Читать онлайн «Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг.». Страница 62

В создавшейся обстановке намеченный на 12 июля контрудар стремительно утрачивал свое значение. Более того, он фактически не состоялся. Остатки 186-й стрелковой дивизии приводили себя в порядок. Ее 238-й полк, атаковавший станцию Ловша, успеха не достиг. 214-я стрелковая дивизия, двигаясь с севера, встретила противника в 2 км севернее Городка и ввязалась с ним в бой. Против Полоцкого УРа немцы усилили свои атаки и связали основные силы 174-й дивизии Зыгина. 19-я армия в условиях незавершенного сосредоточения своих сил в районе Витебска под ударами противника начала отходить на восток.

Таким образом, вместо наступления части левого крыла 22-й армии с трудом сдерживали натиск противника. Ни о каком разгроме прорвавшегося на северный берег Зап. Двины противника уже не могло быть и речи. Прорыв обороны противником на Витебском направлении был завершен.

Нельзя сказать, что в стане противника оценка боев за Западную Двину была однозначно положительной. В журнале боевых действий 3-й танковой группы было сказано: «Бои последних дней сопровождались существенными потерями в людях и технике, в том числе в танках. В связи с этим встал вопрос, не следовало ли сделать наступление через Двину очередным этапом операции, в начале которого должны были действовать пехотные дивизии, чтобы подвижные соединения могли потом двигаться на Москву свежими силами»[242].

Такой вариант рассматривался как в штабе группы армий «Центр», так и в 9-й армии, т. е. подтянуть пехотные соединения и атаковать советскую оборону на Западной Двине сразу крупными силами. Тем не менее принятое решение было сочтено правильным. В журнале боевых действий группы Гота указывалось: «Командование 3-й тгр вместе с командованием группы армий и 4-й ТА считало необходимым при любых обстоятельствах попытаться осуществить переправу через Двину, прежде чем противнику удастся организовать хорошо подготовленную оборону рубежа Двины. Понесенные при этом потери в офицерах, танках и грузовиках следовало считать неизбежными, даже если при дальнейшем продвижении к Москве их будет не хватать. Не следовало бояться использовать подвижные соединения для наступления через реку, поскольку все зависело от того, удастся ли использовать выигрыш во времени и не застрять».

Тем не менее Гот позднее в мемуарах с видимым сожалением написал: «Сейчас следует сказать, что было бы целесообразнее сосредоточить усилия танковых частей на одном участке. «Перешеек» между Оршей и Витебском, где в июле 1812 года русские дали сражение французскому императору, имел все же ширину 70 километров, так что пространства для действий трех танковых дивизий было вполне достаточно. Если бы трем танковым дивизиям была поставлена задача наступать через этот «перешеек», а моторизованным дивизиям — прикрыть их на Западной Двине, на участке Улла — Витебск, то успех был бы несравненно большим, чем это получилось, когда силы, распыленные на 130-километровом фронте, наносили удар в двух местах»[243].

В стане советского руководства, впрочем, тоже не было единства мнений. В течение уже семи дней части 22-й армии на всем фронте вели напряженные бои, оказывая упорное сопротивление наступавшему противнику. Растянутость фронта привела к прорыву обороны армии. Создалась угроза полного окружения и разгрома ее войск по частям. Дальнейшее сопротивление на занимаемом рубеже, несмотря на то что Полоцкий УР еще держался, угрожало тяжелыми осложнениями в ближайшие несколько дней. Учитывая это, командарм-22 Ершаков доносил Главнокомандующему Западного направления:

«В связи с растянутостью фронта и малочисленным составом частей имеются разрывы в линии фронта на правом фланге оз. Свибло, оз. Лисно (45 км). На левом фланге, между ст. Горяны, Городок на фронте 50 км, где обороняются остатки 186-й дивизии.

Во избежание разрыва армии на две группы и в целях сокращения общей протяженности фронта, а отсюда возможности создания резервов для нанесения контрударов противнику прошу:

а) разрешить отвести части армии на оборонительный рубеж ст. Забелье, оз. Усвоя, оз. Езерищево, оз. Сенница;

б) все боевые и хозяйственные сооружения Полоцкого УРа взорвать…

Отход войск армии прошу разрешить начать в ночь с 14 на 15 июля 1941 года».

Однако ответ последовал только 16 июля. В нем Главнокомандующий Западного направления согласился с выводами командарма-22 и указал: «Задержка 174 дивизии в Полоцком УРе недопустима, требуется немедленная перегруппировка этой дивизии на левый фланг для активных действий. Особенное внимание должно быть уделено крепости и активности ваших флангов и активность на Витебск для соединения с 19-й армией в районе Витебска. Приказываю спокойно, изматывая противника, последовательно отводить армию…».

Таким образом, только через два дня после доклада Ершакова он получил разрешение на отход от вышестоящего командования. Однако независимо от наличия или отсутствия приказов и разрешений сверху войска 22-й армии отходили на восток под нажимом противника. На Себежском направлении под ударами пехоты группы армий «Север» была потеряна Идрица. 112-я и 98-я стрелковые дивизии оставили рубеж Западной Двины. 214-я пехотная дивизия вела упорные бои за Городок.

Положение в Полоцком УРе впервые стало угрожающим в том смысле, что немецкая пехота была готова прорвать его оборону таранным ударом. К 13 июля на южном фасе укрепрайона сосредоточился VI армейский корпус немцев в составе двух дивизий. Были подтянуты тяжелые орудия калибром до 240 мм. Целый армейский корпус немцев был куда более серьезным противником, нежели одна моторизованная дивизия (с двумя полками мотопехоты). Удар немецкой мотопехоты ДОТы «линии Сталина» с успехом выдержали. Пехотные дивизии с более сильным артиллерийским звеном и более многочисленной пехотой (три полка) были куда более опасным противником. Полоцкому УРу предстояло спеть свою лебединую песню.

В 6.00 утра берлинского времени 15 июля загремела артиллерийская подготовка. В течение часа артиллерия VI армейского корпуса расстреливала ДОТы. По воспоминаниям военного врача из 6-й пехотной дивизии Генриха Хаапе, удивление вызывал сам факт, что русские сооружения продолжали стоять в этом огне. Когда артиллерия перенесла огонь в глубину, немецкие штурмовые группы начали борьбу за ДОТы. Применяя огнеметы и подрывные заряды, только 18-й полк 6-й пехотной дивизии к середине дня уничтожил пять ДОТов. Гарнизоны ДОТов сражались с ожесточением, в плен к немцам попало только несколько тяжелораненых бойцов. Всего за день боев VI корпус отчитался о 32 ДОТах «новейшей конструкции»[244], 17 ДОТах типа Б и 30 прочих бетонированных сооружениях. Прорвав оборону южного фаса УРа, немцы вышли к южной части Полоцка. В 13.34 берлинского времени прогремели мощные взрывы — это советскими саперами были взорваны мосты через Западную Двину. Вскоре последовал еще один мощный взрыв — была подорвана городская нефтебаза. Одновременно XXIII армейский корпус продолжил штурм участка Полоцкого УРа на северном берегу Двины. Оборона здесь была взломана, и 86-я пехотная дивизия уже в середине дня 15 июля входит в Полоцк с севера. Отход советских войск из Полоцка происходил в ночь с 15 на 16 июля. Части 174-й стрелковой дивизии комбрига Зыгина начали отходить в направлении Невеля. Последний участок «линии Сталина» в Белоруссии был оставлен. Нельзя не отметить, что немцы были вынуждены брать его с боем и нести потери даже в условиях глубокого обхода флангов дивизии Зыгина.

Как это часто случается, отход привел к потере связи между штабом 22-й армии и подчиненными ей соединениями. Связь с 51-м корпусом была полностью потеряна, связь с 62-м корпусом поддерживалась с перебоями. Дивизии не имели связи со штабами корпусов и изредка по радио или «делегатами связи» сообщали о своем положении. Основной целью отхода было сокращение обороняемого фронта с выводом в резерв двух стрелковых и одной танковой дивизии (170-й и 179-й сд, 48-й тд). По мысли командующего, последние после отвода на доукомплектование могли быть скоро вновь введены в бой.

Однако отходящим советским стрелковым частям предстояло посоревноваться в подвижности с немецкими подвижными соединениями LVII моторизованного корпуса. Этот корпус танковой группы Гота был оставлен на вспомогательном по отношению к Смоленску направлении. По большому счету, это был не трезвый расчет, а месть за упорное сопротивление в начале июля.

Быстрое развитие боевых действий поставило армии второго стратегического эшелона перед необходимостью уже с 3 июля войти в непосредственное соприкосновение с наступавшими германскими войсками. Развивая наступление на Лепельском направлении, немцы уже вечером 2 июля мощным артиллерийским огнем вынудили к отходу пограничный отряд, охранявший переправы в районе Березино (западнее Лепеля). Сам Лепель прикрывался сводным отрядом курсантов минометного училища, Виленского пехотного училища и 103-го противотанкового дивизиона. Мосты в Лепеле были взорваны. Однако, как это чаще всего случалось, взорванные мосты не стали для немцев причиной длительной задержки. 3 июля немецкая мотопехота форсировала Березину юго-западнее Лепеля, и к исходу дня город был оставлен советскими войсками. В район Лепеля вышли 7-я и 20-я танковые дивизии 3-й танковой группы. От Лепеля немецкие танки направились к Полоцку и Витебску.