Читать онлайн «Генералы и офицеры вермахта рассказывают.». Страница 132

За время моей деятельности в Данцигском военном округе ко мне поступило 12—13 эшелонов по 1000—1500 русских военнопленных в каждом. В этих эшелонах в пути следования умирало приблизительно 50—100 человек русских военнопленных.

В октябре 1942 года в Харьков прибыл эшелон с русскими военнопленными. В Харькове выяснилось, что в этом эшелоне из 1500 человек недостает около 150. При выяснении оказалось, что 75 человек умерло в пути следования от голода, а их трупы находились неубранными в вагонах. Остальные 75 человек пытались бежать, но были схвачены охраной и расстреляны на месте.

Не лучше обстояло дело и в лазаретах для русских военнопленных. При посещении харьковского лазарета для русских военнопленных я видел, что тяжело больные были размещены в помещениях, где не было отопления и все окна выбиты, а больные не имели одежды и обуви. В результате, в этом госпитале ежедневно умирало от истощения и эпидемических заболеваний 200—300 человек.

Должен также указать, что в подчиненных мне лагерях на Украине, одновременно с военнопленными, в отдельных бараках содержалось под арестом до 20 тысяч советских граждан, взятых в качестве заложников из ряда районов Украины, охваченной партизанским движением.

Кроме того, около 30 деревень с проживавшими в них около 10 тысячами человек гражданского населения по тем же мотивам были взяты под арест. Каждая из указанных деревень была оцеплена немецкими войсками. Проживавшее в них гражданское население никуда не выпускалось до момента подавления партизанского движения в прилегающих к этим деревням районах.

После подавления в указанных районах партизанского движения, трудоспособные советские граждане — мужчины и женщины от 17-ти до 40 лет были вывезены для работы в Германию. Насколько я помню, в Германию было вывезено свыше 10 тысяч человек.

Показания написаны мною собственноручно.

ОСТЕРРАЙХ КУРТ

Показания принял: офицер контрразведки майор КУЗЬМИШИН

Военный переводчик: лейтенант БУБНОВ

Опубликовано: Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками. Сборник материалов в 7-ми тт. Том. III. Военные преступления и преступления против человечности. М., 1958. С.126—130.

12 апреля 1949 г.

<б/м>

Перевод с немецкого

Я, как начальник «Абверкоманды 305»[583], входил в состав штаба армейской группировки «Северная Украина»[584], которой с середины января 1945 г. командовал генерал-фельдмаршал Шёрнер. Я подчинялся начальнику «1-ц» полковнику Стефанусу, к которому я являлся каждые десять дней для того, чтобы доложить о ходе работы, получить указания, и самому информироваться о военном положении и о планах армейской группировки.

В начале февраля 1945 года полковник Стефанус сказал мне, что предполагается деблокировать гор. Бреславль и удержать предгорье исполинских гор с тем, чтобы блокировать словацкие горы на юге. Несколько недель спустя полковник Стефанус рассказал мне, что предполагается укрепиться в Чехословакии и создать там так называемую «круговую оборону Шёрнера», что штаб армейской группировки будет перенесен в Рудные горы[585]. Я получил задание подготовить там квартиру для моего штаба. В конце марта я подыскал такую квартиру на старой германо-чешской границе, западнее Праги.

Последний раз я был в штабе армейской группировки и имел совещание с начальником штаба генералом Натцмером и полковником Стефанусом 6 мая 1945 года. В этой беседе мне сообщили, что имеется намерение начать переговоры с американским генералом Эйзенхауэром. Армейская группировка хочет сомкнутым строем пробиться к американским войскам и сдаться последним.

В состав комиссии по переговорам должен был войти полковник Стефанус, адъютант по политическим вопросам генерал-фельдмаршала Шёрнера (имени его я не помню, а лично с ним не знаком)[586] и я. После установления предварительной договоренности по радио с американцами, комиссия должна была выехать для переговоров к американцам на машине или вылететь на самолете утром 7 мая. Одновременно я получил приказ о перемещении в Рудные горы, куда переводили весь штаб армейской группировки.

В ночь на 7 мая полковник Стефанус сообщил мне по телефону, что с поездкой к американцам ничего не получается. На мой вопрос о том, состоялась ли капитуляция, он ответил отрицательно, и приказал мне перенести свой штаб, сказав, что в Рудных горах я найду штаб армейской группировки.

В полдень 7 мая я выступил, а утром 8 мая узнал от шедших на Запад войск, что капитуляция объявлена; приказано сдаваться американцам и до ночи 7 мая дойти до фронта американских войск. Кем был отдан этот приказ, узнать не удалось.

В ночь на 7 мая я позвонил по телефону офицеру «1-ц» подполковнику Хавис, который находился в Колине. Последний сообщил мне, что часть штаба армейской группировки, размещенная в Колине, получила приказ отправиться в штаб оперативного руководства в Иозефштадте.

После пленения я узнал от моего сына, лейтенанта Генриха-Бой Христианзена, с которым я встретился в лагере в Славинске, что 7 или 8 мая за штабом армейской группировки Шёрнера приехали американские танки и забрали весь штаб. Мой сын рассказал мне, что он был командирован со своей частью для обороны этой штаб-квартиры армейской группировки. Когда его часть прибыла на место дислокации штаба армейской группировки, то штаба там уже не было. Чешские полицейские, охранявшие бывшую штаб-квартиру, сообщим им, что штаб выехал в сопровождении американских танков. Часть, получившая задание прикрывать штаб-квартиру, входила в состав «Абверкоманды 202»[587].

Находился ли генерал-фельдмаршал Шёрнер и начальник штаба генерал Натцмер до конца при штабе армейской группировки, я не знаю. Неизвестно мне также, о чем было договорено с американским главнокомандующим при капитуляции. Переговоры с американцами, видимо, велись в соответствии с разрешением имперского руководства, т.е. самого Гитлера. О разрешении вступить в переговоры с западными державами я еще ранее узнал следующее.

В начале февраля 1945 года у меня был разговор о военном положении с штурмбанфюрером Паулем, офицером связи командующего полицией безопасности и СД при штабе Шёрнера.

Пауль сказал мне, когда я стал доказывать невозможность продолжения войны на два фронта, что Гитлер отдал приказ продолжать войну во что бы то ни стало. По его словам, в то время Гитлер категорически отклонял все предложения о переговорах с западными державами[588]. Пауль считал опасным даже высказывать такие мысли, и он посоветовал мне лучше молчать о своих соображениях.

Примерно в начале апреля 1945 года тот же Пауль, вспомнив о нашем разговоре, сообщил мне, что теперь Гитлер все-таки разрешил вступить в переговоры с западными державами, приказав продолжать борьбу против России. Об этом сообщил ему его начальник, командующий полицией безопасности и СД, находившейся в Колине. Были ли уже начаты эти переговоры, он мне не сообщил.

О том, что генерал-фельдмаршал Шёрнер во время капитуляции ушел из своего штаба, переоделся в штатское платье и был взят американцами в плен в Баварии, я узнал уже находясь в плену. Куда делся генерал Натцмер, я не знаю. Насколько я слышал, у него было имение в районе Магдебурга.

Где остался начальник «1-ц» армейской группировки, полковник Стефанус, я также не знаю. Я был взят в плен русским войсками в районе Пизек в Словакии 9 мая не вместе со всем штабом, а с остатками моей команды, не успев выполнить приказ об отходе вместе с командой в Рудные горы.

ХРИСТИАНЗЕН подполковник бывшей германской армии

Верно: майор А. ИПАТОВ[589]

ЦА ФСБ России. Д. Н-21138. В 2-х тт. Т. 2. Л. 168—170. Заверенная копия. Машинопись.

9—12 августа 1945 г.

<Красногорск, Московская областъ>

Собственноручные показания военнопленного полковника германской армии, бывшего начальника штаба оккупационных войск на о. Крит фон дер Шеваллери Бернгарда от 9—12 августа 1945 года

Я, Бернгард фон дер Шеваллери, полковник, родился 4.4.1902 года в г. Торн (Зап[адная] Пруссия). Мой отец был кадровым офицером, в 1920 году умер в чине подполковника.