Читать онлайн «Молниеносный Баязет (Звезды над Самаркандом - 3)». Страница 85

Растроганный Тимур сказал:

- Если бы арабы собрались вместе, мир покорился бы им, как тогда, когда они несли ислам под знаменем пророка!.. Но если аллах хочет наказать человека, он лишает его разума. Арабы разобщены, ссорятся и враждуют, а тем временем даже ничтожный враг безнаказанно и бесстыдно разрушает их дома.

- Истинно. Истинно! - подтвердили дамаскины, из коих многие полагали, что вот Тимур и есть тот враг, что разрушил их дома.

Но Тимуру такое сопоставление не помыслилось. Он сказал:

- Вы искали меня. Говорите!

- О амир! Мы прибежали к вашему ковру молить о милости.

- Молить следует аллаха. Милостив один он!

Ученейший улем, славный своими знаниями, умом, святостью, возразил:

- О амир! Свидетельствуют: аллах творит земные дела руками своих избранников!

- Истинно. Истинно! - хором подтвердили дамаскины.

Ибн Халдун молчал, отстраняясь, насколько мог, придвинувшись к коленопреклоненным переводчикам, сидевшим на коврике у подножия кресла.

- Говорите! - сказал Тимур.

- О великий амир! Может ли Опора Справедливости, Меч Аллаха дозволить безбожникам бесчинствовать? Может ли он потакать врагам аллаха?

- Где враги аллаха? - насторожился Тимур.

- Завоеватели. Они под священными вашими стягами, под вашим зеленым знаменем, о милостивейший амир, злодействовали здесь!..

- Как? - забеспокоился Тимур.

- Разграбили мечети! Развалили дома улемов и шейхов. И когда святые вставали в воротах своих домов, их убивали. Запросто! Расхватали дочерей и жен наших. Нежных детей!

- Мои воины? - нахмурился Тимур.

- О Повелитель! Они врываются к нам не как воины аллаха, а как степные разбойники, как бич караванов, как саранча на нивы, как потоп в сады долин!

Тимур слушал их, все более хмурясь, отведя взгляд в сторону.

- Я не приказывал этого!

- О Повелитель! Мы знаем, вы приказали взять город, а они взяли наши дома! Случилось, что вы заболели и спали, пока они бесчинствовали. Когда вы проснулись, мы поспешили к вам: заступитесь!

Тимур подтвердил их слова:

- Я заболел и спал.

Он повернулся к одному из своих вельмож, стоявших в стороне:

- Ну, Шах-Малик! Как же теперь? А?

Шах-Малик молчал, уткнув лицо в бороду.

Тимур ловко изобразил гнев. Гнев возрастал.

- Куда вы смотрели при этом?..

- Мы сдерживали, о Повелитель, да не везде поспевали.

- Разрушали мечети! - ужасался Тимур. - А я дозволил только взыскать с арабов, впавших в христианство. Мыслимо ли, чтобы арабы славили Христа?! И с шиитов тоже. Как это - терпеть здесь шиитов? Здесь Дамаск - место халифов! Нельзя. А они - мечети!..

Шах-Малик объяснил:

- Вгорячах. В спешке.

Но среди улемов и шейхов было двое в черных одеждах, двое из служителей гробницы Иоанна Предтечи в мечети халифа Валида. Один из них, выпростав длинные белые пальцы из множества складок своей рясы, вскричал:

- О амир! Арабы пошли ко Христу не из мусульман. Они были христианами еще до Мухаммеда-пророка!

Сдержав себя, он уже тише, но строго пояснил:

- Если б после они стали мусульманами, это были бы вероотступники.

Тимур долгим, неподвижным взглядом разглядел этого спорщика в черной хламиде, в черной суконной шапчонке на волосатой голове и повернулся к Ибн Халдуну:

- Учитель! И эти арабы оставались христианами при пророке нашем? И вы не опровергаете эти дурные слова? Будто слово пророка не смогло пронзить их халаты, озарить душу светом! И вы не опровергаете кощунства?

- О Повелитель! Как может быть кощунством подлинная история? История неприкосновенна, когда она подлинна. Искажение истории - подлый грех, как ложь, как вмешательство в творение аллаха, как убийство беззащитного старца. Как убийство!

Тимур, словно очнувшись, словно только вспомнив, что сидит в Дамаске, заспешил:

- Кто из вас овдовел, каждому я пошлю молодых женщин из пленниц.

- О амир! Это не наши жены!

- Когда возьмете, они будут вашими.

Старший из всех, начетчик и наставник улемов, седенький старец, напомнил:

- Не о женах мы сокрушаемся, когда в руины обращены главнейшие святыни наши.

- Какие? - вздрогнул Тимур.

Его перебил младший из дамаскинов, смуглый, статный, с гордой горбинкой на тонком носу, в кольцеватой лоснящейся черной бороде:

- Но и о женах! Как быть без них?

Но Тимур, спохватившись, забеспокоился о мечетях и повторил:

- Какие?

- Многие. Осквернена и старейшая, халифа Валида, где молились еще Омейяды, халифы наши.

- И она? - удивился Тимур. - Я пошлю туда стражей. Я прикажу починить в ней все, как было.

- Возможно ли это? - усомнился старец. - Все растащили. Всю, как кость, обглодали!

- Я прикажу! - настаивал Тимур. - Она засияет по-прежнему! Даже лучше! Что скажешь, Шах-Малик?

- О Повелитель! Там многое еще цело!

- Сам присмотри, чтоб это исполнить. Как они смели! Такую святыню! Тимур как бы сокрушенно покачал головой.

Старец взметнулся в нестерпимой тоске, вспомнив:

- Коран халифа Османа!

Тимур нахмурился:

- Поспели, пока я спал!

- Святыня! - ужасался старец. - На нем кровь халифа Османа!

- Кровь? - удивился Тимур.

- Зять пророка! Убили, когда он читал Коран!

- Мои воины?

- Нет, Омейяды. Восемьсот лет назад.

- А я там поставлю стражу. Стража охранит.

Другой из улемов спросил:

- А кто охранит наши семьи? Их уже нет. Ни детей, ни жен...

Тимур приказал переводчику:

- Иди, проведи этих десятерых по дворам, куда согнали пленниц. Дай каждому из них по две, каких выберут. А польстятся, дай по три.

Старший наставник улемов опять закачал головой:

- Не надо их нам!

Но смуглый улем, прятавшийся за кудрями лоснящейся бороды, знал, что делать с женщиной, чтобы всю жизнь она от радости хохотала, как от щекотки. Теперь его женщинам не до смеха - они схвачены захватчиками. Он упрямо заспорил с наставником:

- Сперва надо взглянуть. Взглянутся, так почему же?..

- Но там наши же: жены и дочери соседей, согражданки.

- Им будет лучше с нами, чем брести в неволю, где дороги длинны, а жизнь коротка.

- Идите! - отпустил их Тимур. - Ты, Шах-Малик, опеки их. А вы, учитель, останьтесь!

Пятясь, дамаскины ушли. Ибн Халдун с холодного пола не посмел переступить на маленький ковер.

От холода ли, от напряжения ли Ибн Халдуна била мелкая дрожь, заныли зубы, хотя их осталось уже мало.

Тимур дал знак воинам, и те втащили тяжелый свиток плотного ковра.

Ковер, белый, покрытый вперемежку алыми восьмигранниками роз и остроугольными звездами, раскатился, застилая весь пол.

Громко, словно деревяшками, щелкнув пятками, Ибн Халдун соступил с каменных плит на глубокий, как баранья шкура, ворс. Как зубы, заныли щиколотки, согреваясь.

Воины же по краям ковра постелили узкие стеганые одеяльца. Тимур, ласково протянув ладонь, пригласил историка:

- Садитесь.

Ибн Халдун опустился на колени, сел на пятки, прижав ладони к коленям. От пестреньких одеялец, казалось, исходит тепло и запах сухого хлопка. Только подняв усталое и притихшее лицо, Ибн Халдун увидел, что Тимур не спускает с него глаз.

Переводчик, один оставшийся здесь после ухода дамаскинов, неподвижно стоял неподалеку.

Ибн Халдун, всегда знавший, когда и какое слово надо сказать, молчал: сейчас, здесь, он не знал, о чем хотел бы услышать Тимур.

- Много ли дорог по Магрибу? - спросил Тимур.

- Там дороги вдоль берега. Через пустыню нет дорог: что за дорога, когда пески ползут?

Тимур сказал с укором:

- А у нас через пески много дорог. Барханы ползут, а караваны идут. Где дорога не видна, караваны идут по звездам.

Сказал и посмотрел на историка не то выжидающе, не то с подозрением. Но Ибн Халдун упрямо повторил:

- Какие там дороги, где пески ползут! Дороги тянутся по берегу.

- Но и среди пустынь города стоят.

- Какие там города, если кругом пески.

- И есть древние города. И базары великие. Скот. Финики. Шерсть. Рабы. Лошади. Очень хорошие лошади. Много золота.

- В пустыне? О великий амир! Нет золота!

- Золота нет, а базары есть! Базары без золота? - поймал его на слове Тимур, и глаза Повелителя Вселенной повеселели. - И лошадей много.

- А как их добыть оттуда, когда они за песками? Через песок верблюды идут, а не кони.

- И кони переходят! Табуны! Те кони приучены.

- О Повелитель! Нет коней! В пустыне песок, а не кони.

- И рабов много.

- Черные. На работе не годятся. Только спят.

- Там скот хорош! - сказал Тимур.

- Скоту через песок не перейти.

- Переходит. Я видел магрибский скот. Оттуда пригоняли. Я видел...

Тимур вдруг смолк: на этих словах он попался. Заметил ли Ибн Халдун его промах?..

Ибн Халдун знал, что на те базары, до которых доходил Тимур, скот из Магриба не пригоняют, из Магриба скот в иные годы доходит до Каира, да и то длительными переходами. Тимур промахнулся, сказав неправду, и теперь историк опустил глаза, опасаясь, что изобличенный Тимур рассердится.