ворвалась в самый зал заседаний Конвента.

Зал заседаний превратился тогда в поле битвы. Ветераны и жандармы, которым была вверена охрана зала, призывают к оружию; депутат Оги с саблей в руках становится во главе их, и сначала ему удается отразить нападающих. Некоторых из них даже арестовывают. Однако мятежники, будучи значительно более многочисленными, чем защитники Конвента, через непродолжительное время возвращаются и снова наполняют зал заседаний. В зал вбегает депутат Феро, преследуемый мятежниками, произведшими несколько ружейных выстрелов в самом зале… Между прочим, несколько ружей направляются на Буасси д'Англа, который занял президентское кресло вместо Вернье. Феро бросается к президентской трибуне, чтобы закрыть Буасси своим телом; на него нападают с пиками и саблями, и он падает, тяжело раненый. Инсургенты тащат его в коридор и, принимая за Фрерона, отрубают ему голову и насаживают ее на пику.

Мятежники после этой битвы оказываются овладевшими залом. Большинство депутатов разбегается. В зале остается только несколько членов Горы и Буасси д'Англа, который с покрытой головой, спокойный и нечувствительный ни к оскорблениям, ни к угрозам, не перестает протестовать от имени Конвета против произведенного насилия. Ему подносят окровавленную голову Феро, и он с уважением преклоняется перед ней. Делаются попытки, приставив к груди пики, заставить его пустить на голоса предложения инсургентов, но он всякий раз отвечает на подобные попытки смелым отказом. Члены Горы тем временем овладевают местами около президиума и при рукоплесканиях народа декретируют все параграфы, содержавшиеся в манифесте восстания. Депутат Ромм становится их органом. Бурботта, Дюруа, Дюкенуа и депутата от Марны Приёра они выбирают в особую исполнительную комиссию, а депутата Субрани назначают главнокомандующим над всеми вооруженными силами. Таким образом, они открывают возможность восстановления своего господства. Они издают затем указ о возвращении своих задержанных товарищей, о смещении их врагов, о введении демократической конституции и о восстановлении в своих правах якобинцев. Но при существовавшем положении вещей недостаточно было временно занять зал Собраний, надо было победить секции; только с ними одними могло произойти истинное сражение.