Читать онлайн «Империя тюрков. Великая цивилизация». Страница 174

Если же факт разгрома армии и бегства Бабура из Самарканда рассматривать в контексте мировой истории, то это трагическое событие для темуридов нам представляется знаменательным и даже благим, поскольку без него не было бы создано Бабуром на территории Индии Империи Великих Моголов, вошедшей в анналы истории.

Однако вернемся к непримиримым противникам Бабура – узбекам. Как только весть о поражении Бабура достигла пределов Бухары, именитые жители столицы, посовещавшись, поспешили выступить навстречу победителю, Убайдулле-султану, с дарами. Убайдулла, пребывавший в милостивом настроении, не попомнил им неискренности и предательства, не раз проявлявшихся бухарцами по отношению к узбекам, и посему не стал мстить населению города. Он ненадолго расположился в городе, так как вскоре получил приятное известие о том, что Бабур покинул Самарканд и отбыл в Гисар, и потому Убайдулла незамедлительно направил свои войска в столицу Мавераннахра. Знатные самаркандцы, взвесив все «за» и «против», решили упредить действия Убайдуллы, направив ему петицию с приглашением, где, кстати, в самых изысканных выражениях извинялись и за свои неблаговидные деяния по отношению к узбекам в прошлом.

Когда Убайдулла подъехал к городу, то вся знать столицы выехала ему навстречу с богатыми подношениями. Кроме того, они стали просить Убайдуллу прочитать в мечети молитву во славу и отчеканить монету с его именем, как государя Мавераннахра. И хотя это претило древнему узбекскому обычаю – не обходить старшего в роде, – однако, принимая во внимание ситуацию момента и в связи с отсутствием в это время старейших членов дома Шейбана, Убайдулла-султан согласился на просьбу самаркандской знати и в ближайшую пятницу в соборной мечети Самарканда была прочитана хутба с именем государя Убайдуллы-хана и выбита монета с его именем и титулами. Узнав об этом, узбекские ханы и султаны поспешили в Самарканд, дабы собрать совет, на котором определить законность восшествия Убайдуллы на ханский трон. Последний вынужден был признать, что получение им титула хана, владыки Мавераннахра, противоречит принципам чингисхановской Ясы.

Однако Суюнчи-Ходжа-хан, старейший из дома Шейбана, бывший наместник Ташкента и находившийся в добрых отношениях с ташкентским населением, отказался от верховной власти и просил оставить за ним Ташкент и его область. Посему ханом Мавераннахра и, соответственно, главой всех узбеков, был провозглашен брат Суюнчи-Ходжи-хана, старый Кучкунджи-хан. В силу его почтенного возраста этот титул в лице Кучкунджи был номинальным. Реальная власть находилась в руках Убайдуллы-хана (он стал так именоваться со времени разгрома армии Бабура). И первым делом он санкционировал закрепление уделов за феодальными узбекскими султанами. Тогда же узбекской верхушкой был разработан план совместных действий против их общего врага, т. к. всем было ясно, что Бабур и его союзники так просто не сдадут своих позиций. Поэтому Гидждуван спешно начал укреплять Джа ныбек-султан; Убайдулла-хан поджидал противника в Бухаре; Суюнчи-Ходже-хану было поручено освобождение Ферганы, а Кучкунджи-хану – укрепление Самарканда.

Как же Иран среагировал на разгром армии Бабура? В это время виднейшую роль при дворе шаха Исмаила I играл эмир Наджми-Сани. Он был известен как человек, имеющий большой опыт руководства как в делах государственных, так и в военных, но самое главное то, что эмир пользовался полным доверием шаха, который наделил его полномочиями от своего имени вершить самые важные дела в государстве. Разумеется, Наджми-Сани пребывал в роскоши: его личный конвой состоял почти из 5 тыс. человек в полном боевом снаряжении, богатство же его было колоссальным. Так вот, весть о поражении Бабура обеспокоила персидского сановника. По-видимому, опасаясь, прежде всего, вторжения узбеков в Хорасан, Наджми-Сани выступил с войском 10–13 тыс. человек. По прибытии в Хорасан, он был встречен с почестями наместником Герата и собравшимися по этому случаю сановниками всего Хорасана. Эмир не остался в долгу и всех присутствующих щедро одарил. Особо не задерживаясь в Хорасане, эмир Наджми-Сани через Джам направился к Мургабу, а оттуда в Балх, где его кортеж был встречен балхским наместником, который дал в честь полномочного шахского представителя пир. Эмир Наджми-Сани, находясь в Балхе около двадцати дней, направил к Амударье отряд для подготовки у Термеза переправы для перевозки армии через реку. Тогда же Наджми отправил к султану Бабуру в Гисар посланника со словами одобрения и надежды на бесконечное к нему, Бабуру, благоволение шаха Исмаила и чтобы Бабур со своими военными силами присоединился к армии Наджми-Сани, когда она переправится через Амударью. В сентябре—октябре 1512 г. шахские войска, численностью в 60 тыс. кавалерии, переправились на другой берег реки и не успели они еще двинуться от Термеза, как пришло известие о приближении кортежа Бабура. Эмир Наджми поспешил выехать ему навстречу со своими эмирами и небольшим отборным конвоем. В ущелье Чекчек, называющемся также Железные ворота, встретились эмир Наджми и Бабур, обе стороны обменялись не только приветствиями, но и приличествующими подарками и осыпанием друг друга монетами.

Как только узбекские султаны узнали о переправе армии эмира Наджми, они поспешили собрать все запасы зерна в свои крепости и укрепить их. По-видимому, никто из узбекских ханов и султанов уже не помышлял об уходе из Мавераннахра в Туркестан: небывалый разгром войск Бабура бодрил всех, а ореол непобедимости армии шаха Исмаила значительно потускнел.

Как человек, привыкший к роскоши, эмир Наджми не изменил своим принципам и в этом походе за Амударью, который он предпринял, очевидно, не по особому шахскому повелению, а в силу данных ему Исмаилом I полномочий самостоятельно решать важнейшие государственные дела. Правда, он не мог тащить за собой огромные запасы провизии для своей кухни и многочисленный штат поваров, поварят, мясников и прочий обслуживающий персонал, но, тем не менее, ежедневно на его кухне ставили для варки пищи тринадцать больших серебряных котлов, из которых разнообразные кушанья подавались на золотой, серебряной и из китайского фарфора посуде. Можно представить, во что обходились такие застолья персидского главнокомандующего и его войска несчастному населению Мавераннахра. С одной стороны, народ обирали узбеки, с другой – нещадно грабили персидские «освободители».

Эмир Наджми не видел особых трудностей в захвате Мавераннахра и в изгнании оттуда узбеков. Первым объектом его военных действий стала крепость Хузар, лежавшая почти в 50 км к юго-востоку от Карши. Комендант Хузара, видя бесполезность сопротивления столь большой армии персов, выразил эмиру Наджми полную покорность и сдал крепость. Эмир Наджми приказал заковать его в цепи, затем казнить вместе с ним несколько сотен узбеков. Затем персы двинулись на Карши, где правителем был Шейхим-мирза, дядя Убайдуллы-султана по матери, оказавший врагам энергичное сопротивление. Эмир Наджи блокировал окруженный стеною город, определив каждому из эмиров зону его осадных операций. Под натиском орудий в крепостной стене скоро образовались трещины и проломы, и в какие-нибудь два-три дня участь Карши была решена. Город взяли, а Шейхим-мирза и его сторонники были преданы смерти. Эмир Наджми отдал приказ о поголовном истреблении всех жителей города, не щадя ни женщин, ни детей, ни стариков, в результате чего было уничтожено около 15 тыс. человек.

Союзники, Наджми и Бабур, после завершения этой операции составили план дальнейших действий, решив сначала завладеть наиболее слабой крепостью Гидждуван, а затем захватить Бухару. Для взятия Гидждувана было направлено 10-тысячное войско, основная же часть армии двинулась на Бухару.

Узбекская разведка донесла Кучкунджи-хану о передвижениях войск противника, и тот направил в помощь Убайдулле-хану Тимура-султана и своего сына Абу-Саид-султана с боевыми отрядами, которые успели укрепиться в Гидждуване до прихода неприятеля. Каково же было удивление персов, когда навстречу им из крепости вышли хорошо вооруженные отряды узбеков. Узбеки дали бой, продолжавшийся дотемна. Тем временем персы к эмиру Наджми отправили гонца с письмом, где говорилось о необходимости спешной помощи для взятия крепости Гидждуван, которая, по сути, прикрывает путь к взятию Бухары. Очевидно, Наджми счел письмо убедительным, так как изменил маршрут и направил свои войска на Гидждуван.

Рано утром, узбеки вышли из крепости и расположили войска среди улочек, бывших вне цитадели. Союзники также приготовились к бою и первыми атаковали узбеков. В этом и заключалась ошибка союзного командования, поскольку узбеки расположились так, что арена боя была крайне ограниченной, и они стреляли в неприятеля изо всех углов, укрытий и дворов. В начале боя султан Бабур храбро сражался против отряда Джаныбек-султана и контратакой отбросил его к отдаленным городским улицам, но в своем движении по трудно проходимым узким переулкам войска союзников замешкались. Этим воспользовались узбеки и, зайдя в тыл неприятелю, ударили его столь яростно, что он уже не смог удержать позиций и нормализовать положение своих отрядов. Узбеки выиграли бой за Гидждуван в течение нескольких часов. Эмир Наджми и все его офицеры погибли. Несметная добыча из драгоценностей, золотой и серебряной утвари, тканей попала в руки узбеков.