Читать онлайн «Родная старина». Страница 199

Любопытна также дума о Марусе Богуславке.

На Черном море, на белом камне стояла каменная темница, а в ней томилось 700 казаков – бедных невольников; тридцать лет уже не видят они ни света божьего, ни солнца праведного. И приходит к ним «девка-бранка» (т. е. пленница), Маруся Богуславская, поповна, и говорит: «Казаки, бедные невольники!.. Угадайте, что за день теперь в земле христианской?» – «Почем же знать мы можем, Маруся. 30 лет мы в неволе, света божьего, солнца праведного не видим!» И говорит им снова Маруся: «Казаки вы, бедные невольники! Ведь сегодня в земле христианской Великая суббота, а завтра святой праздник, Великий день (Светлое Христово воскресенье)». Услышавши это, казаки припали белым лицом к сырой земле, Марусю-поповну Богуславку кляли-проклинали: «Чтоб тебе, Маруся, не было счастья и доли за то, что ты нам сказала о святом празднике, Великом дне!» – «Не браните меня, казаки, бедные невольники, – сказала Маруся, – и не проклинайте; как будет господин наш выезжать к мечети, он отдаст мне ключи от темницы на руки, тогда я приду к вам и выпущу всех вас». Так и случилось. Выпустила казаков Маруся и сказала им: «Казаки, бедные невольники! Убегайте теперь в города христианские. Только прошу я вас, одного города Богуслава не минайте, моему отцу и матери знать давайте. Пускай отец не сбывает своего добра-имущества, пусть не собирает больших денег, чтобы выкупить меня: я уже потурчилась, побасурманилась!»

Дума заключается горячей мольбой к Богу от невольников: «Ой вызволи (освободи), Боже, нас всех, бедных невольников, от тяжкой неволи, от веры басурманской, в край веселый, в мир крещеный! Услышь, Боже, искреннюю мольбу нас, бедных невольников!»

Казачество в степной Украине по Днепру и его притокам год от году росло. Со времени Люблинской унии особенно усиливается прилив населения в степи. В это время польско-литовское правительство и дворяне сильно хлопочут о прикреплении крестьян к земле, положение их ухудшается, и побеги становятся все чаще и чаще. Степное приволье манит беглецов со всех сторон, и степи быстро заселяются. Но тучная степная почва, как сказано уже раньше, привлекает и дворян-панов, понявших всю выгоду земледельческого промысла; стремятся и они завладеть приднепровскими землями, выпрашивают себе у правительства грамоты на них. Поселенцам, раньше занявшим эти земли, приходилось или снова подчиняться помещичьей власти, или уходить от нее бездомными скитальцами дальше, поближе к татарам. Понятно, какую вражду к панам уносили эти любители свободы.

Не только крестьяне-беглецы и свободные земледельцы и промышленники, спасавшиеся от закрепощения, уходили в степи, но нередко шли сюда казаковать мещане [горожане] и шляхтичи, мелкие дворяне, служившие в тех вооруженных отрядах, какие окружали обыкновенно южно-русских и литовских панов, и польские солдаты, и жолнеры, кроме войны да грабежа, ничего не знавшие.

Буйная казацкая вольница, беспрерывно ездившая «шарпать» (грабить) турецкие берега, не прекращавшая борьбы с татарами, вызывала много неприятностей польскому правительству, султан беспрестанно корил его за своевольство и разбои казаков; не раз эти разбои выставлялись причиною войны. Напрасно польское правительство отказывалось от всякой связи с казаками, называя их степными разбойниками; султаны не принимали этих доводов, они знали, что с польским войском в случае войны почти всегда были казаки, – знали, что на них возлагалась степная сторожевая служба.

Польский король Стефан Баторий первый задумал прибрать казаков к рукам, обратить эту буйную вольницу в покорную силу Польши. Для этого он велел выделить всех лучших казаков и занести их в список (реестр), а остальных приписать к крестьянству. Всех реестровых казаков набралось 6 тысяч; они были разделены на шесть полков (Переяславский, Черкасский, Каневский, Белоцерковский, Корсунский и Чигиринский). Полкам этим, занимавшим целые области, по городам которых они получали название, давалось право выбирать самим свою старшину, т. е. начальников. Полк распадался на сотни, курени и околицы. Местом жительства главного начальника (гетмана), столицею казацкою был признан город Трахтемиров. Казаки обязывались вполне повиноваться своему начальству и охранять границу.

Каждый казак должен был иметь лошадь, ружье, пику и получал в год червонец жалованья и кожух (тулуп). Предводителю казаков король прислал особые знаки гетманского достоинства: королевское знамя, бунчук (булаву с конским хвостом), начальнический жезл, или булаву, и войсковую печать. Все казаки, не попавшие в реестр, должны были считаться простыми крестьянами. Очевидно, король думал своим распоряжением ослабить казацкое войско, уменьшить число настоящих казаков и притом вольных воинов обратить в своих наемников. Но затея эта ему не удалась: хотя и нашлись охотники получать королевское жалованье, но немного набралось желающих из вольных казаков обратиться в крестьян.

В одной украинской песне так вспоминается о Стефане Батории. Собирает гетман раду и говорит: «Вот, братцы, король прислал нам великий дар: золотую булаву, серебряную хоругвь (знамя) и косматый бунчук.

Хочет он, братцы, храбрые мои товарищи, чтобы мы ему, королю, верно служили, поляков не били и с ними как с родными братьями жили. Пусть, говорит он, твои казаки-товарищи служат мне верой и правдой, а если не будут мне служить верой и правдой, то я пришлю им не такой подарок, – бедою тяжкой, невыносимой порадую я их тогда!» Казаки на это так отвечали гетману: «Король польский нам великий подарок прислал, чтобы мы служили ему верой и правдой, а если не послужим, то и бедой какой-то нас порадует! Какою же это бедою? Уж не свободой ли? Если свободою, то нам, казакам, иных даров и не надо». Сказавши это, казаки замолчали…

Эта песня, сложилась ли она в народе или какой-либо книжный человек, украинец, придумал ее, прекрасно выражает задушевную мысль и чувство казацкой вольницы. Свобода, воля, такая же широкая, беспредельная, как та бесконечная степь, какая раскинулась пред глазами казака, – вот что было задушевною мечтою его!..

Наряду с реестровыми казаками (лейстривиками), несмотря на все усилия польского правительства, продолжали действовать казаки свободные, не попавшие в реестр. Они выбирали сами себе вождей, которые по-прежнему водили их на татар, на турок, а затем и на поляков…

Чем сильнее паны притесняли крестьян, стараясь их всеми мерами прикрепить к земле и закабалить, тем больше беглецов скоплялось и в Запорожской Сечи, и по степным окраинам. Мирному люду, крестьянам, да не только им, но и всем промышленникам, в пределах Речи Посполитой жилось очень незавидно. Здесь всякими правами и преимуществами пользовались паны. Богатейшие из них жили настоящими владетельными князьями, и для них никакие законы, никакие суды не были страшны, – творили эти паны, что хотели. Мелкие дворяне-шляхтичи тоже пользовались всякими вольностями, с презрением смотрели на «хлопов», т. е. на народ, презирали всякий труд, только военное дело считали для себя почетным, подходящим занятием и в то же время по бедности своей большей частью пресмыкались пред богатыми магнатами, шли к ним на службу в те отряды, какие обыкновенно магнаты держали при себе. Паны беспрестанно между собой враждовали и вели усобицы, «делали наезды» друг на друга. Соберет пан свою военную команду, шляхтичей и вооруженную челядь и нагрянет невзначай на владение своего соперника, и пойдет тут грабеж и погром: увозят ценные вещи, угоняют и панский скот, да разом и крестьянский. «Хлопам», конечно, доставалось тут пуще всего, спуску никому не давали; недаром сложилась на Украине пословица: «Паны дерутся, а у хлопов чубы болят». Насилие и грабежи, таким образом, паны производили не хуже украинских казаков или татар. Жизнь «хлопа» ни во что не ставилась: довольно сказать, что любой пан имел право не только всячески истязать, но даже убить своего крестьянина. Понятно, почему эти хлопы толпами бежали на Украину, понятно также, почему год от году росла казацкая сила и крепла непримиримая вражда к Польскому государству с его панским строем.

После Люблинской унии, в конце XVI в., начались враждебные движения казаков против Польши, которые становились все грознее и грознее. В 1593 г. явился у казаков смелый вождь – Косинский; родом был он шляхтич русской веры. Он кликнул клич, и к нему стала со всех сторон стекаться казацкая вольница. Немало собралось у него удальцов, готовых на все. Выслан был военный отряд разогнать скопище мятежных казаков, но Косинский разбил его. Восстание быстро разрасталось. Казаки нападали на панские и шляхетские дворы, грабили и беспощадно опустошали их, особенно старательно истребляли разные дворянские документы и грамоты, казаки со злобой и ненавистью всегда относились к тому, что поддерживало и давало права панству, господству одних над другими. Повсюду в панских имениях хлопы, почуяв свободу, приставали к казакам и помогали им грабить своих господ…