Читать онлайн «Военная хитрость». Страница 42

Заслуживает внимания военная хитрость стратегического значения при подготовке войсками Белорусской операции летом 1944 года. Требовалось перегруппировать пять общевойсковых, две танковые и одну воздушную армии. Некоторые армии перебрасывались по железной дороге на расстояние 1500–1800 км с Крымского и других стратегических направлений на Белорусское. Кроме того, Ставка ВГК передала фронтам из своего резерва пять танковых, два механизированных, четыре кавалерийских корпуса и другие соединения и части родов войск. Для того чтобы скрыть перегруппировку такого количества войск, требовались совместные усилия и согласованные действия Ставки ВГК, Генерального штаба, наркоматов, каждого отдельного объединения, соединения и части.

Маршал Советского Союза А. М. Василевский писал в своих воспоминаниях: «Больших трудов и внимания... Генерального штаба и центральных управлений Наркоматов обороны, путей сообщения потребовали меры, связанные с предстоявшей перегруппировкой войск и с переброской всего необходимого для Белорусской операции из глубины страны. Вся эта колоссальная работа должна была проводиться в обстановке строгой секретности, чтобы скрыть от врага огромный комплекс подготовительных работ для предстоявшей летней операции».

Перегруппировка сил 1–, 2– и 3-м Белорусскими фронтами, выход войск в исходное положение, а также выгрузка прибывших эшелонов производились, как правило, только ночью. В дневное время разрешалось использовать не более 100 машин на линии фронта. В пределах этого лимита выдавались специальные пропуска. При появлении одиночных самолетов противника направление движения выдвигающихся в исходные районы колонн менялось на обратное. Танки и моторизованные соединения до начала наступления были сосредоточены в 30–40 км и более от линии фронта.

Выполнение войсками маскировочных мероприятий тщательно контролировалось. Для этого привлекались офицеры штабов фронтов, армий и корпусов, которые выезжали на маршруты движения войск, проводили облеты колонн, районов дневного отдыха и железнодорожных направлений. Особое значение придавалось соблюдению штабами и войсками режима радиомолчания.

Периодическая проверка этих мероприятий осуществлялась представителями Ставки ВГК и Генерального штаба. А. М. Василевский, оценивая результаты Белорусской операции как представитель Ставки при 3-м Белорусском фронте, писал: «Проверкой было установлено, что командование, штаб и политуправление фронта уделяют серьезное внимание маскировке прибывавших на фронт общевойсковых, танковых, артиллерийских соединений... Офицеры штаба фронта встречали на станциях выгрузки войска и сопровождали их в указанные для них районы сосредоточения, строжайше требуя мер маскировки».

На 1-м Белорусском фронте также проводились крупные мероприятия по скрытности и введению противника в заблуждение. Маршал Советского Союза К. К. Рокоссовский вспоминал: «На месте отрабатывалось все, что было связано с предстоявшим наступлением — управление войсками и в начале и в ходе операции, маскировка движения наших войск, подвоз техники и боеприпасов, выбор и оборудование маршрутов и дорог, а также всяческие хитрости, которые бы ввели противника в заблуждение относительно наших намерений...

От штабов всех степеней мы требовали постоянного контроля с земли и с воздуха за тщательной маскировкой всего, что делалось в войсках фронта. Немцы могли увидеть только то, что мы хотели им показать. Части сосредоточивались и перегруппировывались ночью, а днем от фронта в тыл шли железнодорожные эшелоны с макетами танков и орудий. Во многих местах наводили ложные переправы, прокладывали для видимости дороги. На второстепенных рубежах сосредоточивалось много орудий, они производили несколько огневых налетов, а затем их увозили в тыл, оставляя на ложных огневых позициях макеты».

Разведка велась, как правило, на всем фронте, рекогносцировка проводилась небольшими группами (2–3 человека); танкистам и частично офицерам других родов войск запрещалось появляться на переднем крае в своей форме.

Однако следовало не только скрытно сосредоточить войска и технику на направлениях главных ударов, но также и не дать противнику перебросить оперативные резервы с других участков советско-германского фронта. Вспоминая об этих событиях, генерал армии С. М. Штеменко писал, что уже 3 мая командующему 3-м Украинским фронтом было отдано следующее распоряжение: «В целях дезинформации противника на вас возлагается проведение мероприятий по оперативной маскировке. Необходимо показать за правым флангом фронта сосредоточение восьми-девяти стрелковых дивизий, усиленных танками и артиллерией... Ложный район сосредоточения следует оживить, показав движение и расположение отдельных групп людей, машин, танков, орудий и оборудование района; в местах размещения макетов танков и артиллерии выставить орудия ЗА, обозначив одновременно ПВО всего района установкой средств ЗА и патрулированием истребителей...».

Аналогичная директива пошла и на 3-й Прибалтийский фронт. Маскировочные работы он должен был осуществлять восточнее реки Череха.

Противник сразу клюнул на эти две приманки...

Своего рода дезинформацией являлось также оставление на юго-западном направлении танковых армий. Разведка противника следила за нами в оба и, поскольку эти армии не трогались с места, делала вывод, что, вероятнее всего, мы предпримем наступление именно здесь...

Приняты были меры и к обеспечению тайны наших намерений. К непосредственной разработке плана летней кампании в целом и Белорусской операции в частности привлекался очень узкий круг лиц. В полном объеме эти планы знали лишь пять человек: заместитель Верховного Главнокомандующего, начальник Генштаба и его первый заместитель, начальник Оперативного управления и один из его заместителей. Всякая переписка на сей счет, а равно и переговоры по телефону или телеграфу категорически запрещались, и за этим осуществлялся строжайший контроль... В войсках развернулись работы по совершенствованию обороны. Фронтовые, армейские и дивизионные газеты публиковали материалы только по оборонительной тематике. Вся устная агитация была нацелена на прочное удержание занимаемых позиций...

Весь этот комплекс мер оперативной маскировки в конечном счете оправдал себя. История свидетельствует, что противник был введен в глубокое заблуждение относительно истинных наших намерений. К. Типпельскирх, в то время командовавший 4-й немецкой армией, писал впоследствии, что генерал Модель, возглавлявший фронт в Галиции, не допускал возможности наступления русских нигде, кроме как на его участке. И высшее гитлеровское командование вполне с ним соглашалось...

В августе 1944 года в Ясско-Кишиневской наступательной операции войск 2-го и 3-го Украинских фронтов (схема 15) также широко применялась военная хитрость, проводились мероприятия по введению противника в заблуждение.

Планом 2-го Украинского фронта (командующий генерал армии Р. Я. Малиновский) предусматривалось скрыть подготовку наступления в центре (в полосах 27-й и 52-й армий) и имитировать сосредоточение ударной группировки в составе танковой армии на правом крыле фронта (в полосах 7-й гвардейской и 40-й армий).

Для скрытия перегруппировки и районов сосредоточения войск на направлении главного удара фронтовые саперы в течение пяти дней установили 125 км вертикальных и 250 000 кв. м горизонтальных масок и камуфлировали местность на площади 90 000 кв. м. Одновременно в десяти районах имитировалось сосредоточение группировки войск. В ложных районах 14-я инженерно-саперная бригада и 25-я маскировочная рота установили 350 макетов танков, до 1000 макетов орудий и минометов.

Об эффективности проведенных мероприятий свидетельствует тот факт, что за период подготовки операции вражеская авиация ни разу не бомбила части и соединения 2-го Украинского фронта на направлении главного удара. Противнику удалось установить это направление фактически лишь за день до начала операции, когда уже невозможно было предпринять контрмеры.

Замыслом командующего 3-м Украинским фронтом генерала армии Ф. И. Толбухина также предусматривалось скрыть сосредоточение ударной группировки в центре полосы фронта и показать ложную группировку в составе стрелкового и механизированного корпусов и артиллерийской дивизии на правом крыле фронта (на кишиневском направлении).

О том, как показывалось сосредоточение войск в ложных районах, пишет Маршал Советского Союза С. С. Бирюзов, в то время начальник штаба 3-го Украинского фронта:

«Мы имитировали и демонстрировали сосредоточение механизированного корпуса в районе Римаровки, стрелкового корпуса — в Карманово, артиллерийской дивизии — в районе Григориополь — Ташлык.

Все было сделано очень тонко. Интенсивно функционировали железнодорожные станции, на которых якобы проводилась разгрузка войск. Из района реального сосредоточения наших войск по дорогам шли машины, танки, передвигалась пехота. Делалось это преимущественно перед наступлением вечерних сумерек, чтобы создать видимость сосредоточения войск в темное время. А фактически ночью войска возвращались обратно. На месте ложного сосредоточения по-прежнему оставались только один запасный полк, инженерная бригада и два инженерно-строительных батальона. Они усиленно имитировали и демонстрировали расположение вновь прибывших соединений: дымили походными кухнями, на просматриваемых участках устанавливались макеты танков. И оттуда же специально выделенные радиостанции будто бы невзначай, в нарушение правил посылали в эфир ничего не значащие сигналы.