Читать онлайн «Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг.». Страница 81

17 июля последовали первые сильные контратаки со стороны немецких пехотных частей. На следующий день передовые соединения 21-й армии продолжили попытки развить первоначальный успех в направлении Бобруйска. Однако под ударами противника они вскоре были вынуждены перейти к обороне. К 20 июля 21-я армия продолжала вести упорные бои с подходившими частями двух армейских корпусов противника. От попыток наступать на Бобруйск пришлось отказаться, и все усилия были направлены на удержание занятых рубежей. В последующие дни под угрозой полного окружения сильно поредевшие части 63-го корпуса и действовавших совместно с ним дивизий отошли к реке Днепр на участке от Жлобина до Рогачева.

Потери 21-й армии в период с 11 по 20 июля 1941 г. составили 5801 человек, в том числе 989 человек убитыми и 2280 пропавшими без вести[304]. Как мы видим, потери корпуса Петровского в сравнительно успешных наступательных боях были умеренными. По крайней мере потери нескольких дивизий оказываются лишь вдвое больше, чем потери одной 117-й стрелковой дивизии в жлобинской операции двумя неделями ранее.

Действия 21-й армии могли бы быть более эффективными, если бы был грамотнее использован 25-й мехкорпус С.М. Кривошеина или одна из его дивизий. Например, 50-я танковая дивизия на 8.00 16 июля насчитывала 57 танков Т-34 и 50 танков Т-26, мотострелковый полк, зенитный дивизион (12 орудий) и гаубичный полк (18 орудий). Однако по «доброй» традиции мотострелковый и артиллерийский полки были у нее изъяты и переданы 219-й моторизованной дивизии.

Вместо использования в качестве полноценного подвижного соединения дивизия была растащена на небольшие группы танков, которые использовались для… разведки.

Так, 16 и 17 июля была отправлена группа из 3 Т-34 на Пропойск, был потерян один танк.

18 июля была отправлена разведгруппа в составе 11 танков Т-34 на Вовки, не вернулись 4 танка (из них 3 застряли в болоте). В тот же день еще 6 танков Т-34 отправились в разведку в район Машевская Слобода. Три танка подорвались на минах.

19 июля для уничтожения противника в районе Смолица и разведки на Быхов была выслана танковая группа в составе сразу 20 танков Т-34 под командованием командира 50-й танковой дивизии. Из состава этой группы не вернулось 9 танков.

В итоге нескольких подобного рода вылазок было потеряно безвозвратно 14 Т-34 и 18 Т-26. Так в разрозненных атаках на разных направлениях растрачивалось самостоятельное соединение, которое могло стать лидером наступления того же 63-го корпуса Петровского.

25 июля 21-я армия, как и ее сосед на севере — 13-я армия, — были переданы из состава Западного фронта во вновь созданный Ставкой Центральный фронт. Потери 21-й армии в период с 21 по 31 июля 1941 г. составили уже 14 504 человека, в том числе 2356 человек убитыми и 2767 пропавшими без вести[305]. Неясно, какая часть этих потерь была понесена в процессе отхода после контрудара.

Располагавшийся на Днепре город Могилев в начале июля 1941 г. стал одной из позиций, занимаемых прибывающими из внутренних округов войсками. В районе Могилева на восточном берегу Днепра занял оборону 61-й стрелковый корпус (53, 172 и 110-я дивизии) 20-й армии. У города Могилева был оборудован тет-де-пон на западном берегу реки. Однако вскоре 61-й корпус был передан «объединителю осколков» — 13-й армии.

Уже 3 июля на дальние подступы к Могилеву вышли передовые и разведывательные отряды немцев. Вскоре город попал в поле зрения командования группы армий. В оперативной сводке группы армий «Центр» за 11 июля говорилось:

«[4-я танковая] армия, захватив 11.7 ряд новых плацдармов по р. Днепр на участке Могилев, Орша и расширив плацдарм Стар. Быхов (Быхов), Дашковка, создала предпосылку для предусмотренного наступления в направлении Ельня. Пока трудно предвидеть, будет ли это наступление предпринято из района Могилев через Рясна на Ельня или же из района Шклов, Копысь через Горки»[306].

Сообразно этим размышлениям были предприняты конкретные шаги для выбора одного из этих вариантов. На Могилев была развернута 3-я танковая дивизия XXIV корпуса. Уже 11 июля она была в 20 км к юго-западу от Могилева. Утром 12 июля дивизия была на западной окраине города. Традиционно атаку танков предварял мощный удар авиации.

Как вспоминал полковник в отставке Хорст Зобель, служивший в июле 1941 г. в 3-й танковой дивизии, далее произошло следующее:

«3-я танковая дивизия начала атаку против Могилева двумя боевыми группами. Правая боевая группа несколько продвинулась вперед, но затем атака была остановлена из-за сильного сопротивления противника. Левая группа немедленно пришла к катастрофе. Пехота на мотоциклах, которая должна была сопровождать танки, завязла в глубоком песке и не вышла на линию атаки. Командир танковой роты начал атаку без поддержки пехоты. Направление атаки, однако, было полигоном гарнизона Могилева, где были установлены мины и вырыты окопы. Танки напоролись на минное поле, и в этот момент по ним открыли огонь артиллерия и противотанковые пушки. В результате атака провалилась. Командир роты был убит, и 11 из 13 наших танков было потеряно»[307].

Наступление 3-й танковой дивизии на Могилев было остановлено. Зобель также заметил: «Противник оказался намного сильнее, чем ожидалось». Это был один из первых успехов советских войск. В Могилев по этому случаю прибыли корреспонденты центральных газет. Они собственными глазами увидели подбитые танки врага. Снимок кладбища немецкой техники был позднее помещен в «Известиях».

Очередной раунд борьбы за Могилев состоялся с началом немецкого наступления через Днепр. Форсировав Днепр, части XXIV и XXXXVI моторизованных корпусов Гудериана, обойдя Могилев с двух сторон (XXXXVI корпус — севернее, XXIV корпус — южнее города), соединились в городе Чаусы. Тем самым было замкнуто кольцо окружения вокруг оборонявшейся в районе Могилева группировки советских войск.

К 18 июля 1941 г. на подступах к Могилеву выросла система круговой обороны. Как это обычно случалось во времена разгромов и отступлений, оборону города составляли разрозненные и разнородные части и соединения. Ядром обороны была 172-я стрелковая дивизия генерал-майора М.Т. Романова. Помимо нее в Могилеве оборонялись части 110-й и 161-й стрелковых дивизий, а также остатки 20-го механизированного корпуса. Организационно они входили в 61-й стрелковый корпус 13-й армии. Назвать численность гарнизона города ввиду утраты многих документов сейчас довольно сложно. Данные о численности 172-й и 161-й дивизий в донесении Западного фронта о боевом и численном составе за 10 июля 1941 г. попросту отсутствуют. Можно осторожно оценить их численность в 6—10 тыс. человек. 110-я дивизия насчитывала на ту же дату всего 2478 человек[308].

На уровне бытовой логики может возникнуть мысль: «А зачем немцам было его штурмовать? Достаточно было обложить со всех сторон, и защитники сами бы сдались…» Однако вариант «обложить Могилев войсками и ждать у моря погоды» немцев совершенно не устраивал.

В отчете немецкого VII корпуса указывались следующие побудительные мотивы этого решения германского командования: «Штурм становится все более необходимым, поскольку сконцентрированные на плацдарме силы противника представляют собой серьезную угрозу в тылу армии, дают прикрытие с фронта находящимся восточнее Днепра силам противника для ударов на север и юг по флангам XII и IX АК и, наконец, перекрывают важную линию коммуникаций»[309].

Одним словом, Могилев в 1941 г. был классическим «фестунгом», характерным для немецкой стратегии 1944–1945 гг. Оборона этого города лишала немцев крупного узла коммуникаций. В свою очередь, штурм города означал задержку с продвижением вперед, на соединение с танковыми группами, пехоты армейских корпусов.

Наступление двух немецких дивизий на Могилев началось в 14.00 20 июля. Уже первый день боев показал, что кавалерийским наскоком взять Могилев не получится. В отчете VII корпуса по штурму Могилева говорилось: «В течение дня становится ясно, насколько сильную позицию представляет собой могилевский плацдарм. Дивизии обнаружили перед собой мастерски отстроенные полевые укрепления, великолепно замаскированные, глубоко эшелонированные, с искусным использованием всех возможностей организации фланкирующего огня»[310].

Успешный кавалерийский наскок был для немцев, конечно же, гораздо предпочтительнее. Быстрое продвижение вперед за прорвавшимися в глубину советской территории танковыми и моторизованными дивизиями отнюдь не обеспечивало устойчивого снабжения. В отчете VII корпуса указывалось: «Положение с боеприпасами напряженное, армия не может организовать достаточное снабжение. Этот факт не позволяет ожидать быстрого успеха в боях за укрепленный плацдарм».