Читать онлайн «Военно-морское соперничество и конфликты 1919 — 1939». Страница 68

Поначалу республиканский флот возглавлял Центральный Комитет, руководил которым капитан 1-ro ранга Педро Прадо, а роли «коллективных командиров» кораблей играли корабельные комитеты. Правительство Хираля сильно недооценило потребность в квалифицированных командных кадрах. Оно считало, что нехватку офицеров можно восполнить путем вербовки судовых офицеров гражданского флота, призыва резервистов, выдвижения способных унтер-офицеров на младшие офицерские должности.

Так же, как и в армии, одни офицеры флота остались в расчете на повышение в чине или в должности, другие же не хотели расставаться с уже достигнутым служебным положением. Те и другие служили, как умели, однако среди верных республике морских офицеров отсутствовали яркие индивидуальности. Нехватка офицеров высшего и среднего ранга, отсутствие среди тех, кто был, талантливых командиров сочетались с колоссальным падением дисциплины на кораблях.

Среди их экипажей очень большое влияние приобрели анархисты. Вследствие этого обстоятельства революционных энтузиазм повсеместно сочетался с такими недопустимыми на войне явлениями, как митинговщина, обсуждение приказов, пренебрежение морским церемониалом, несоблюдение правил противопожарной безопасности (советские специалисты позже вспоминали, что видели матросов, куривших не только возле пороховых погребов, но и в самих погребах!).

Иногда дело доходило до вооруженных стычек между матросами-анархистами и матросами — сторонниками других партий, что самым пагубным образом влияло на сплоченность судовых команд. Боевая учеба оказалась начисто заброшенной, полностью отсутствовала координации действий флота с сухопутными войсками и авиацией. Поэтому нет ничего удивительного в том, что, несмотря на значительный боевой потенциал, республиканский флот не добился никаких существенных успехов. Яркий пример — линкор «Jaime I». Тот бардак, который царил на этом мощном корабле, обусловил ничтожные результаты его боевой деятельности и трагический конец.

Довольно быстро правительство поняло, что флот нуждается в четкой организации и в мерах по поддержанию высокой боевой готовности, иначе нечего и мечтать о решении им сколько-нибудь важных задач.

Первым шагом на пути наведения порядка стало учреждение 2 сентября 1936 года должности командующего флотом и создание штаба ВМФ. Командующим был назначен капитан-лейтенант Мигель Буиса (Miguel Buiza), начальником штаба капитан 2-ro ранга Луис Хункверра (Luis Junquerra). После образования корпуса политических комиссаров были ликвидированы судовые комитеты (ноябрь 1936 г.) и распущен ЦК флота, а главным политическим комиссаром флота стал социалист Бруно Алонсо (Bruno Alonzo)[47].

Необходимость прорыва блокады мятежников в Бискайском заливе стала главной причиной отправки на север республиканской эскадры. Кроме того, она должна была доставить оружие и снаряжение для астурийских и басконских войск.

Впрочем, с оперативной точки зрения поход на север был не слишком удачным решением. Пришлось полностью прекратить патрулирование в Гибралтарском проливе, благодаря чему стала возможной переброска марокканских частей, а сам поход, как стало ясно немного позже, ничего не решал.

План ее разработал ЦК флота совместно с командирами кораблей. Все было учтено — порядок построения, курс, время прохождения конкретных рубежей похода. Много опасений вызывал проход через Гибралтарский пролив (мятежники уже начали устанавливать мощные береговые батареи в Сеуте и Альхесирасе), а в районе Эль-Ферроля существовала угроза атаки находившихся там крейсеров и самолетов мятежников (тем более, что республиканские корабли вообще не имели авиационной поддержки).

20 сентября корабли республиканской эскадры сосредоточились на рейде Малаги. В ее состав вошли линкор «Jaime I», легкие крейсеры «Libertad» и «Cervantes», флотилия эсминцев капитан-лейтенанта В. Рамиреса (Antequera, Diez, Escano, Lepanto, Miranda, Valdes). Эскадрой командовал М. Буиса.

На следующий день, в полдень, два бомбардировщика франкистов совершили налет на Малагу, сбросив шесть 100-кг бомб, которые, однако, не причинили никакого вреда. Вечером эскадра вышла в море, с таким расчетом, чтобы пройти через Гибралтарский пролив ночью. Крейсеры и линкор шли в кильватер друг другу (первым «Libertad», за ним «Jaime I», потом «Cervantes»), эсминцы поначалу шли в авангарде, а во время прохождения через пролив в арьергарде. За эскадрой следовал, оставаясь в пределах видимости, германский легкий крейсер «Nurnberg».

Во время прохода через пролив (сперва эскадра держалась ближе к гибралтарской скале, потом — к африканскому берегу, чтобы избежать обстрела сначала батарей Сеуты, потом Альхесираса) корабли были освещены прожекторами с берега. Но батареи огня не открыли (видимо, по причине слишком большого удаления кораблей от них). 22 сентября эскадра шла на запад, авиация противника не появилась, и перед наступлением сумерек она взяла курс на север.

Северный поход флота республиканцев (21 сентября — 13 октября)

Под вечер следующего дня эскадра вышла на траверз Эль-Ферроля, однако ожидаемой атаки крейсеров мятежников не произошло. В то же время атака этой базы, где имелись батареи орудий калибра 381 мм, не планировалась. Вечером над эскадрой появился самолет-разведчик. Поэтому северо-восточный курс она изменила на восточный только после того, как самолет улетел, уже в полной темноте.

Утром 24 сентября эскадра стала на якорь на рейде Хихона, отправив 3 эсминца под командованием Фуэнтеса к Сантандеру («Diez», «Lepanto» и «Valdes»).

Появление республиканских кораблей конечно приободрило защитников Астурии и Басконии, но не имело большого значения для дальнейшей судьбы этих провинций. В тот момент на сухопутном фронте наблюдалось некоторое затишье, а республиканские части без особого успеха наступали на Овьедо (30 км к югу от Хихона). Поэтому было решено использовать корабли для подвоза продовольствия и топлива и для обстрела приморских позиций мятежников. Для этого 27 сентября эсминцы перешли от Сантандера к Бильбао (линия фронта проходила в 40―60 км от города) и на следующий день они начали обстрел побережья.

С первого дня пребывания эскадры в этих местах возникли многочисленные трудности, связанные с ее обеспечением. Ни Хихон, ни Бильбао не были готовы к приему крупных соединений (тесная акватория, нехватка топлива, отсутствие противовоздушной обороны), а постоянные налеты авиации франкистов угрожали потерями. В то же время слабая ремонтная база не позволяла ликвидировать серьезные повреждения.

Когда пришло сообщение о появлении крейсеров мятежников в районе Гибралтарского пролива и о бое под Тарифой, стало ясно, что отправка эскадры на север была ошибкой. Удалось, правда, прорвать блокаду портов Бискайского залива, но чтобы сохранить эту ситуацию, требовалось постоянно держать эскадру здесь, что было невозможно. Во-первых, по изложенным выше причинам; во-вторых, вследствие необходимости охраны средиземноморских коммуникаций республики, поскольку уже начались поставки оружия и боеприпасов из черноморских портов СССР, преимущественно в Картахену.

Поэтому правительство решило увести эскадру назад. Правда, по просьбе автономного правительства Басконии (оно было создано 1 октября 1936 г.), в Хихоне остался эсминец «Diez». Все остальные корабли 10 октября оставили порт и легли на обратный курс. Сейчас проход через Гибралтарский пролив был сопряжен с большим числом трудностей. На эскадре серьезно опасались авиации мятежников (все время пути над кораблями кружили самолеты-разведчики) и стоявших в Кадисе крейсеров.

Через два дня республиканские корабли вошли в пролив. Во второй половине дня они отразили несколько воздушных налетов, которые осуществлялись с большой высоты и не причинили им никакого вреда. Хотя прохождение пролива заняло целый день (его длина 150 км), никакого противодействия кораблей и береговых батарей франкистов не было. 13 октября эскадра пришла в Картахену, а линкор «Jaime I» направился в Альмерию.

Готовясь к наступлению на Мадрид, франкистское командование должно было морским путем перебросить значительное количество сил и средств из Марокко. Для этого требовалось прорвать блокаду Гибралтарского пролива, однако флот мятежников был слишком слаб, чтобы пытаться это сделать. Однако уход главных сил республиканского флота на север дал шанс для реализации подобных планов, поскольку блокадную службу теперь несли только несколько эсминцев.

27 сентября крейсеры «Canarias» и «Cervera» перешли из Эль-Ферроля в Кадис. Поскольку переход остался незамеченным разведкой республиканцев, их появление в этом районе стало полной неожиданностью для блокадных сил.