Читать онлайн «Мы – арии. Истоки Руси (сборник)». Страница 192

История со строительством храма нам интересна в первую очередь потому, что служит очевидным доказательством вовлеченности Израиля в орбиту экономической политики и хозяйственной деятельности Финикии. К. Кеньон вообще считает, что «храм носил полностью финикийский характер». О тесных связях между двумя странами говорит и одна не совсем обычная сделка, о которой рассказывает Библия. Соломон взял взаймы у Хирама сто двадцать талантов золота и отдал ему в залог двадцать городов в земле Галилейской. Правда, эта сделка явно не устроила тирского царя. «И вышел Хирам из Тира посмотреть города, которые ему дал Соломон, и они не понравились ему. И сказал он: что это за города, которые ты, брат мой, дал мне?» (3 Цар. 9: 12,13). В этих словах звучит явная обида, финикиец рассчитывал на большее и потому не мог скрыть своего разочарования. Вполне возможно, что эта история стала причиной конфликта между Израилем и Финикией, поскольку буквально тут же сообщается, что тесть Соломона, царь Египетский, сжег город Газер, а всех Хананеев, живших в этом городе, побил. Напомним, что ханаане — это самоназвание финикийцев, поэтому набег египтян можно назвать своеобразной «акцией устрашения» для Хирама и его подданных. Фараон продемонстрировал свою полную поддержку политики израильтян в Ханаане, и Хирам счел более благоразумным не раздувать огонь неудовольствия. Более того, он послал на корабле своих мореходов, которые вместе с подданными Соломона отправились в страну Офир и, как говорит Библия, «взяли оттуда золота четыреста двадцать талантов и привезли царю Соломону» (3 Цар. 9:28). Думается, что это была обычная военная экспедиция, доход от которой пошел исключительно в казну Израиля.

Соломон прославился своей любвеобильностью. В его гареме было множество женщин из самых разных стран. Точно так же он был большим демократом в религии, допуская существование в своей стране культов разных богов. Но в кадровом вопросе Соломон был откровенным националистом и назначал на руководящие должности исключительно евреев. «Весь народ, оставшийся от Аморреев, Хеттеев, Ферезеев, [Ханаанеев], Евеев, Иевуссеев и [Гергесеев], которые были не из сынов Израилевых, детей их, оставшихся после них на земле, которых сыны Израилевы не могли истребить, Соломон сделал оброчными работниками до сего дня. Сынов же Израилевых Соломон не делал работниками, но они были его воинами, его слугами, его военачальниками и вождями его колесниц и его всадников. Вот главные приставники над работами Соломоновыми: управлявших народом, который производил работы, было пятьсот пятьдесят» (3 Цар. 9: 20–23). Нам предельно четко объясняется, как израильтяне организовывали власть в захваченных ими ханаанских городах: представители коренного населения в начальники не допускались.

Нельзя, однако, не подивиться, какие имена выбрали ближайшие сподвижники Соломона. Армией у него командовал еврей с русским именем — Ванея. Стоит только подивиться, что ни один комментатор Библии не написал об этом! Но пойдем дальше. Первосвященником у Соломона был Садок. Это имя почти что совпадает с именем нашего былинного героя Садко, во всяком случае, не подлежит сомнению, что слова эти родственные. В связи с этим возникает естественный вопрос: какой народ придумал это имя первым? Разберемся вначале с нашим новгородским купцом. Современное русское слово «сад» означает участок земли, засаженный деревьями, кустами или цветами. Но у него было и более древнее значение, которое передают другие наши слова — «огород» и «город», то есть «огороженный участок земли». В английском языке слово «сад» и произносится очень похоже — «garden». На это древнее значение в нашем языке указывает слово «посад», где первый слог является приставкой. Таким образом, садом в древности называли также оседлое поселение, стан или город. В таком случае имя Садко означает попросту «горожанин». Для новгородского купца это прозвище подходит идеально. Однако оно не менее уместно и для верховного священника израильтян. В отличие от большинства евреев, занимавшихся скотоводством и кочевавших с места на место, он находился постоянно при храме, внутри города. А то, что у его имени славянские корни, нас уже не должно удивлять, кстати, как и у популярной среди евреев фамилии «Гордон».

Отдельного разговора заслуживает и имя самого царя. Оно происходит от еврейского слова «мир». Но ведь именно оно является составной частью многих славянских имен — Мирон, Мирко, Мирослав, Любомир, Звонимир, Яромир, Будимир и т. д. Подобного ряда нельзя выделить из общего набора еврейских имен. Отсюда можно заключить, что имя «Соломон» служит еврейским аналогом славянского имени «Мирон», его иноязычной «калькой».

Все эти примеры свидетельствуют, что израильтяне эпохи единого царства активно впитывали культуру своих «подданных» — ханаанеев и филистимлян. Наличие чужеродных имен у первых лиц Израиля подсказывает нам, что важным способом проникновения евреев в ханаанейские властные структуры было «растворение» в местной среде и использование псевдонимов. Там, где у израильтян недоставало военной силы, они действовали хитростью. В итоге тот или иной город завоевывался как бы изнутри, незаметно для его жителей, которые превращались из хозяев в рабов. Библия не говорит об этом напрямую, но она сохранила те обрывочные сведения, по которым мы можем в общих чертах восстановить подлинную картину событий.

В годы царствования Саула, Давида и Соломона евреи сумели обосноваться и установить контроль над большей частью Ханаана. Процесс их утверждения на этой территории занял более двух веков и включал как военные, так и мирные способы завоевания. Последние явно недооценены исследователями, но в силу существенного превосходства ханаанеев в вооружении и военном искусстве преобладали именно они. Факт объединения племен под властью монарха говорит о высокой степени политического самосознания нации. В царствование Соломона была сформирована национальная элита, способная решать крупные военные и хозяйственные задачи. А. Мазар отмечает, что израильские слои X в. до н. э. идентифицированы помимо столицы еще, по крайней мере, в 19 городах и что они позволяют определить новый стереотип поселения. Культ Единого Бога еще не победил среди израильтян, и тот же Соломон, к примеру, даже служил другим богам, но его основные положения к тому времени твердо укоренились в сознании древних евреев. Впереди еврейский народ ждали века лихолетий, но он уже сплотился настолько, чтобы, пережив период потрясений, донести до самых отдаленных уголков земли свою религию и культуру.

Эпоха единого Израиля длилась совсем недолго, менее века. Сын Соломона, Ровоам, оказавшись на иерусалимском престоле, потребовал от северных племен выплаты столь огромных налогов, что те почли за благо отказаться от союза с ним. Тогда юный царь вознамерился принудить их к этому силой и послал на север карательную экспедицию. Но армия северян разгромила ее. Десять северных племен отделились от колена Иуды. Так держава Давида и Соломона распалась на два слабых, враждующих друг с другом царства: Израиль и Иудею.

На пятый год после раскола фараон Сусаким, убедившись, что оба его соседа ослаблены постоянными конфликтами, опустошил Иудею и часть Израиля. Он ушел лишь тогда, когда Ровоам заплатил громадный выкуп, отдав ему величайшие сокровища Иерусалимского храма и царского дворца. Великолепие и блеск Соломоновых сооружений померкли уже спустя двадцать лет после их создания: там, где раньше сверкало золото, остались голые стены. От былого блеска «в одночасье» не осталось и следа…

Дальнейшую историю израильских колен можно представить как постоянное приспособление к политике тех государств, которые доминировали в данный момент на Ближнем Востоке. Вхождение евреев в мировую цивилизацию происходило очень трудно, и успехи к ним приходили в значительной степени не на полях сражений, а в результате компромиссов с более сильными завоевателями, дипломатических побед и интриг. Это был медленный процесс, но он вел к нужному результату. В итоге евреи не просто сохранились как самостоятельный этнос, они научились влиять на мировую политику и жизнь других народов.

Никто не сможет упрекнуть нас в чрезмерном национализме или квасном патриотизме, если мы заявим, что мужчины всего мира восхищаются русскими женщинами. Это наше национальное богатство, самое ценное достояние России. В суровую годину испытаний и неурядиц именно они выступали хранительницами русского духа, берегинями наших национальных образов и сокровенных духовных знаний.