Читать онлайн ««Всадники в сверкающей броне»: Военное дело сасанидского Ирана и история римско-персидских войн». Страница 46

Восточная армия империи вновь перехватила инициативу, и, казалось бы, ситуация на границе с Персией должна была стабилизироваться. Однако позиции Филиппика как главнокомандующего восточной армией сильно пошатнулись. Одной из причин, бесспорно, стала неудача под Хломароном. Однако, как показали последующие события, это не была катастрофа, и армия Филиппика сумела взять реванш за свое поражение. Значит, существовали какие-то другие факторы, игравшие не в пользу стратига. Скорее всего, они были связаны с близким окружением императора, нашедшим повод приструнить не в меру удачливого и чересчур ретивого полководца. Косвенно об этом говорит тот факт, что вместо руководства подготовкой армии к новым сражениям ранней весной 588 г. Филиппик отправился не куда-нибудь, а в Константинополь. Стратигу явно стало известно о каких-то интригах при дворе, направленных против него, и поездку в столицу он предпринял с целью вернуть расположение императора. Но уже через несколько дней пути Филиппик получил сообщение, круто изменившее его судьбу: не дожидаясь прибытия военачальника в Константинополь (а возможно, и предупреждая это событие), Маврикий сместил его с поста главнокомандующего восточной армией и назначил на эту должность Приска.

Будучи опытным царедворцем и понимая, что на данный момент кардинально изменить ситуацию ему не удастся, Филиппик решил сделать все возможное, чтобы осложнить судьбу своему преемнику. С этой целью он отправил Ираклию письмо с указанием обнародовать изданный недавно императорский эдикт о сокращении на четверть жалованья воинам и содержания войска. Сам Филиппик знал об указе раньше, но считал невыгодным для себя доводить содержание документа до своих солдат. Отдав эти последние распоряжения, смещенный стратиг направился в Константинополь и стал выжидать.

Еще по пути к месту назначения Приск приказал ожидавшему его войску собраться в Монокарте. Вскоре туда прибыл и он сам. Вышедшая из города армия встречала нового командующего в трех милях от Монокарта, но первое знакомство воинов со своим новым командиром было омрачено возникшим по вине самого стратига инцидентом. Дело в том, что, согласно старинной традиции, новый командующий при первой встрече с вверенным ему войском должен был спешиться и, проходя вдоль выстроившихся солдатских шеренг, радушно приветствовать воинов. Однако Приск (то ли по незнанию, то ли из-за своего высокомерия) не сделал этого, чем вызвал сильную, но пока еще глухую неприязнь у подчиненных.

Через несколько дней недовольство из тайного стало явным. Среди воинов распространилась новость о сокращении довольствия, и в войске вспыхнул открытый мятеж. Солдаты с кольями и камнями в руках двинулись к палатке Приска и окружили ее. Со всех сторон в адрес стратига неслись крики и угрозы. Поняв наконец, что происходит, Приск попытался успокоить разбушевавшихся воинов путем уговоров, но этим разъярил толпу еще больше. С огромным трудом и риском для жизни Приску удалось избежать опасности. Выручило полководца то, что у одного из сопровождавших его императорских телохранителей оказался оседланный конь. Вскочив в седло и едва успевая уворачиваться (не всегда, впрочем, успешно) от летевших в него камней, Приск бросился вон из лагеря. Прискакав в Константину, стратиг тут же подготовил письменное распоряжение о выдаче своим воинам довольствия в полном объеме без всяких сокращений.

Однако приказ командующего не возымел ровно никакого эффекта: бунт в войске продолжался. Вскоре известия о мятеже в восточной армии достигли столицы. Маврикий, узнав о событиях в Месопотамии, попытался исправить положение возвращением на должность стратига Филиппика (благодаря интриге которого в значительной мере и возникла сложившаяся ситуация), однако и это решение не было встречено воинами с энтузиазмом: они поклялись, что не примут Филиппика в качестве командующего. Оставалось последнее, многократно испытанное и самое надежное средство — задобрить взбунтовавшихся солдат щедрыми денежными раздачами. С этой целью на восток с большой суммой денег император направил Аристобула — «куратора царских домов».

Тем временем военная обстановка на границе резко обострилась. Используя создавшееся положение, персы практически безнаказанно совершали нападения на византийскую территорию, подвергая грабежу пограничные районы. Местное население в результате страдало и от вражеских, и от своих солдат: и те и другие одинаково беззастенчиво разоряли хозяйство приграничных провинций. Однако даже среди всеобщего хаоса в византийском войске нашлись командиры, способные своим авторитетом оказать влияние на ход событий. Одним из них оказался Герман, дукс Дамаска, которого сами восставшие солдаты избрали своим командиром. Сумев собрать под своим началом примерно тысячу боеспособных воинов, Герман быстрым маршем подошел к Константине, отбросил от города осаждавших его персов, а затем, пополнив свой отряд новыми силами и доведя его численность до четырех тысяч человек, сам вторгся во владения Сасанидов и подверг грабежу находившиеся вблизи границы селения персов. К этому времени в Монокарт прибыл и Аристобул. Успех Германа и захваченная добыча в сочетании с денежными раздачами Аристобула смягчили настроение солдат. Умиротворенное войско вновь было готово к боевым действиям.

Армия разделилась на две части: одна из них двинулась к Мартирополю с целью предотвращения его возможного захвата персами, другая же перешла границу и собиралась вторгнуться в персидские владения в Месопотамии. Однако персам стало известно о планах Германа, и оказавшаяся на вражеской территории византийская армия была встречена персидскими войсками под командованием Марузаса. Поняв, что внезапного вторжения не получилось и дальнейшее продолжение боевых действий чревато как минимум серьезными потерями, византийцы двинулись обратно, рассчитывая соединиться со стоявшей под Мартирополем армией для организации совместной обороны. Персы преследовали отступающих по пятам, стремясь не допустить объединения двух армий, однако это им не удалось, и под Мартирополем Марузас был вынужден вступить в сражение с объединенным византийским войском. Об ожесточенности битвы говорит тот факт, что в ней погиб сам командующий персидской армией. Она была разбита, более трех тысяч персов (включая командиров обоих флангов сражавшегося войска) оказалось в плену. Спаслось лишь около тысячи воинов, которым с огромным трудом удалось прорваться к Нисибису.

Воодушевленное одержанной победой, а еще больше — размерами захваченной добычи, византийское войско решило вернуть расположение басилевса. Маврикию была послана значительная часть добытых во время похода ценностей, попавшие в руки византийцев боевые знамена противника и, в качестве особо ценного трофея, голова Марузаса. Естественно, не был заинтересован в продолжении противостояния и сам император. Итогом стало окончательное примирение войска и Маврикия, весной 589 г. в городке Литабры при посредничестве архиепископа Антиохии Григория командиры стоявшей на востоке армии признали Филиппика своим командующим.

В то время, когда византийцы решали проблемы, связанные с преодолением последствий возникшего в армии мятежа, персам удалось добиться крупного успеха: ими был взят Мартирополь. Это случилось благодаря измене одного из авторитетных жителей города по имени Ситтас. Он вступил в тайные переговоры с персами и предложил им следующий план: под видом перебежчиков направить в Мартирополь 400 хорошо вооруженных воинов с тем, чтобы, оказавшись внутри города, они захватили его и отворили ворота остальному персидскому войску. При появлении под стенами Мартирополя мнимых перебежчиков Ситтас в свою очередь начал горячо убеждать горожан впустить персов. Предложение Ситтаса было, безусловно, заманчиво: гарнизон города получал хорошее подкрепление. Влияние Ситтаса и его доводы оказались сильнее соображений безопасности. В результате Мартирополь был внезапно и практически бескровно захвачен персами.

Узнав о захвате Мартирополя, Филиппик подступил к городу, намереваясь отбить его у персов. Сюда же подошло и персидское войско во главе с одним из представителей знатного рода Суренов, члены которого традиционно являлись военачальниками в Иране, начиная еще с парфянской эпохи (достаточно вспомнить, что парфянская армия во главе с одним из Суренов еще в 53 г. до н.э. уничтожила римское войско Марка Лициния Красса, а в последующие столетия парфянские, а затем и персидские войска под командованием Суренов неоднократно воевали с империей). Кроме того, к Мартирополю в срочном порядке была переброшена еще одна армия персов, возглавляемая Афраабом.

Разыгравшаяся под стенами Мартирополя битва носила ожесточенный характер. Ярким показателем драматизма сражения стала гибель командующего персидской армией. И хотя обе стороны понесли тяжелые потери, победа все же оказалась на стороне персов. Византийцы потерпели сокрушительное поражение.