Читать онлайн «Императорская Россия». Страница 157

От фрака ведет свою «родословную» сюртук. Это некоторое возвращение к кафтану, но с сохранением многих особенностей кроя фрака (в талию). Отличие же сюртука от фрака состояло в отсутствии выреза внизу спереди и значительном увеличении числа пуговиц. Сюртук был с двубортным кроем, обязательно имел отложной воротник, на сюртук нашивали петли и кисти. Он воспринимался как верхнее платье, шился из сукна, но в нем могли находиться и в помещении. В отличие от фрака сюртук был достаточно «демократичен», в нем ходили люди разных сословий.

Другим «потомком» от фрака стал пиджак, который шили без привычных длинных фалд. Сначала пиджак носили дома, но потом, уже во второй половине XIX века, он «вышел» на улицу. Как воспоминание о древней свободной одежде типа зипуна, в гардеробе русского человека сохранился архилук, или шлафрок (или, попросту говоря, халат), – нарядный, из шелка или бархата, подбитый и утепленный ватой и иногда мехом, с шалевым воротником, удобными карманами, кушаком. Обшлага у шлафрока обычно были другого цвета.

Верхняя одежда также все это время менялась. Вечными в употреблении оставались шубы, епанчи. Но в XIX веке утепленный сюртук с пелериной стал весьма распространенным видом верхнего одеяния. Очень близка к нему была и шинель, появившаяся в армии при Павле I. Она нашла место в одежде чиновников (вспомним знаменитую повесть Гоголя под этим же названием), да и вообще мужчин и отчасти женщин. Разновидностью старинной епанчи был так называемый «велингтон» – черный, длинный, без рукавов суконный плащ. Из головных уборов мужчин сохраняла свое значение треуголка, появившаяся у военных и гражданских чинов вместе с петровскими реформами, хотя и она претерпевала изменения и стала совсем непохожа на первоначальную треуголку – фетровую шляпу с загнутыми краями. А к 1811 году в армии (от нее – при дворе) ее окончательно сменила фуражка, мало в чем изменившаяся с тех пор и постепенно ставшая частью униформы не только военного, но и других, гражданских ведомств, а также студенчества, учеников гимназий и разных училищ. В 1820-е годы у мужчин становится модной шляпа с широкими полями – боливар (по имени освободителя Латинской Америки от испанского ига). Но, самое главное, XIX век вошел в историю как век цилиндра, который, как и многие другие предметы одежды, менял длину, ширину, форму, то его поля загибались вверх, то опускались вниз.

Женская мода поразительно быстро откликалась на требования времени. Обострившийся польский вопрос ввел в Россию моду на распашную юбку «полонез», а грандиозные европейские события конца XVIII – начала XIX века меняли моду несколько раз. Под влиянием революционной, а потом наполеоновской Франции начала XIX века в моде стали преобладать мотивы античности, воцарился стиль ампир. Огромные юбки и фижмы стали уделом «старого режима» во Франции, хотя новую моду приняли и в России и тех странах, где режим оставался старым. Появляются разного рода туники – легкие, полупрозрачные платья с высокой, под грудью, талией, с открытой шеей и грудью, которую прикрывали легким шарфом или косынкой. Мода на дородных, пышных красавиц проходит, на виду у всех бледные, романтичные Лизы, Амалии. Голову такой красавицы стали украшать не чепцы и шляпки, а диадемы, венки из искусственных цветов, колосьев и даже живых цветов (как у «аркадской пастушки»). После похода Наполеона в Египет вошли в моду тюрбаны из роскошных восточных тканей, бархатные береты с перьями. Тогда же становятся модными шали. Особенно ценились шали из Индии – одноцветные, с ярким бордюром и бахромой. В 1830–1840-е годы женщины носят разнообразные шляпки и чепцы, украшают их бесчисленными лентами. Подражая военным, модницы носят шляпки в виде киверов, фуражек с небольшими козырьками. На балу у многих на головах можно было видеть тюрбаны, украшенные бусами, перьями. Дома носили кокетливые чепчики из тюля и кисеи с рюшами и цветами. В ушах были модны длинные драгоценные серьги, ценились и массивные браслеты, броши, а в волосах можно было увидеть драгоценный гребень из кости или сандалового дерева.

Начало XIX века было временем ампира и в моде на мужские прически. Стали модными прически в «античном» стиле, то есть такие, как у римских императоров. Их прически были хорошо видны на скульптурных портретах, копии которых украшали дворцы и дома знати. (Кстати, свои названия прически получали по имени императора – «титус», «каракалла».) Стали модными волосы естественного цвета, пудра вышла из моды. Появились бакенбарды («фавориты»), а также небольшие усы, что раньше было недопустимо.

У женщин вся «сила» прически была в локонах, изящно обрамлявших личики. Локоны были трубчатые, ленточные, спиралеобразные, «стружечные». В прическе использовался и шиньон. Новое направление в прическах способствовало развитию парикмахерского искусства, состоявшего теперь не в изготовлении париков, а в умении стричь, завивать и укладывать волосы. В 1820–1840-е годы на женские прически оказывает воздействие популярный тогда романтизм. Женские прически перегружены накладными косами, локонами, пучками на висках. Прически как бы приподнимаются вверх благодаря сочетанию «петель» и «бантов» из волос, при этом затылок остается открытым. Постепенно букли и пучки на висках сменяются мелкими, взбитыми локонами, которые получают название «навеянный снег», «взбитые сливки».

К середине XIX века пошла мода на «английские локоны». Они уже не лежат, как прежде, пышным облаком, а ниспадают до плеч («плакучая ива»). Кроме того, волосы украшают множеством лент, перьев, искусственных и живых цветов. Конец XVIII – начало XIX века – время увлечения всем античным. Поэтому украшения подражают античным образцам, используются живые и искусственные цветы. Духи и помада в моде, но косметикой пользуются умеренно. Зато женщины света красят волосы в модный каштановый цвет. К середине XIX века женщина прекращает раскрашивать косметикой лицо, а лишь подчеркивает естественные черты, что-то оттеняя, а что-то приглушая в облике. Как и в одежде, лучшей считается французская косметика – тончайшие белила, краски для бровей и ресниц. Возникает и усиливается направление в косметологии, согласно которому волосы красивы сами по себе, нужно за ними ухаживать и холить их. Чистота их становится новинкой моды – гигиена, частое мытье волос, как и ванны для тела, начинают считать обязательными для женщин. Появляется и усиливается культ чистого тела.

Приоритет на изготовление духов прочно захватывают французы, которые строго хранят свои секреты изготовления эфиров и эссенций. Впервые духи разделяются на мужские и женские. Во Франции появляются кремы, вытеснившие старые грубые притирания. Парфюмеры Франции наладили изготовление лосьонов, порошков, которыми натирали ногти, и они от этого сверкали, будто покрытые лаком.

В XIX веке в дворянской и вообще в городской среде распространяется завтрак, более похожий на смесь французского (кофе со сдобой) и английского (ростбиф, яичница с ветчиной, сосиски, очень крепкий чай со сливками). В русский завтрак входят обязательно кофе со сливками и сахаром или чай, булочки, бисквиты, гренки, ревельский тминный хлеб, а также разнообразные холодные закуски – ветчина, холодное мясо. В бедных семьях на завтрак шло разогретое вчерашнее кушанье. Завтракают теперь за изящно накрытом столом с белой накрахмаленной скатертью (чистейшая скатерть с вензелем хозяина и салфетки становятся непременным атрибутом застолья), фарфоровой или серебряной посудой – кофейником, чайником, сахарницей, щипчиками для сахара-рафинада, ситечком, ложечками разного предназначения. Если кофе приносят из кухни или буфетной, то чай заваривают прямо за столом. Во время Наполеоновских войн, затруднивших подвоз кофе и удороживших его, в кофе стали добавлять цикорий, что делало его менее крепким, но более вкусным и здоровым. Впрочем, соприкосновение с Востоком в войнах с Турцией способствовало распространению турецкого кофе. Наконец, люди стали обращать внимание на свежесть продуктов, чистоту и аккуратность поваров в белых колпаках, опрятность на кухне. Если раньше кухня отвратительно пахла и появляться на ее пороге непривычному к этой вони и чаду человеку было невозможно (а ведь он ел то, что отсюда несли к его столу!), то теперь все изменилось.

Посетитель ресторана при желании мог видеть, как готовится заказанная им утка или рыба и что для него наливают в буфете. В начале XIX века среди петербургского бомонда был распространен обычай «ездить на биржу отведать устриц». Именно туда, на стрелку Васильевского острова, в порт прибывали корабли из Голландии с устрицами. Попробовать этот деликатес тут же, на улице, было модно. Наряду с однообразными котлами и сковородами на кухне появилось немало новых приборов: терок, форм для печенья, метелочек для взбивания яиц и т. д.

Ресторан в гостинице.