Читать онлайн «Тайны мятеж-войны - Россия на рубеже столетий». Страница 270

Таким образом, для России главной угрозой является ее собственная "цивилизованная европейская политика", безосновательно перенесенная в Азию, умиротворение Японии за счет России или ее прямое вовлечение в российско-американский или российско-китайский конфликт в антироссийском союзе.

В Китае, с точки зрения долгосрочной перспективы продолжают относить Россию вместе с США к потенциальным противникам. Давняя проблема Тайваня для КНР в известной мере имеет только проблему престижа. По крайней мере, в ближайшие десять лет для Китая принципиальное значение будет иметь налаживание взаимовыгодных и чисто прагматических военно-экономических связей с Россией, в том числе проникновением на ее территорию проверенными методами "тихой экспансии". Целью долгосрочной политики Китая - несомненно, будет полная китаизация российского Дальнего Востока.

Не секрет, что только в Приморье и Забайкалье в зависимости от сезона численность временно проживающего китайского населения колеблется от 600 тысяч до 2,5 миллионов. При этом уже сегодня проникновение "китайских конкистадоров" в глубину российской территории превышает 250-300 км, а численность "китайских общин" в местах компактного проживания на территории РФ не опускается ниже 3-5 тысяч, а в некоторых районах превышает численность русского населения. Это в то время как общая численность русского населения Дальнего Востока (Приморский и Хабаровский край, Амурская область) и Забайкалья (Читинская область, Республика Бурятия) едва превышает 6 миллионов, а в приграничных провинциях КНР на глубину 600-800 км китайское население составляет 150-200 миллионов человек.

Используя ситуацию в России, Китай предпринимает усилия, чтобы избежать прямой конфронтации, и одновременно, - обеспечить прогрессирующее развитие экономики. В том числе, китайское руководство предпринимает меры "неофициального характера" по приобретению военного оборудования, технической документации и программного обеспечения. Для работ в интересах КНР к "сотрудничеству" усиленно привлекаются российские специалисты и местная администрация для.

КНР имеет самую большую армию в мире и наиболее сильную в АТР. Численность ВС составляет 3,7 млн. человек, в том числе Армии и Флота - 2,6 миллиона. На оснащении НОАК содержится более 10 тыс. танков, около 29 тыс. орудий ПА и минометов, 5 тысяч боевых самолетов и 215 боевых кораблей. Военные расходы Китая стабильно держатся на уровне 3-3,5% (около 11-12 миллиардов долларов). Не секрет, что подготовка НОАК и военная доктрина сохраняют антироссийскую направленность. При стремлении интегрироваться в мировую экономику, китайское руководство не склонно в принципе рассматривать РФ в качестве союзника, а политика КНР не исключает искуственного создания условий для обострения отношений между Россией и США. В то же время Соединенные штаты рассматриваются в Китае как источник гегемонизма опасного для КНР и перспективный источник инвестиций. Китай не заинтересован в обострении отношений с США.

Именно такая "истинно азиатская политика" КНР дает основания утверждать, что курс на создание мощной региональной державы и усиления влияния в АТР останется неизменным. При определенных условиях Китай не остановится перед применением силы для расширения "жизненного пространства" в рамках "комплексного освоения" российского Дальнего Востока "китайскими конкистадорами", регулярными войсками и сельскохозяйственными дивизиями.

Очевидно, что в ходе военного конфликта с участием коалиции государств, действующих по согласованному замыслу применением наземной группировки КНА, например, в районе Гусино-Озерск, Кяхта, Улан-Удэ вполне возможно решение проблемы изоляции Дальнего Востока.

В силу отсутствия приоритетных связей с Россией обе Кореи и Тайвань в формировании дальневосточной политики России особенного значения иметь не могут. Однако именно "проблемы Корейского полуострова и Тайваня" могут стать катализатором регионального военного конфликта и причиной вовлечения России в военные действия. При этом очевидной становится перспектива переноса войны на ее территорию с конечной целью создания "дальневосточной республики", как "субъекта международного права".

Рассматривая российский ДВ как объект притязаний извне и в качестве своеобразного союзника "антироссийского альянса" в АТР, следует отметить, что есть все основания ожидать отмеченное выше усиление сепаратистских тенденций в дальневосточных субъектах Федерации.

В этой связи вполне возможно заблаговременное оформление "зон исключительных экономических интересов" отдельных участников конфликта: в островной зоне - Японии, на Чукотке и в Камчатской области США, под экономический контроль Китая могут перейти обширные территории Приморья, Хабаровского края и Забайкалья. При этом Владивосток имеет все перспективы превратится в "вольный город", контролируемый трансконтинентальными монополиями и мафией узел международных перевозок.

Исходя из общей оценки ситуации вопрос, что может противопоставить такой политике стран АТР европейская дипломатия Россия, в ее современном состоянии оказывается не вполне уместным.

О некоторых условиях возникновения военного конфликта

на Дальнем Востоке

Нет сомнения в том, что в сфере межгосударственных отношений России и ведущих стран мира действительно не могут исключаться военные конфликты как способ разрешения международных экономических и социально-политических противоречий.

В качестве общего замечания следует отметить, что собственно ведение вооруженной борьбы смещается в информационно-идеологическую сферу. В реальной политике тотальный характер приобретают "PR-технологии" в отношении целых народов. Заменяя собой строгие формы классических боевых действий, особые, террористические способы вооруженной борьбы против народов с применением высокоточных и нетрадиционных средств постепенно приобретают решающее значение в войне. Блоковая стратегия, "миротворчество" и террор становятся основой политики мирового сообщества. Операции с участием ВС все более приобретают специфический "гуманитарно-террористический характер" с ограничением национального суверенитета на отдельных территорий и в целых странах.

Анализ общих тенденций развития форм и способов вооруженной и политической борьбы показывает, и никем не оспаривается тот факт, что война становится все более политизированной, а применение средств вооруженной борьбы подразумевает достижение целей войны путем разрушения ключевых объектов систем управления государств и жизнеобеспечения, а так же террором населения. Локальная война рассматривается как средство достижения глобальных целей при выгодных условий ее ведения бесконтактным способом и при минимуме потерь.

В этих условиях основными факторами реализации глобальной идеи силового передела ресурсов на территории РФ могут оказаться:

-разрушение в ближайшие 3-4 года пока еще действительно "федерально-объединяющих" и спасительных для единства России естественных энергетических и транспортных монополий, что не представляется столь уж фантастичным при отсутствии каких бы то ни было возможностей в России по их восстановлению в первой четверти 21 столетия;

-общее ослабление экономического влияния и позиций европейского центра Российской Федерации в Дальневосточном регионе, а так же недопустимое сокращение СЯС и потенциала группировок сил общего назначения ВС России, в том числе на Восточном театре войны;

-появление в необходимом количестве ВТС для нанесения ударов в вооруженных силах США по системам жизнеобеспечения и управления российского ДВ с участием Японии, и возможно дозированного включения в военные действия Китая (по мнению американских аналитиков в рамках конфликтов средней интенсивности именно это исключает опасность нанесения ответных ударов по территории Соединенных штатов);

-получение к 2015-2020 гг. абсолютных качественно-количественных преимуществ НОАК КНР в силах общего назначения и перспектив их применения при наличии ядерного оружия и долгосрочного действия фактора "тихой агрессии" в глубину континентальной части российского Дальнего Востока.

Следует иметь в виду, что развязыванию локальной войны на территории от Сахалина до Байкала будет предшествовать период информационно-психологического наступления. На первом этапе войны ограниченные военные действия будут связаны с незначительными пограничными инцидентами, операциями по защите интересов "диаспоры", а так же с проведением акций гуманитарного характера с последующим нанесением "точечных ударов" по объектам на территории российского Дальнего Востока. Эскалация военных действий будет характеризоваться наращиванием военно-политического давления для изоляции ДВ на основе прямой интервенции вооруженными силами в потенциальные "зоны исключительных интересов" с оккупацией ключевых районов для отторжения обширных территорий от России.