Читать онлайн «Основания русской истории». Страница 114

3 Менгес К.Г. Восточные элементы в «Слове о полку Игореве». Л., 1979, с. 171-174; Баскаков Н.А. Тюркская лексика в «Слове о полку Игореве». М., 1985,с.147-149.

и тот факт, что все русско-половецкие княжеские браки (как и половецко-грузинский брак Давида IV Строителя) связаны почти исключительно с Шаруканидами, тогда как на долю Асеновичей выпало создание Второго Болгарского царства, а дочь одного из них, Калояна, стала в 1207 г. женою Генриха, короля эфемерной Латинской империи4. Итак, что же мы знаем о них?5

«Того же лета (6686 - А.Н.), месяца августа, придоша иноплеменницы на Рускую землю, безбожнии измаильтяне, окаянные агаряне, нечистые исчадия делом и нравом сотониным, именем Концак, злу начальник, правоверным христианам, паче же всем церквам, идеже имя Божье славится, сими же погаными хулится, то не реку единым хрестьяном, но и самому Богу враги; то аще кто любит враги Божья, то сами что приимут от Бога?» [Ип., 612]. Пробегая глазами слова проклятий, в которые монах-летописец облек известие об очередном военном столкновении Руси со Степью в 1178 г., современный читатель воспринимает содержа-

4 Робер де Клари. Завоевание Константинополя. М., 1986, с. 79 и 158; И.Божилов датирует это событие 1211 г. (Божилов И. Асеновци (1186-1460). Генеалогия и просопография. София,.1985, с. 72,93-94).

5 Для истории половцев наиболее важны следующие работы: Тизенгаузен В.Г. Сборник материалов, относящихся к истории Золотой Орды, т. I. СПб., 1884; Голубовский П.В. Печенеги, торки и половцы до нашествия татар. История южнорусских степей 1Х-ХШ вв. Киев, 1884; он же. Половцы в Венгрии. // Университетские известия. Киев, 1889, 12, с. 45-72; Расоеский Д.А. Половцы. // 8К, Ргаhа, (VII, 1935, 8. 245-262; VIII, 1936, 8.161-182; IX, 1937, 8. 71-85; X, 1938, 8. 155-178; XI, 1939, 8. 95-128); Кудряшов К.В. Половецкая степь. Очерки исторической географии. М., 1948; он же. О местоположении половецких веж в Северном Причерноморье в XII в. // ТИЭ, новая серия, т. 1. М.-Л., 1947, с. 98-112; Федоров-Давыдов Г.А. Кочевники Восточной Европы под властью золотоордынских ханов. М., 1966; он же. Общественный строй Золотой Орды. М., 1973; Плетнева С.А. Половецкие каменные изваяния. М., 1974 (Археология СССР. Свод археологических источников. Вып. Е4-2); Добродомов И.Г. О половецких этнонимах в древнерусской литературе. // Тюркологический сборник. 1975. М., 1978, с. 102-129. Добролюбский А.О. Кочевники северо-западного Причерноморья в эпоху Средневековья. Киев, 1986. Последняя по времени книга С.А.Плетневой (Плетнева С.А. Половцы. М., 1990), к сожалению, наряду с обобщением накопленного материала, содержит много странных положений (напр., об образовании «новых этносов» внутри половцев, об антропологических «определениях» и др.) и просто фантазий (о походах Владимира Мономаха «за Дон и за Яик», о «поминальных храмах со статуями» у половцев и пр.).

щуюся в них информацию как нечто естественное, поскольку она отвечает сложившемуся стереотипу мышления. Мы привыкли считать половцев «погаными», т.е. не только «язычниками», но и «нечистыми»; привыкли считать их «безбожными» т.е. агрессорами и насильниками, врагами христианства и даже мусульманами, поскольку они названы «сынами Измаила» и потомками его матери Агари. И вот тут поневоле задумаешься: а так ли это?

Что в ХI-ХIII вв. половцы не были мусульманами, известно достаточно определенно. Более того, можно утверждать, что всё это время они служили надежным живым щитом для славян и грузин от исламской экспансии с востока. Но были ли они язычниками, как считает большинство исследователей?

В самом деле, что несет в себе определение половцев «погаными», которое мы, не задумываясь, повторяем за летописцем и за позднейшими переработчиками «Слова о полку Игореве» на протяжении уже многих столетий? Язычники? Не-христиане? С формальной стороны, вроде бы, всё верно. Однако напрасно искать в летописях хотя бы намёк на религиозные воззрения половцев. Вряд ли это случайно. Пусть скупо, но летописи рассказывают о былом язычестве славян, обычаях «сыроядцев», обрядах евреев и мусульман, приходивших обращать Владимира Святославича в свою веру. По летописям мы можем представить себе даже «черную веру» монголов. А вот о религии народа, с которым Русь жила бок о бок на протяжении трех веков и даже успела породниться, ничего не находим.

Удивляет и другое обстоятельство. Иноверие народов воспринималось монахами-летописцами довольно безразлично, даже если те оказывались такими серьезными врагами, как печенеги или монголы. В чем же причина столь гневных филиппик по адресу половцев, напоминающих более поздние обличения Церковью «папежников»-католиков или старообрядцев? Подобную злобу и нетерпимость обычно вызывают не приверженцы чужих религий, а свои еретики и отступники. В таком случае летописцы совсем не случайно умалчивают об их вере, не приводя никаких доказательств их язычества, кроме «поганости» («ядуще мертвечину и всю нечистоту, хомякы и сусолы, и поимають мачехы своя и ятрови» [Ип., 11-12]), аналогично деревлянам, радимичам, вятичам, северо и даже кривичам, о которых сказано, что они «живяху в лесе, якоже всякыи зверь, ядуще все нечисто» [Ип., 10]. Вот почему, столкнувшись с очередным каскадом проклятий в летописях, невольно задумываешься: уж не были ли половцы христианами?

И не просто христианами, а христианами-еретиками.

Однако прежде чем ставить вопрос о конфессиональной принадлежности половцев, посмотрим, чем располагает в этом плане современная наука, в первую очередь - археология.

За последнее время археологами проведена большая работа по изучению погребальных памятников кочевых народов Средневековья. И всё же, как признают сами ученые, им до сих пор не удается выделять с достоверностью из массы тюркских погребений - древнебулгарских, печенежских, торческих, ясских (аланских), половецких, - представителей определенного этноса. Слишком все они похожи друг на друга в своем погребальном ритуале, украшениях, вооружении, одежде, как были похожи когда-то в языке и образе жизни.

Сложность заключена и в том, что названия "печенеги", "торки", "половцы" в конечном счете оказываются только условными ориентирами в пространственно-временном потоке народов, периодически заполонявших южно-русские степи в своем движении с востока на запад. При этом каждый раз происходила смена не всего населения, а лишь какой-то его части, отмеченная именем пришлого народа, который в глазах соседей олицетворял подчиненный ему конгломерат племен, продолжавших жить по своим обычаям и поклонявшихся своим богам. То же произошло и с термином "половцы/плавцы", которым сначала восточные, а затем и некоторые западнославянские народы со второй половины XI в. стали обозначать как собственно половцев (куманов), представленных сравнительно небольшой и, по-видимому, не однородной этнической группой со своей культурой, религией и антропологическим типом, так и огромный массив разноликих степных народов, имеющих свои обычаи, свои верования, свой лексический фонд и антропологические особенности, подпавший власти половцев. Прежние обитатели степей признали над собой господство нового этноса, покорились ему, но продолжали существовать в качестве обособленных родовых объединений. Поэтому в «эпоху половцев», отмечаемую с середины XI по начало XV в., т.е. когда они и пришедшие из казахстанских степей родственные им кипчаки стали основным этническим массивом Золотой Орды, внутри этого массива продолжали существовать этносы предшествующих времен, лишь формально причисляемые к куманам/кыпчакам.

Еще труднее для ХI-ХIII вв. в массе схожих кочевнических погребений определить христианское захоронение. С тех пор, как в Среднем Поднепровье прекратили сжигать покойников, отличить славянина от тюрка-кочевника стало возможным только по конструкции могильной ямы, по костям коня и положенным в могилу вещам, впрочем, не всегда. Крест как отличитель-

ная особенность христианских погребений встречается далеко не всегда даже в городских некрополях этого времени. Всё остальное - оружие, украшения, одежду и доспех, сосуды с заупокойной пищей, - славяне продолжали ставить и класть в могилу еще долгое время спустя после всеобщего крещения, поскольку рядом с христианством продолжало существовать язычество со своими святилищами, жрецами, жертвами и культом6.

Однако могут ли кости коня, с которым половец не расставался при жизни, который был ему дороже брата, свидетельствовать о «язычестве» его хозяина? Нет, конечно. Тогда что же остается? Только «каменные бабы», которых, по свидетельству Г.Рубрука, приведенному выше, половцы ставили на своих могилах и которым, по свидетельству Низами, «поклонялись» в самом прямом смысле? Но можно ли считать эти знаки внимания и почтения - идолопоклонничеством, даже если возле таких изваяний археологи порою находят остатки жертвоприношений? В таком случае, к язычникам можно причислить и большую часть христианских народов Европы, в особенности славян, на кладбищах которых (особенно сельских) можно найти на могилах скорлупу яиц, рассыпанную крупу, конфеты, печенье, цветы, - всё то, что является зримым свидетельством памяти живых, навещающих своих усопших близких.