Читать онлайн «История инквизиции. том 1». Страница 40

Когда духовные суды объявляли кого-либо еретиком, то конфискация делалась сама собой; наложение запрещения на имущество было на обязанности светской власти, и только от нее одной зависело пощадить имущество виновного. Князья стали пополнять свои скудные доходы при помощи конфискаций.

Отношение инквизиции к конфискованным имуществам в разные эпохи и в разных странах было различно. Во Франции право на собственность, раз вина была установлена, переходило фиску; инквизитор там только устанавливал степень виновности подсудимого. Приговоры французской инквизиции вообще не упоминают о конфискации. В осуждениях, вынесенных против отсутствующих и умерших, иногда указывалось на конфискацию.

Как только подозреваемый в ереси вызывался на суд или задерживался, светские власти накладывали секвестр на его имущество и сообщали об этом его должникам. Когда выносился приговор, состоялось осуждение, инквизитор извещал о нем власти; среди обязанностей инквизитора была и обязанность наблюдать за тем, чтобы конфискация была произведена.

В Италии буллой Иннокентия IV от 1252 г. предписывалось властям Ломбардии, Тревизо и Романии конфисковать имущество всех отлученных от Церкви, как еретиков или как помощников или сторонников еретиков; признавалось, что право конфискации принадлежало светской власти. Но скоро, согласно буллам «Для искоренения» Иннокентия IV и Александра IV, инквизиция получила в ней прямой интерес. В обвинительных актах итальянской инквизиции конфискация предписывалась официально, и светские власти не вмешивались, если только их не просили об этом.

В первой половине XIII в. в некоторых городах итальянские инквизиторы не только предписывали, но и контролировали конфискации, а уже с XIV в. инквизиторы становятся полными хозяевами всего получаемого от конфискаций.

В Германии Вормсский сейм (1321) ересь уравнял с изменой и установил, что аллодиальные земли и личные владения осужденного еретика поступают его наследникам, а ленные поместья переходят в пользу сюзерена. Если он был рабом, то его имущество поступало во владение его господина; но из общей суммы удерживали расходы по приведению в исполнение казни на костре и судебное вознаграждение сеньора-судьи. В 1323 г. Майнцский собор постановил, чтобы имущество обвиняемых оставалось неприкосновенным до окончания суда, и грозил отлучением от Церкви всякому, кто до этого времени захватил бы это имущество или откупил бы его. Когда император Карл IV сделал попытку ввести инквизицию в Германии (1369), то он приказал третью часть конфискованного имущества отдавать инквизиторам.

Даже в тех государствах, где инквизитор номинально не имел никакой доли в конфискации, он был полным хозяином имущества обвиняемого. Приговор инквизиции подлежал беспрекословному исполнению светскими властями. Собор в Безье в 1233 г. настаивал, чтобы она применялась и против обратившихся и воссоединенных с Церковью, которые были осуждены на ношение крестов; соборы в Безье 1246 г. и Альби 1254 г. требовали ее применения во всех случаях, когда инквизиторы присуждали к тюрьме. Тюрьма и конфискация были нераздельны. Иногда даже в приговорах относительно умерших говорится, что они признаны достойными тюремного заключения с единственной целью: лишить их наследников права наследования. В конце концов юристы условились признавать тюремное заключение как условие, достаточное для конфискации имущества.

Людовик Святой, король Франции, своими указами 1229 и 1259 гг. предписал конфисковать имущество не только тех, кто был присужден к тюрьме, но и тех, кто не являлся по вызову, и тех, в домах которых были обнаружены еретики; его чиновники должны были узнать от инквизитора до окончания суда, заслуживает ли обвиняемый тюрьмы, и, в случае утвердительного ответа, наложить арест на его имущество. Наследники восстанавливались во владении имуществом в тех случаях, когда еретик заявил готовность обратиться раньше вызова инквизиции или когда он вступил в монашеский орден. Конфискация широко применялась повсеместно, и с неумолимой жестокостью одно ничтожное проявление ереси лишало человека права собственности. Даже в конце XV в. было общим правилом, что конфискация была вполне законна, тогда как возврат имущества воссоединенному с Церковью еретику являлся актом милосердия, требовавшего особого мотивированного постановления.

В начале преследователи подвергали конфискации все. Но в 1237 г. Григорий IX признал, что приданое жен-католичек должно в известных случаях оставаться неприкосновенным, а в 1247 г. Иннокентий IV повелел приданое возвращать женам, хотя ересь и не обусловливала развода. Людовик Святой принял это правило в 1258 г. Однако по каноническому праву жена не могла ничего требовать назад, если во время своего выхода замуж она знала о ереси своего мужа, а по мнению некоторых юристов, даже и в том случае, если она, узнав об ереси своего мужа, продолжала жить с ним и, наконец, если не донесла об этом в сорокадневный срок после обнаружения ереси мужа. А так как дети лишались права на наследство, то жена еретика сохраняла свое приданое только при жизни, а после ее смерти оно поступало в фиск.

Луций III пытался отдать Церкви исключительное право на доходы от конфискации. Иннокентий IV в своей булле «Для искоренения» 1252 г. одну треть предоставлял местным властям, одну треть- служителям инквизиции, а остальное- епископу и инквизитору с тем, чтобы они употребляли эти деньги исключительно на розыск еретиков. Эти предписания были сохранены Александром IV и Климентом IV. Александр IV в 1260 г. приказал инквизиторам Рима и Сполето продать конфискованное у еретиков имущество и вырученные деньги передать самому папе; а в 1261 г. Урбан IV получает триста двадцать ливров, вырученных от конфискаций в Сполето.

Со временем в Италии установился обычай распределять выручку от конфискаций между общиной, инквизицией и папской канцелярией; епископы, по словам Бенедикта XI, присваивали лично себе часть, которая полагалась им на преследование ереси. Распределение доходов, предписанное папой, обыкновенно не соблюдалось; инквизиторы захватывали себе все, тратили доходы от конфискаций на себя лично или раздавали их своим родственникам. В архивах Флоренции сохранилось несколько документов XIV в., подтверждающих это.

В Неаполе с первого дня установления инквизиции король Карл Анжуйский обеспечил за собой исключительное право на конфискации. В 1290 г. Карл II приказал, чтобы штрафы и конфискации распределялись на три части; одна в пользу королевского фиска, другая – на пропаганду веры и третья – на инквизицию. Исключение было сделано для феодальных владений, которые должны были идти короне или их непосредственному сюзерену.

В Венеции соглашение 1289 г. между синьорией и Николаем IV, которым республика признавала введение инквизиции, оговаривало, что все доходы святого трибунала будут находиться в распоряжении государства. В Пьемонте конфискации делились между государством и инквизицией, пока во второй половине XV века Амедей IX не присвоил их все фиску, предоставив инквизиции лишь оплату расходов по ведению дела.

Но уже в первой четверти XIV столетия Церкви в Италии, удалось присвоить себе все доходы от конфискаций, которые равномерно делились между инквизицией и папской канцелярией. Только в 1438 Г. Евгений IV предоставил итальянским епископам свою часть. Там, где епископы были в то же время светскими владыками, конфискации распределялись между инквизицией и ними.

В Испании было правило, если еретик являлся лицом духовного звания или светским вассалом Церкви, то Церковь получала его конфискованное имущество; в остальных случаях оно поступало светскому сеньору.

Светская власть и без напоминаний Церкви спешила завладеть имуществом своих подданных-еретиков. В 1246 г. евреев Каркассона, как иноверцев, равных еретикам, заключили в тюрьму. В июле Людовик писал своему сенешалю, что он хочет извлечь из этих евреев как можно больше денег, поэтому их должно держать крайне строго; король просит сообщить ему, какую сумму можно выжать с них. В августе он пишет, что предложенная ими сумма мала, и поручает сенешалю вымучить с них столько, сколько можно.

В начале XIII в. в Лангедоке инквизиция вначале пыталась присвоить себе доходы от конфискаций, чтобы употребить их на постройку и содержание тюрем. Но быстрое распространение королевской юрисдикции во Франции в течение второй половины XIII в. сделало короля почти исключительным обладателем конфискованных имений. В 1229 г., после долгих споров с Церковью, право короля на конфискованное имущество было признано неоспоримым.

Дело преследования еретиков было не менее прибыльно для кармана и епископов. В 1247 г. епископ Бертран в Альби получил от Иннокентия IV особые инквизиторские полномочия, а в следующем году он продавал осужденным и раскаявшимся еретикам смягчение наказаний. Эта торговля была очень прибыльна, но и тогда незаконна. В 1460 г. во время преследования колдунов Арраса их движимое имущество было присоединено к богатствам епископа, а их недвижимое имущество было конфисковано в пользу фиска.