Читать онлайн «Если завтра в поход…». Страница 57

Солдаты и офицеры вермахта оказались среди завоеванных народов, не встречая у них сочувствия. Армия, которая должна воевать, имея под собой и в своем тылу враждебные территории и население, подвергается серьезным опасностям, сделал вывод Сталин. В этом месте своей речи он позволил себе исторический экскурс, приведя в пример Наполеона I. Пока французский полководец вел войну за освобождение от крепостничества, он побеждал, но когда стал поработителем, посадив на престолы завоеванных государств своих родственников и маршалов, в ответ получил непокорность и многочисленные восстания. Таким образом, как только Наполеон начал войну с целью покорения и подчинения других народов, его армия стала терпеть поражения, и у него сразу обнаружилось множество врагов, что в конечном счете предрешило падение первого французского императора.

В германской армии, уверял Сталин выпускников военных академий, стала преобладать самоуспокоенность, и она начала отставать. У немцев появилось «головокружение от успехов», зазнайство. Германским офицерам и солдатам стало казаться, что они все могут, что их армия достаточно сильна и, вообще, незачем дальше ее совершенствовать. Однако, по утверждению Сталина, в смысле военного роста «германская армия потеряла вкус к дальнейшему улучшению военной техники». Действительно, рассуждал вождь, в вооружении германской армии нет ничего особенного, причем ни в танках, ни в артиллерии, ни в авиации. «Сейчас такое вооружение имеют многие армии, в том числе и наша», – доказывал Сталин «военным академикам».

Развивая свою мысль, он настаивал на том, что Красная Армия вооружена артиллерией и минометами, которые не только не уступают, но и превосходят немецкую артиллерию и минометы. Как отметил Сталин, немецкие танки действительно в массе превосходили советские танки. Однако он разъяснял следующее: конструкторы СССР создали средний танк «Т-34» и тяжелый танк «КВ», которые превосходили по своим боевым качествам аналогичные германские машины. Но советская промышленность лишь осваивала серийное производство этих танков. Сталин с сожалением констатировал, что их было произведено «еще мало». Вождь уверял, что делалось все возможное для замены в кратчайший срок устаревших танков новыми.

Оценивая боевую авиацию немцев, Сталин, по одним свидетельствам, был вынужден признать, что пока именно она «лучшая в мире». По другим данным, он доказывал, что боевые самолеты советских ВВС «лучше немецких», и вообще, Германию в отношении авиации начинает обгонять не только СССР, но и Америка. В частности, советские авиаконструкторы, по его словам, ускоренными темпами создали образцы самолетов различного назначения, которые превосходили германские.

Сталин констатировал: не только СССР, но также Англия и США изучают опыт войны, немецкую военную технику, создавая образцы артиллерийских орудий, танков и самолетов, превосходящие по своему качеству германские. Германия же, по мнению вождя, упорно игнорировала эти факты, продолжая верить, что ее армия имеет превосходное вооружение и ни одно государство не способно создать более совершенную военную технику.

Все вышеизложенное, по мнению Сталина, показывало, что германская армия не является непобедимой.

Советский вождь присовокупил к своим аргументам и такой вывод: значительная часть германской армии теряет свой пыл, имевшийся в начале войны. В ее ряды якобы проникло хвастовство, самодовольство, зазнайство. Но напрасно немцы считают, что их армия идеальная, непобедимая. «Непобедимых армий нет», – еще раз провозгласил Сталин.

Заканчивая речь перед выпускниками военных академий, Сталин подытожил свои выкладки относительно причин победоносных военных действий Германии в Европе. Он со всей определенностью дал понять, что не следует преувеличивать силу и мощь германской армии, которая одерживала победы по преимуществу по причине военной слабости и неподготовленности к войне своих противников, в первую очередь – Франции.

В заключение Сталин поздравил выпускников военных академий и пожелал им успеха.

По окончании торжественной части нарком обороны С.К. Тимошенко пригласил всех на банкет. На банкете Сталин вначале провозгласил тост за руководящие кадры военных академий. Затем – за представителей различных родов войск: артиллеристов, танкистов, летчиков, связистов, «славных пехотинцев».

Далее последовал ключевой момент всего грандиозного действа, происходившего вечером 5 мая 1941 г. Сталин попросил слова после тоста, предложенного генерал-майором танковых войск. Эта сталинская реплика явилась квинтэссенцией высказываний вождя, прозвучавших на выпуске военных академий в Кремле:

«Выступает генерал-майор танковых войск. Провозглашает тост за мирную сталинскую внешнюю политику.

Тов. Сталин: Разрешите внести поправку. Мирная политика обеспечивала мир нашей стране. Мирная политика дело хорошее. Мы до поры до времени проводили линию на оборону – до тех пор, пока не перевооружили нашу армию, не снабдили армию современными средствами борьбы. А теперь, когда мы нашу армию реконструировали, насытили техникой для современного боя, когда мы стали сильны – теперь надо перейти от обороны к наступлению.

Проводя оборону нашей страны, мы обязаны действовать наступательным образом. От обороны перейти к военной политике наступательных действий. Нам необходимо перестроить наше воспитание, нашу пропаганду, агитацию, нашу печать в наступательном духе.

Красная Армия есть современная армия, а современная армия – армия наступательная».

Бросается в глаза одна особенность сталинских выступлений 5 мая 1941 г. – неприкрытая апология Красной Армии, сочетающаяся с пренебрежительно-критической оценкой боеготовности и боеспособности не только англичан и французов, но и одержавших ряд побед в военных кампаниях 1939-1941 гг. против европейских стран немцев.

Может возникнуть мысль о необоснованности оптимизма Сталина по поводу боевой готовности Красной Армии и ее технической оснащенности. Однако если попытаться посмотреть на данный вопрос с другой, пропагандистской точки зрения, подобное противоречие не выглядит столь вопиющим. Позднее, во второй половине мая 1941 г., Сталин в разговоре с наркомом обороны С.К. Тимошенко и начальником Генерального штаба РККА Г.К. Жуковым подчеркнул, что в своих выступлениях на торжествах в Кремле, во-первых, хотел «подбодрить присутствовавших, чтобы они думали о победе», а, во-вторых, – опровергнуть утверждения «о непобедимости немецкой армии, о чем трубят газеты всего мира».[591] Исходя из этого сталинского разъяснения, становится ясно, почему вождь так много внимания уделил доказательству своего тезиса о Красной Армии как об армии современной и отчего столь критически охарактеризовал одерживавшие одну победу за другой вооруженные силы нацистской Германии.

Вышеприведенные свидетельства, касающиеся сталинской оценки боевых качеств вермахта накануне германо-советской войны, наводят на следующие размышления. Сталин в своей речи перед выпускниками военных академий РККА явно стремился скрыть раздражение (если не сказать больше) от военных побед германской армии.

Антигерманская направленность сталинской речи 5 мая 1941 г. в сочетании с апологией Красной Армии не оставляли сомнения, что ближайшим военным противником станет вермахт. Похвала, которой удостоил Сталин потенциального военного противника, сумевшего учесть уроки поражения в Первой мировой войне, усовершенствовать вооруженные силы и нанести поражение Франции в 1940 г., на деле оказалась лишь основанием для последовавших за ней критических оценок. Вождь даже прибег к манипуляции излюбленным тезисом («непобедимых армий не бывает»). Если в апреле 1940 г., на совещании при ЦК ВКП(б) Сталин применил этот тезис, характеризуя недостатки РККА, то в мае 1941 г. уже отнес его исключительно к вермахту.

В предвоенный период советский вождь довел до совершенства «ритуальный стиль» своих выступлений. Как правило, они уже не подлежали обсуждению, но давали сигнал к очередному всесоюзному «изучению», пропагандировались и разъяснялись, предваряя новую политико-идеологическую кампанию. Не случайно для ближайшего сталинского окружения все сказанное вождем 5 мая 1941 г. на торжественном собрании и на приеме (банкете) по случаю выпуска слушателей военных академий являлось руководством к действию.

Бесспорно, выступления Сталина перед выпускниками военных академий явились основным «посылом сверху», послужившим сигналом к развертыванию политико-идеологической кампании под лозунгом наступательной войны. Однако данный «посыл», как это бывало и ранее, оказался не единственным.

Для осуществления политической пропаганды часто применяются декларации. В условиях сталинского режима к разряду деклараций как метода идеологического воздействия относились прежде всего заявления, сообщения и опровержения Телеграфного Агентства Советского Союза, которые периодически публиковались в центральных советских газетах. В выступлении перед партийным активом Ленинграда (ноябрь 1940 г.) А.А. Жданов призывал аудиторию следить за характером и стилем так называемых «опровержений ТАСС», что, по его мнению, давало возможность лучше судить о международном положении СССР.[592] Сам Сталин не только принимал решение о том, какие именно важные сообщения зарубежных информационных агентств, полученных ТАСС, следует публиковать, но и зачастую собственноручно писал их тексты.