Читать онлайн «Тайны мятеж-войны - Россия на рубеже столетий». Страница 73

За четыре года войны на Северо-Западе только в одной оборонительной и в двух стратегических наступательных операциях ВС СССР потеряли более 100 тыс. убитыми и пропавшими без вести, около 150 тыс. было ранено. Вместе с умершими в блокированном Ленинграде (более 600 тыс. человек и порядка 26-30 тысяч погибших из числа мирного населения в Карелии и Мурманской области) союз Финляндии и Германии только на северо-западе стоил СССР около 1 миллиона человек убитыми и умершими.

Поддержание группировки РККА на Северо-западе в боеспособном состоянии требовало содержания в готовности к призыву общего резерва в тылу численностью до 900 тыс., которые тоже могли бы быть использованы на других фронтах в 1941-1943 гг.

Таким образом, союз Германии и Финляндии оказался одним из важнейших условий для развязывания войны против СССР, а прямое участие Финляндии в агрессии на северо-западе (так же как участие в войне Румынии, Италии, Венгрии) позволило Германии успешно вести наступательные операции на главном направлении Западного театра войны вплоть до 1943 гг.

Можно ли было вывести Финляндию из войны?

Вопрос вполне правомерен. Но ответить на него можно только рассматривая союз Германии с Финляндией и ее участие в агрессии против СССР в 1941 году в контексте советско-финских отношений в предшествующие Великой Отечественной войне годы и в первые месяцы после ее начала. Имею в виду некоторые странности в отношениях СССР и Финляндии в преддверии большой войны.

Не углубляясь в историю непростых русско-финских отношений, можно отметить следующее: по существу стратегическая незавершенность "зимней войны" 1939-40 гг. не позволила вывести Финляндию из состояния ожидания выгод заключения союза с Германией при изменения стратегической ситуации в пользу Финляндии. Вполне определенно об этом говорилось в первом капитуляционном приказе Маннергейма от 13 марта 1940 г. Следует отметить, что не произошло полной оккупации Финляндии советскими войсками в результате "зимней войны" 1939-1940 гг. Более того не было нанесено превентивного удара по ее территории и войскам в июне 1941 года, когда вполне ясно обозначились финские замыслы по отторжению части территории России.

Безусловно, в 1940 году в советских правительственных кругах присутствовали политические соображения, был расчет на благоразумие финских политиков и надежды на заключение прочного мира и продолжение сотрудничества на взаимовыгодных условиях.

Такая позиция советского руководства в 1940 году была принята за слабость и породила надежды на осуществление планов аннексии Карелии и части Мурманской области в новой стратегической ситуации 1941 года. О существовании твердого намерения финнов добиться исполнения своих геополитических планов после "зимней войны" свидетельствует ответ на запрос внешнеполитического ведомства США (адресованный МИД Финляндии) уже в октябре 1941 года по поводу ее участия в агрессии против СССР на стороне Германии.

По существу вопроса финский МИД в ответной ноте США дал следующие разъяснения: "Финляндия стремится (в союзе с Германией - С. А.) обезвредить и занять наступательные позиции противника, лежащие далее границ 1939 года. Было бы настоятельно необходимо... предпринять такие меры уже в 1939 году во время первой фазы войны, если бы только ее (Финляндии, - С. А) силы были для этого достаточны". Это было сказано в то время, когда финские войска во взаимодействии с группой войск "Север" фактически блокировали Ленинград, стояли на рубеже р. Свирь, зап. берег Онежского озера, Медвежьегорск, Ухта, когда ими было полностью парализовано движение по Кировской железной дороге, когда финны были близки к овладению Беломорско-балтийским каналом от Повенца до Беломорска.

То же было изложено в телеграмме МИД Финляндии посольствам за рубежом в июне 1941 года (за несколько дней до начала агрессии против СССР). Перед этим было полтора года приготовлений и достижения договоренностей о сотрудничестве, но не с СССР, а именно с Германией в расчете на оккупацию и последующее присоединение Карелии при изменении на ТВ ситуации в целом. Об этом ясно дает понять, например, Кейтель, указывая на ставшие ему известные "контакты правительственных команд" в мае 1941 года.

Как водится, планы согласованной германо-финской агрессии на северо-западе связывались с созданием "Великой Финляндии от моря до моря" при разделе сфер влияния и ресурсов советского Заполярья.

Ни Маннергейм в своих мемуарах, ни ведущие финские политики не упоминают о содержании приведенной выше ноты по сути разъяснений финской позиции в отношении СССР. Наверное, упоминания об этом не было из простых соображений "не будоражить финскую общественность" и сохранить стабильность (или ее видимость) в послевоенном мире".

Но интересно то, что те же намерения и ожидания присутствовали в сознании советского военно-политического руководства не в послевоенных мемуарах, а в директивах войскам с началом агрессии Германии. Так, уже когда немцы бомбили территорию СССР и атаковали по всему фронту западную границу Советского Союза, утром 22 июня командование ЛенВО получило директиву НКО No02, в которой последний пункт гласил следующее: "На территорию Финляндии и Румынии до особых указаний налетов не делать", подпись - Тимошенко, Маленков, Жуков (22.6.41 г., 7.15). Думаю, не приходится особенно сомневаться в том, что упомянутая Директива носила действительно больше политический, чем оперативный характер. Именно этим объясняется появление в ней подписи Маленкова.

Именно эти ожидания политиков, закрепленные в "оперативных директивах", необъяснимых для действующей армии и являются одной из причин наших поражений в первом периоде войны.

"Особых распоряжений" о бомбардировке объектов на территории агрессоров (Румынии и Финляндии), так и не последовало.

По признанию даже финских историков "территорию Финляндии фактически не бомбили" как, например, территорию Германии. Однако, как пишут финны "в феврале 1944 года состоялось три не самых сильных ночных налета на Хельсинки", но именно эти демонстративные по масштабам действия ВВС СССР, подвигли финское руководство к мысли о выходе из войны. В марте специальный представитель президента Финляндии - советник Паасикиви по договоренности с советским руководством выехал в Москву через линию фронта для выяснения условий заключения мира.

Однако, налеты оказались не достаточно "убедительными" для сейма Финляндии, чтобы решиться на разрыв с Германией. Война на северо-западе продолжалась до октября 1944 года.

"Но Финляндию, опять, не бомбили..."

И только проведение на северо-западе двух стратегических наступательных операций (Петрозаводск-Выборгской и Петсамо-Киркинеской) наземными войсками ВС СССР летом-осенью 1944 г. окончательно убедило руководство Финляндии в необходимости очистить оккупированную территорию Советской Карелии и Ленинградской области. Но это стоило РККА и флоту СССР 117-тысячных потерь в личном составе, в том числе около 30 тысяч убитыми. Можно было убедить финское руководство за счет решения проблемы вывода Финляндии из войны другим способом, по примеру США и Великобритании. Но советское руководство проявило гуманизм и естественно были неоправданные с точки зрения стратегии потери.

Возможно, с точки зрения "гуманитарного права" здесь не место рассматривать политические ожидания и последствия "ковровых бомбежек" или "превентивных ударов" для вывода из войны прямого агрессора или потенциального участника агрессии. Но очевидно, что "жестокость - есть высшая форма гуманизма на войне", если действительно иметь в виду "не исторические водевили, а миллионные потери и подвиг народа".

И желательно, чтобы в будущем было поменьше жестокости к своему народу, а для того чтобы проявлять модный ныне гуманизм следует осуществлять жесткую политику к потенциальным агрессорам в интересах России и всеобщей безопасности. Пока видим неоправданный гуманизм к агрессору, что оборачивается жестокостью к своим войскам и к собственному народу.

Стоит ли удивляться, что борьба с бандитизмом требует массового героизма со стороны войск и невероятных жертв народа, а специфические приготовления организованных банд к ведению полномасштабных действий воспринимаются как безобидные действия мирного населения и миграция от ужасов войны?

Вспомним хотя бы образование 200 тысячного контингента беженцев на территории Ингушетии, по существу это было отселение бесполезного для войны чеченского населения из зоны боевых действий при условии его содержания "федералами". Можно напомнить уже основательно забытые терракты в Москве осенью 1999 года с целью оказания давления на психику народа и "сражение" 6 пдр 76 вдд в марте 2000 года. Действительно, слабость порождает агрессию, а ничем необъяснимый гуманизм к "условно мирному населению" - только жестокость к собственным войскам и русскому народу.