Читать онлайн «Романовы. Ошибки великой династии». Страница 70

Это даже не знаю с чем и сравнить. Для тех « историков» единственно понятна будет аналогия: как если б вдруг первый секретарь обкома где-то в 1935 году сократил втрое свой партийный стаж и прилюдно сжёг партбилет.

Именно такие « учёные» с кругозором завотдела кадров или начальника паспортного стола милиции сегодня мешают формированию Национальной Идеи.

А что касается «канонизации» в таких условиях, такими средствами, «в комплект к Ушакову»… она, «компанейщина» родимая, во всей красе только подорвала бы доверие к самой вообще идее прославления в Соборе святых. Форсированное продвижение в святые всех великих полководцев косвенно подорвало бы доводы о канонизации других героев (не войны, а истории). Ермак, например, не просто отважный воин, и недаром он присутствует в народных песнях. Разбойничье прошлое – классический зачин, многие святые, наши, католические – раскаявшиеся разбойники. (Опять подвернулось фольклорно-песенное обобщение у Некрасова: Кудеяр-Питирим.)

Вот что, примерно должен был сказать нашим историографам «представитель Заказчика», прилагающий сегодня их труды вниманию молодого поколения. Я и сам в книге «Вторая мировая. Перезагрузка», примеряясь к аудитории, ввёл главу-дополнение «История Второй мировой войны в 50 sms-ках», доведя некоторые мысли до формата кратких лозунгов, укладываясь в размер, ну, может, не в одной, так 2–3 sms-ок.

Помнится, во Франции времён де Голля была разработана такая стратегия: «Оборона по всем азимутам». Так вот, для бойцов «идеологического фронта»: отпирательство «по всем азимутам», или же «отбрехивание по всем азимутам» – это просто… неправильная, неработающая стратегия. Нынешним защитникам идеалов и истории России следует опасаться «подошедших подкреплений» – бывших профессиональных «защитников идеалов социализма», избравших в своё время простую (для себя) и проигрышную (для страны) тактику тотального монотонного отпирательства.

Но, правда, сложно провести линию повествования, сохраняя и все вдохновляющие подробности нашей истории, и вместе с тем – её диалектику, её смысл. Не использовать «елей» как некий «историографический дезодорант» против смердения того, от чего Россия и сама избавлялась, вроде солоневичской конницы, опричников, стрельцов. Один уважаемый главный редактор, под чьим началом мне довелось работать, обязательно бы вычеркнул картины, вроде приведённого «стрелецкого бунта» или нарвского разгрома. Да, в общем-то, и вычеркнул… без всяких «бы» – у него как раз, в «Исторической газете», я и публиковал первые отрывки будущей книги «Голицыны и вся Россия». Фрагменты подвигов и взлёта будущего фельдмаршала Михаила Голицына (истинного героя Лесной, Полтавы, Переволочны и Гренгама) или подобные он прямо смаковал, перечитывая. А по поводу этих так искренне печалился, словно разладу в собственном доме… «Игорь, ты не представляешь, с каким злорадством они подхватят, будут смаковать, преувеличивать!». Я уже и сам, не желая надрывать ему сердце, выбирал только «славные дела». Но в книгу включил всё.

Да и в этой, как видите, не скрываю, повторяя, однако, своё «заклинание». Люди, те же самые люди, бегая от турок на Днепре, в бессильной злобе добавив к всероссийскому грабежу гнуснейшие убийства, покрываемые «новыми славянофилами», они же потом дошли до Дуная, Балкан, Парижа. Ветшали, умирали, смердели социальные институты, организации… и костомаровское «государство без задатков самоулучшения» – об этом же речь.

И сейчас, фокусируя не только все главы этой книги, но и предыдущие сотни своих статей, одиннадцати книг (две, правда, художественные), весь опыт человека, прожившего в своей стране более полувека, служившего в армии, сменившего несколько работ и профессий… по поводу факторов, уравновешивающих это ветшание, утверждаю: на чаше «позитива» – только Люди. Широтой натуры, находчивостью и, наоборот, отходчивостью, терпением, уживчивостью они уравновешивали огрехи, дефектность ВСЕХ организаций, в земле Русской просиявших. 

Для искренне любящих свою историю, всю, как нам её Бог дал (по пушкинской формуле), как, например, тот мой редактор по «Исторической газете». В этой книге вы уже прочитали немало нелестных характеристик, выданных людям, организациям. И еще более суровые вещи придётся высказать: дело подходит к самому «Дну династии», 1917 году.

В одно из изданий своей книги «Вторая мировая. Перезагрузка» я, можно сказать экспериментально, включил несколько поучительных сюжетов из эпохи «Холодной войны». От памятной «гонки вооружений» (условно выигранной нами в середине 1970-х, но это отдельная тема), от соревнования «меча» (средств нападения) и «щита» (обороны), от «ассиметричных ответах», когда 50-миллиарднодолларовые американские угрозы наши засекреченные гении парировали 5-миллионорублёвыми ответами, я перешёл к пропагандистской борьбе. И привёл один совершенно поразительный, символический, если вдуматься, факт, по-моему, недооценённый.

Оказывается, подать радиосигнал на определённую территорию стоило в три раза дешевле, чем заглушить его на ней.

То есть нам глушить «вражьи голоса» стоило в три раза дороже, чем им их – издавать, вещать… просовывать «в нашу клетку» нехитрый, в общем-то, «бутерброд»: полчаса рок-музыки, десять минут пропаганды.

Как неумолимо вписывается в то «Уравнение с неизвестным числом неизвестных» , коим я описывал Холодную войну, этот железный коэффициент: 3. Не можешь ответить, не знаешь чем? – плати троекратно!

Получается – совсем-совсем «НЕ гении», очень мягко говоря, отвечали за наш идеологический фланг. И главное, они хотели отвечать за это монопольно, своим отдельчиком, комитетиком. Напоминают эдаких футболистов, защищающих «честь страны». Продувают хронически, но всё равно: «Только мы будем и дальше играть. Вы только помогите нам, постреляйте немножко из винтовок по вражескому вратарю и защите, и мы тогда уж…».

Не смогли. Ни с винтовками, ни с теми же глушилками. Может, от того, что и сами в глубине души не верили? Но, характерно, не подпустили к «кормушке» ( «ответственной идеологической работе») и тех людей, которые могли верить. И, главное, могли думать. Кожинов, Панарин, Лихачёв, Зиновьев…

Тем бы «идеологам» прислать сегодня счёт на оплату работы хотя бы упомянутых глушилок, примерно как в Германии семье повешенного присылали счёт за верёвку.

Тем более сегодня строить идеологию на сокрытии – ещё более безнадёжное дело. Нужны уже не просто глушилки, а некие «стиралки», да ещё совмещённые с машиной времени. По одной только теме «Личность Николая II и характеристика его правления» необходимо перескочить в 1918 год, исхитриться уничтожить дневник царя, его переписку с супругой – это обязательно. Уничтожить всё написанное, напечатанное с начала XX века, особенно где встречается фамилия Безобразов или термин «Безобразовская шайка». Само наличие в природе книг, документов, писем с этими «ключевыми словами» делает работу Боханова, Мультатулли… бессмысленной и вредной. Всё равно ведь найдут, прочитают и в раздражённом отрицании пойдут ещё дальше. Или тихо, про себя разуверятся, станут как людская пассивная паста эпохи Перестройки, выдавливаемая из тюбика «СССР». 

Поскольку клубок сюжета докатился почти до самого «Дна династии», гибели династии, Империи Романовых и нельзя будет избегнуть разговора об исторических персонах не столь хронологически отдалённых, чьи имена всплывают сегодня в самых острых политических дискуссиях, я должен поделиться своей «методой подхода».

1. «Чёрный ящик»

Обилие противоречивых, взаимоисключающих фактов, одинаково гуляющих практически по любому деятелю, организации, склоняет применить известный кибернетический принцип: «Чёрный ящик». Не влезать в тонкости, обстоятельства работы Системы, а только замерять изменение параметров «на Входе» и «на Выходе». «До» и «После»… Результаты войн, сражений и являются такими параметрами, где больше объективности, возможности количественных сопоставлений.

И применим такой подход не только к персонам, удалённым на безопасные 200, 300 лет, но и вплоть до… хоть Президента Путина, Патриарха Кирилла. Пусть не сию секунду, но тем не менее в обозримом, реальном будущем, когда некоторые параметры, характеристики их деятельности можно будет рассмотреть, замерить: «На Выходе», «После», «Сразу После». И сравнить. Это, во-первых, результативнее, чем пытаться влезать в саму Систему, отцеживать мегатонны ангажированной (обоих знаков) информации. Во-вторых, это всё же создаёт некое этически заряженное поле, в котором возможны какие-то оценки, доступные оцениваемым персонам, или хотя бы их поколению. Их «референтной группе» (социологи так называют группу людей, чьи оценки важны для оцениваемого). А довод, что якобы им, оцениваемым, наплевать на ситуацию уже «день спустя», – по-моему, наигранный подростковый цинизм, французская бравада ( «После нас хоть потоп» ).