Читать онлайн «Засекреченная Курская битва. Неизвестные документы свидетельствуют». Страница 99

Учитывая, что прошло уже много времени, а также стремление каждой из сторон приукрасить любое событие войны и использовать его в свою пользу, даже в мелочах, вероятно, уже невозможно объективно разобраться и выяснить, что произошло в те несколько минут, когда экипаж лейтенанта И. А. Гусева шёл на таран. Не вызывает сомнения лишь тот факт, что советские танкисты, спасая жизнь командира, продемонстрировали лучшие качества воина — героизм и самопожертвование. Но, к сожалению, не всегда это оценивалось по достоинству.

Я неслучайно отметил, что командовал героическим экипажем лейтенант И. А. Гусев. Вместе с механиком-водителем ст. сержантом А. С. Николаевым [335]и стрелком-радистом ст. сержантом Р. И. Черновым в танке в момент взрыва находился и командир экипажа. Не думаю, что решение идти на таран было принято механиком-водителем вместе со стрелком-радистом без учёта мнения находившегося рядом командира, да к тому же офицера. Однако после боя командование 181-й тбр ходатайствовало о присвоении звания Героя Советского Союза (посмертно) лишь А. С. Николаеву и Р. И. Чернову, а о И. А. Гусеве просто забыли. На него не был составлен не только наградной лист, но ни в одном документе не отмечается, что лейтенант находился в танке в момент тарана. Приведу цитату из приказа № 0351 от 24.08.43 г. 18-го тк, которым А. С. Николаев и Р. И. Чернов были награждены орденами Отечественной войны 1-й степени:

«Механик-водитель 2-го танкового батальона 181-й танковой бригады ст. сержант Николаев Александр Сергеевич… в ходе боя командиром батальона капитаном Скрипкиным, у которого водителем был т. Николаев, был подбит один „тигр“. После этого танк механика-водителя Николаева был подожжён. Командир батальона капитан Скрипкин тяжело ранен, командир башни убит. Оставшиеся в живых механик-водитель т. Николаев и стрелок-радист т. Чернов вытащили из танка тяжелораненого командира… Чтобы приостановить движение немецких танков на нашу пехоту и отомстить за тяжелораненого командира, два смельчака смело бросаются в горящий свой танк и тараном мчатся на „тигр“. Советский горящий танк врезается в тяжелую броню „тигра“, и „тигр“, охваченный пламенем, остановился. Два героя погибли, но не пропустили немецкие танки» [336].

Аналогичное описание подвига содержится в наградном листе и на ст. сержанта Р. И. Чернова. А о погибшем вместе со своим экипажем командире танка — ни слова! Стараниями энтузиастов справедливость все-таки восторжествовала, хотя и через сорок два года. 11 марта 1985 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР лейтенант Иван Алексеевич Гусев посмертно был награжден орденом Отечественной войны 1-й степени.

В мемуарной литературе, изданиях о Великой Отечественной войне советского периода самопожертвование бойцов и командиров Красной Армии, в том числе и в форме танковых таранов, оценивается как проявление высшей формы патриотизма. Трудно спорить с этим утверждением, однако в каждом отдельном случае в бою всё складывалось по-разному. Ни в коей мере не осуждая решение человека уничтожить врага ценой собственной жизни, приведу точку зрения профессионального танкиста, Героя Советского Союза, Главного маршала бронетанковых войск А. Х. Бабаджаняна, которая отличается от устоявшейся:

«…Танковый таран при всей заманчивости для описания в художественной литературе и публицистике — дело исключительное. И отнюдь не из-за отсутствия достаточного количества смельчаков, готовых пойти на него… Танк призван сближаться с противником на необходимое расстояние и расстреливать танки врага из своего вооружения. Рвать же собственные гусеницы о чужую броню — это… самоубийство. Если такое и имело место, то извинить его можно, наверно, лишь тем обстоятельством, что происходило оно в самые первые дни войны. Последующий опыт не позволял нашим танкистам совершать подобные малообдуманные поступки…» [337].

Следует отметить, что атака 181-й и 170-й тбр была хорошо организована, командование бригад точно определило слабое место в боевом построении войск противника и увязало взаимодействие своих подразделений в процессе боя. Это дало весомый результат. Несмотря на сильное сопротивление, группе танков с десантом 32-й мсбр не только удалось смять оборону разведотряда «Лейбштандарт», но и выйти в район выс. 241.6 к позициям дивизионов полевых гаубиц ее артполка. Кстати, судя по документам, захваченным разведкой 2-го тк СС, в этом бою севернее свх. «Комсомолец» участвовали и танкисты 31-й тбр. Для неприятеля появление советских танков на собственных огневых позициях в глубине обороны дивизии было полной неожиданностью. Следы этого удара удалось обнаружить и в боевом донесении 18-го тк и в воспоминаниях очевидцев. Сохранился эмоциональный рассказ артиллериста Мутерлозе из 8-й батареи 3-го дивизиона (150-мм гаубиц) артполка «Лейбштандарт», уцелевшего в том бою:

«Башня Т-34 показалась снова. Этот танк продвигался сравнительно медленно. На фоне горизонта чётко вырисовывались силуэты солдат Красной Армии, ехавших на нём. На расстоянии 20 или 30 метров от него следовал второй, потом третий и четвёртый. Возможно, их экипажи не верили, что наши две 150-мм пушки могли открыть по ним огонь. Два отделенных от других артиллерийских орудия находились лицом к лицу с этими проворными танками. Но и солдаты на этих танках тоже не стреляли некоторое время. Т-34 достиг опушки леса. Мне казалось, что я одновременно слышал чёткий командирский голос офицера нашей батареи унтер-штурмфюрера Протца и глухие раскаты наших орудий. Кто мог поверить в это? Русские танки продолжали двигаться. Ни один из них не взлетел в воздух, даже не был подбит. Ни единого выстрела! Даже ни единой царапины! Даже солдаты все еще сидели на верху. Потом они напали спрыгивать вниз. Это означало, что теперь битва для наших двух орудий практически проиграна. В этот раз удача была не на нашей стороне. И прежде чем наши артиллеристы смогли перезарядить орудия и выстрелить снова, все танки повернули свои башни и открыли огонь по нашим позициям своими осколочными снарядами без перерыва и сострадания. Они как будто прочесывали градом своих снарядов каждый окоп. Осколки просто роились над нашим укрытием. Песок засыпал нас. Какой же защитой был окоп в земле! Мы чувствовали себя в безопасности, спрятавшись в этой русской земле. Земля спрятала всех: и своих, и врагов. Огонь прекратился внезапно. Не было слышно ни командирских окриков и приказов, ни криков и стонов. Тишина…

Мы вылезли из нашего окопа и ужаснулись. Смерть пожала здесь богатый урожай. 8 солдат лежали мертвыми. Тела были ужасно изувечены. Два артиллериста были разорваны на куски. Несколько артиллеристов еще живы, но тяжело ранены. Радист и мы, оба радиста, единственные, кто остался невредимым на нашей позиции. Не говоря ни слова, мы выполнили наш долг по отношению к нашим товарищам: помогли тем, кто был ещё жив, и прикрыли землёй тех, кто замолчал навеки. Короткая драма с фатальным исходом на нашей позиции закончилась» [338].

Остановить продвижение танкистов 18-го тк в глубь обороны «Лейбштандарт» её командованию удалось не сразу, даже после того, как они смяли позиции артиллерии. В донесении разведотдела 2-го тк СС за 12 июля 1943 г. отмечено, что у х. Ивановский Выселок, расположенного южнее свх. «Комсомолец», в этот день были захвачены два пленных из 170-й тбр. Танкистам В. Д. Тарасова действительно удалось прорваться через выс. 241.6 и углубиться в оборону противника на 6 км. Появление советских танков в этом районе — практически на стыке правого фланга «Лейбштандарт» и левого «Дас Райх», встревожило Хауссера. То, что русские прошли от Андреевки к Ивановскому Выселку и находились у левого фланга соединения Крюгера, свидетельствовало, что рубеж «Лейбштандарт» начинает терять устойчивость и, если оперативно не принять решительных мер, они могут окружить её боевой клин.

Однако к этому времени обе бригады понесли большие потери в технике и людях, особенно в командном составе, поэтому их рывок не мог существенно повлиять на общий ход боя. Так, в 181-й тбр умер, не приходя в сознание, на поле боя комбат-2 А. С. Скрипкин, получили ранение и были эвакуированы в госпиталь командир 1-го тб майор Е. Г. Гарибян, зам. комбрига майор Григорьянц. Погибли, получили контузии и ранения ряд командиров рот и взводов. Лишилась своего командира и 170-я тбр.

Это был наиболее массовый и глубокий прорыв наших танков в полосе обороны 2-го тк СС 12 июля. В то же время он оказался и последним. Для его развития у советского командования сил больше не оставалось. Да и противник быстро среагировал: артиллерией и контратаками танков «Дас Райх» блокировал продвижение 25-й тбр в направлении свх. «Комсомолец» и одновременно выставил противотанковый заслон на пути 170-й тбр. Кроме того, как уже отмечалось, по левому флангу и в тыл этой бригаде предприняли контратаку подразделения 1-го тп СС. В результате танкисты 18-го тк, те, кто выжил, вновь отошли к Андреевке и Васильевке.