Читать онлайн «Третий проект. Спецназ Всевышнего». Страница 115

Больше ему не удалось повторить успеха с ЛаСУРс. Хотя его и восстановили в МГПИ в 1971 году, но разворачивавшаяся Большая сделка вытолкнула Кузнецова в теоретическую науку. Сначала – в структурную психолингвистику. Потом в электроэнергетику. В семидесятые Кузнецов работает вместе с выдающимся советским авиаконструктором и ученым, Робертом Бартини. Вплоть до его смерти в семьдесят четвертом. Они пишут работу «Множественность геометрий и множественность физик». С 1978 по 1986-й он работал в НИИ автоматической аппаратуры у своего друга, академика Семенихина. За эти годы он сделал только пять небольших публикаций. «Наверху» о Побиске Георгиевиче вспомнили лишь во время горбачевского «ускорения», в 1986-м, сделав начальником лаборатории информатики издательства «Правда». Он принимает участие в разработке программы развития Москвы и Московской области «Прогресс-95». Но СССР начал стремительно разваливаться, верхи принялись за упоенный грабеж Родины. Никому не нужны стали ни «Прогресс-95», ни фантастические оргтехнологии. В 1990-м Кузнецов ушел на пенсию.

Пробовал он работать с главой «Внешэкономбанка» Московским – но тот погиб в кошмаре криминального капитализма, убитый по заказу должника. В 1990–1992 году Кузнецов с другом организовали центр организационно-управленческого проектирования ИНЭП. Но он не выжил в воцарившемся строе развитого россиянского мародерства.

Так и ушел от нас этот замечательный, мятежный гений. Догорел, не находя применения гигантской энергии своего интеллекта. Человек, едва не изменивший участь СССР. Его уничтожили не сталинские лагеря, а власть грабителей. Но дело его живет. Наследие великого Побиска еще послужит делу создания Братства и Сверхновой России!

Спартак Никаноров – современник и соратник Кузнецова. Он живет и здравствует сейчас, когда мы пишем эти строки. И дай Бог ему долгих лет жизни.

Никанорова можно считать равновеликой Побиску фигурой. Настоящим творцом русского организационного оружия.

Окончив школу в 1941-м, а физфак МГУ – в 1950 г., Никаноров всю жизнь работал на «острие атаки» научно-технического развития страны. До 1960 года Спартак Петрович принимал участие в противовоздушном «проекте Берия», работая под руководством титана советской радиолокации – академика Расплетина. А в 1962-м впервые предложил термин СПУ – сетевое планирование управления, вскоре начав совместную с Кузнецовым работу. Именно Никаноров продолжил дело Кузнецова после разгрома ЛаСУРс. Гениальное открытие Никанорова заключается в создании СОУ – систем организационного управления. Его оригинальные идеи и решения в принципе отличались от используемых в конце 60-х годов. Да что там! Они и сегодня стоят особняком. Спартак Петрович изобрел то, что называется принципом генетического проектирования.

Как пишет Сергей Чернышев, принцип СОУ Никаноров выдвинул в 1969-м. Что такое принцип генетического проектирования и чем он отличается от других организационных технологий? Образно говоря, проектирование организаций можно уподобить созданию новых видов живых существ. Например, стоит задача создать человека-рыбу, Ихтиандра с жабрами. Старые методы можно сравнить с попыткой приживить жабры сухопутному хомо сапиенс хирургическим путем. Он опасен. Ведь выясняется, что у человека нет плавательного пузыря, как у рыбы. Приходится пересаживать ему и сей орган, вынужденно удаляя легкие. Одна пересадка влечет за собой другие, и в конце концов подопытный погибает. Но есть и другой способ – генетический. В эмбриональном развитии человеческий организм проходит все стадии эволюции – от примитивного хордового до человека разумного. В утробе матери мы успеваем побыть и существом с жабрами. В громадном ДНК-аппарате у нас есть гены рыбообразных. Можно посмотреть, какой участок в нашем ДНК соответствует жабрам и отключить ген-блокиратор, сдерживающий их развитие. Тогда жабры у человека отрастут без ущерба жизнеспособности всего организма, который при этом останется целостным.

То же самое – и в организациях. Их тоже можно проектировать (и управлять ими), пользуясь либо «хирургическим», либо генетическим методом.

Попробуем пояснить разницу. Итак, Никаноров в середине 60-х перевел на русский язык бестселлер тогдашнего «гуру» оргтехнологий, Оптнера. Американец ратовал за стандартные модели управления, равно годные и для армии, и для министерства, и для больницы:

«…Теперь, когда вы проектируете новую организацию, вам не надо садиться и кряхтеть, приставляя палец ко лбу. Вы звоните в фирму Оптнера и говорите: „Нам нужно спроектировать организацию по отлову и истреблению всех воробьев в городе Братске. „Отлично! – говорит Оптнер. – У нас имеется понятийный шаблон. Сейчас мы вставим туда вашу цель, ваш предмет, ваши ограничения (скажите, сколько у вас денег, сколько рогаток, каково примерное поголовье воробьев), адаптируем наш шаблон, и вы получите готовую модель организации“…“ – пишет С.Чернышев.

Спартаку Никанорову удалось построить свою метатехнологию на базе необычной математики Николя Бурбаки. Якобы отставной генерал с 1930-х годов создавал «надматематику», объединяющую все математические теории. Сегодня известно что Бурбаки – псевдоним, под коим скрылась группа талантливых французских математиков, выбравших «ником» имя кавалерийского командира времен франко-прусской войны. Бурбаки почитается кем-то вроде Менделеева с периодической таблицей. Только не в химии, а в науке о числах. Благодаря Бурбаки появился универсальный математический язык – язык родов структур.

У проектировщика заданий по Оптнеру в основе любого проекта лежит схема системного анализа, единственная модель «о семи понятиях». А вот по Никанорову в «генах» каждой организации кроется целая библиотека ее форм. Организации, как учил гениальный Спартак, могут быть оборотнями. (Мы, если вы помните, уже употребляли сей термин в книге «Точка перехода», описывая метаморфозы привычных структур на Западе). Организации можно генетически «разворачивать» и «свертывать», управляя эволюцией. Как бы возвращаться к состоянию зародыша и начинать развитие по иному пути. Генотип организации – это ее проектная концепция.

«…Таким образом, концепция должна состоять из базового словаря, где определяется, что такое „организация“ вообще, что такое „российская организация“… и т. п., и набор соответствующих аксиом. И весь набор систем и процедур является следствием принятых оснований. Генетическое проектирование подразумевает, что, во-первых, у вас есть целая библиотека концепций и, во-вторых, есть средства – логические, математические, компьютерные – которые позволяют очень быстро автоматически получить из базовой концепции весь организационный проект и не мучиться. Вы включаете компьютер, и если все сделано правильно, то из принтера выползает 750 километров бумаги, которая в совокупности представляет собой ваш проект. Он разбит на странички, на каждой написано „Процедура номер…“ То есть, вся суета по поводу отдельных процедур и даже их систем исчезает. Вместо нее возникает автоматизированное проектирование организации. Ее руководитель становится генеральным конструктором…

Например, вы работаете на фондовом рынке. Выясняется, что начинается массовый переход на электронные биржи, а у вас куча многодетных брокеров… Собирается совет директоров, принимающий стратегическое решение – срочно перепроектировать организацию таким образом, чтобы она смогла выжить в мире электронных бирж. Или более примитивно: нужно срочно перебегать с валютного рынка на рынок ГКО. Для этого, вообще говоря, тоже придется очень быстро и эффективно изменить всю организацию. Совет директоров принимает принципиальное решение откорректировать базовую концепцию, а все остальное делается автоматически…» (С.Чернышев. «Корпоративное предпринимательство: от смысла к предмету» – Москва, «Молодая гвардия», 2001 г., с. 396–397).

Одним словом, советский ученый нашел путь к производству гибких и эффективных организаций, изменчивых, как мифический Протей или древнерусский оборотень. Тот, что оземь грянется и прекратится то в волка, то в орла. В рамках его подхода, можно не только менять одну концепцию на другую, но и скрещивать их между собою. В библиотеке моделей задана и система операций над ними. Получился аналог генной инженерии – инженерия организационная. Как в шутку написал Сергей Борисович Чернышев, возможность вывести «организационного жирафа», способного доставать листья с высокого дерева, бодаться, а в случае чего – нырнуть под воду и уплыть. С самого начала можно проектировать организацию, закладывая в нее возможность превращений в разные «существа», сшивать ее «генотип» из разных «животных». Получается структура-оборотень, метасубъект.

Уже в конце 70-х годов русские создали все теоретические основы для запуска «индустрии организаций» высшего типа. По заказу Госстроя СССР был создан 40-томный технический проект компьютерной системы проектирования (АСП). Он прошел экспертизу во многих ведомствах и структурах. В основу АСП легли около сотни теоретико-системных схем. Они описывали объект и процесс строительства, экономический режим подрядчиков, кооперацию их с другими участниками работ. Комбинируя такие схемы-модели, начальник стройки мог найти наилучший выход из трудных положений. АСП состояла из трех блоков. Логический предназначался для манипулирования схемами.