Читать онлайн «История балтийских славян». Страница 61

Кто были эти морские разбойники, уничтожившие новоучрежденную христианскую митрополию в Залабье, не сказано писателем, который передал нам это известие. Другой современник, писавший во Франции, упоминает вскользь о разрушении Гамбурга норманнами. Нет никакого сомнения, что тут действовали и норманны; но все позднейшие легенды, изображающие с разными прикрасами нападение язычников на духовную столицу северной Европы, приписывают его славянам. Они называют виновником гонения, постигшего тогда христиан в Нордалбингии, какого-то славянского князя Борута, который владел страной у немецкой границы. Подробности этой легенды баснословны и спутаны с событиями гораздо позднейшего времени, но участие славян в разрушении Гамбурга кажется вполне достоверным, так как они в то время вообще действовали заодно со скандинавами против ближайших немецких поселений.

Действия их не привели, однако, ни к чему, кроме временной независимости от немцев. Обеспечить эту независимость прочным утверждением на устье Эльбы они не сумели; они пропустили время замешательства, когда государственная власть почти перестала существовать в северной Германии; Нордалбингия осталась по-прежнему немецкой землей, хотя страшно разоренная и на время совершенно беззащитная. Славяне видели возле себя развалины военной линии, устроенной Карлом Великим, и дожидались, пока другой немецкий государь принялся ее восстанавливать несравненно крепче, чем она была прежде.

В 844 году, когда мятеж саксов был усмирен, Людовик, король немецкий, решил пойти войной на балтийских славян, чтобы наказать их за все нападения на Германию. Удар был направлен на бодричей, ближайших ее соседей. Старший князь их, Гостомысл, был убит; другие князья и народ изъявили покорность немцам, по уверению западного летописца, но снова взялись за оружие, как только Людовик вступил на их земли[120]. В 848 году славяне опять нападали на немцев, вместе с датчанами. Шестьсот датских кораблей, снаряженных королем Эриком, вошли в устье Эльбы и снова разграбили Гамбург, где саксы уже успели восстановить укрепления. Славяне, как кажется, помогали им. Король Людовик с войском саксов пошел навстречу неприятелю и вступил в бой с норманнами; он одержал над ними победу. Датчане удалились; на обратном пути саксы напали на славян и взяли у них какой-то город (вероятно, близ нижней Эльбы).

Победа, одержанная немцами, а также другие обстоятельства, склоняли короля датского Эрика к миру с Германией. Он отправил посольство к Людовику в Падерборн, где был созван немецкий сейм. Туда же явились и посланцы от славян, может быть именно от тех прибалтийских племен, которые сражались вместе с датчанами. Мир, заключенный тогда (845 год) между Германией и Данией, был вскоре скреплен сближением датского государя с христианским проповедником. Со времени разорения Гамбурга датчанами и славянами, архиепископ Анскар жил изгнанником на левом берегу Эльбы[121], посещая иногда Гамбург и Нордалбингию, для поддержания там христианства. В Нордалбингии, кроме Гамбурга, находились в то время только три приходские церкви[122], и то на западном краю ее, далеко от славянской земли, которая, таким образом, оставалась вне христианского влияния. Король Людовик воспользовался первым удобным случаем, чтобы пристроить скитальца-архиепископа. Восстановление гамбургской митрополии казалось невозможным, до такой степени власть Германии упала в этом крае, поэтому Людовик назначил Анскара епископом в Бремен, как только это место стало свободным[123] в 847 году. Гамбургская митрополия была соединена, таким образом, с бременской епархией; Гамбург продолжал именоваться главным городом, но "епископ Севера" жил с тех пор в Бремене: миссионерская деятельность Запада удалилась еще больше от славянского Поморья, и еще исключительнее устремлена была на скандинавов, с которыми Бремен имел морем постоянные сношения. Получив новую точку опоры и новые средства для своей деятельности, Анскар стал часто ездить в Данию с государственными поручениями от короля Людовика, приобрел благоволение короля Эрика, построил церковь в Шлезвиге и обратил многих датчан. Затем он посетил также Швецию и восстановил там христианство, почти искорененное языческой реакцией в то самое время, когда разрушена была гамбургская митрополия. Но на славян он во все время своей деятельности в сане бременского епископа (847–865), точно так же как и преемник его Римберт (865–888), его ученик и жизнеописатель, не обращал никакого внимания. Христианство нисколько не проникало к ним. Мало того: их пример, как немецкий государь писал папе в 880 году, потрясал христианскую веру в самих саксах, их соседях, из которых многие (по всей вероятности, преимущественно в Нордалбингии) возвращались в то время к языческим богам.

С тех пор, как Дания вошла в мирные сношения с Германией, и балтийские славяне стали спокойны: в продолжение тринадцати лет (845–858), не слышно ни о каком столкновении между ними и немцами. Этим подтверждаются наши слова, что балтийские славяне, вследствие своих внутренних отношений, не имели никаких самостоятельных политических замыслов и побуждаемы были в то время к деятельности только влиянием скандинавов: бессильное немецкое государство не помышляло тогда о нарушении их независимости; тем они и довольствовались. Но как они пользовались этим временем внешней безопасности, продолжали ли свои внутренние раздоры, мы решительно не знаем. Из последующих событий видно только, что они остались чуждыми того стремления к внутреннему единству и сосредоточению, которое именно в эту эпоху (во второй половине IX в.) проявлялось повсеместно у других славянских народов, под Карпатами, на Висле и на Ильмене. Балтийские славяне не тронулись из своего племенного быта.

Несмотря на мир, заключенный между датским и немецким королями, норманнские викинги продолжали нападать на империю Каролингов. Уделы двух старших братьев Людовика страдали от них ужасно. Особенно отличался своими подвигами Рорик, племянник датского короля Гаральда. С дружиной своих норманнов он еще в 830 году завоевал часть Фрисландии[124], в области лотарингского короля Лотара II, который вынужден был признать его властелином этого края. В 837 году Рорик, сговорившись с королем Лотаром, снарядил свои корабли и поплыл в Данию, где получил от короля Эрика удел для поселения, между р. Эйдером и морским берегом, т. е., вероятно, западную часть нынешнего Шлезвига. Воинственный норманнский витязь водворился, таким образом, на самой границе Залабской марки и мог войти в сношения со своими близкими соседями, бодричами. Бодричи и глиняне стали нападать на Германию. По всей вероятности, их подстрекал к тому Рорик, который служил орудием короля лотарингского для противоборства Людовику немецкому.

Вся восточная граница Германии была в опасности. Уже несколько лет немцы вели постоянные войны с соседними славянами: сербы на Сале и верхней Эльбе беспрестанно восставали против устроенной Карлом Великим военной украйны[125]; чехи и моравы, уже слагавшиеся в могущественное государство, наносили Германии тяжелые удары; словенцы и хорваты враждовали с ней, и даже болгары приходили словенцам и хорватам на помощь, по наущению Франции. Вот, наконец, и славяне на нижней Эльбе и у Балтийского моря присоединяются к этому общему ополчению славянских народов против Германии, раздражившей их завоевательными попытками Карла. В июле 858 года немецкий король Людовик вынужден был отправить три армии против славян: одну против моравского князя Ростислава, другую против лабских сербов, третью, наконец, весьма значительную, под предводительством своего младшего сына Людовика, против бодричей и глинян. Сам король германский в то же время предпринял поход против брата своего, Карла, короля французского. Пока он там воевал, норманны напали на землю саксов; должно полагать, что это была дружина Рорика, вторгшаяся в Нордалбингию. Летописец говорит, что немцы отбили их, а про то, что сделано было против бодричей, вовсе не упоминает. Из этого мы заключаем, что результат похода был ничтожный, быть может, он и не состоялся, и войска, назначенные против балтийских славян, обращены были на защиту границы от норманнов и их союзников славян. На верхней же Эльбе, вооружение сербов приняло такой угрожающий вид, что немецкий король бросил дела свои во Франции и поспешно возвратился в Германию (в начале 889 года).

Средневековые западные летописи, вообще столь скупые на слова, когда дело идет о славянах, а тем более о славянах-язычниках, становятся еще скуднее в эту мрачную на Западе эпоху. А как светла и радостна была она на всем пространстве славянского мира: повсюду независимость, на севере и востоке заря политической жизни, начало государственной организации, на юге заря жизни духовной, начало просвещения народного! У балтийских славян эпоха эта прошла бесплодно, не оставила по себе никаких следов внутреннего развития.