Читать онлайн «Тайны мятеж-войны - Россия на рубеже столетий». Страница 196

Интересно, что при этом немцы не только не потеряли ни одного самолета, но даже не имели раненых в экипажах! Зато утром, когда они вернулись на свои базы, советская авиация нанесла по некоторым из них бомбоштурмовые удары. Как видим, в ночь с 21 на 22 июня вся мощь удара немцев пришлась по Полтаве. Те же части американских ВВС, что приземлились на других аэродромах 169-й АБОН, потерь не понесли. Марвин Боумен продолжает свой мемуарный репортаж из Миргорода: "100-я BG крепко спала всю ночь, но утро принесло неприятные новости. Мы узнали, что наши товарищи в Полтаве были совершенно разбиты. Погибло много советских, которые пытались спасти из горящих самолетов крупнокалиберные пулеметы. (Позже русские недоумевали, почему американцы не помогали им. Ответ прост - мы имели пулеметы в избытке.) Весь следующий день немецкие разведчики кружили над Миргородом на большой высоте.

Без сомнения, ночью следовало ожидать "гостей" и нам. Поэтому было решено, чтобы с наступлением сумерек 100-я перелетела в Кировоград. Группа выполнила приказ, но наша "Крепость", разворачиваясь на металлическом настиле ВПП, повредила колесо, и пневматик спустился прямо на глазах. Пришлось остаться в Миргороде на ночь. Мы разгрузили самолет и мысленно поцеловали его на прощание. По дороге к казарме мы увидели много женщин, занятых тяжелой работой - рытьем окопов. Предусмотрительность оказалась оправданной: в полночь по радио передали сообщение о том, что немцы пересекли линию фронта. Вскоре они были над нами, а мы - в траншеях. С этой удобной и относительно безопасной позиции на склоне холма мы наблюдали грандиозное зрелище бомбовой атаки аэродрома. Увиденное внушало суеверный страх. Немецкие самолеты шли на высоте около 10000 футов (3500 м) волнами по четыре-пять машин. Сбросив часть бомб, они развернулись для второй атаки, после которой, по мнению фрицев, можно было констатировать полный разгром аэродрома. Однако немецкие фотокамеры запечатлели лишь множество воронок от бомб и одинединственный неспособный взлететь В-17.

Печальные итоги

Утро 22 июня командование советских ВВС и контрразведки встретило, пытаясь выяснить масштабы происшедшего и разобраться в ситуации. Картина вырисовывалась неутешительная. В справке, подписанной заместителем начальника 1 отдела Главного управления "СМЕРШ" полковником Новиковым и уже днем 22 июня доложенной Сталину и Молотову, говорилось: "...При налете пострадали ближайшие села, где имеются разрушения и жертвы. При отражении налета средства ПВО оказались малоэффективными. В воздухе находилась небольшая группа ночных истребителей. Зенитная артиллерия действовала слабо. Авиация противника потерь не имела". В докладе помощника начальника 4 отделения 1 отдела "СМЕРШ" подполковника Баранова, также датированном 22 июня, приводятся следующие подробности действий ПВО. В отражении налета принимали участие 24 зенитных орудия среднего калибра, 32 - малого и 26 пулеметов ДШК. Участвовали также зенитная артиллерия "танковой части Руссиянова" - 24 малокалиберные зенитки и истребительная авиация 310-й ИАД, совершившая 40 вылетов. Израсходовано снарядов: среднего калибра - 8500 шт., малого - 13000 шт., патронов Д"К - 6000 шт. В распоряжении ПВО имелись 19 прожекторов, в том числе 4 радиоуправляемых, и одна РЛС типа СОН-2.

Конечно, наиболее важный вопрос дня заключался в том, какие потери понесли американцы. Но, как ни странно, однозначный ответ на него не был найден ни тогда, ни сейчас. Двух независимых источников, дающих одинаковые цифры, просто не существует, хотя расхождения небольшие. Среди множества причин этого обратим внимание на неоднозначность толкования понятий "уничтоженный" и "поврежденный" самолет, в связи с чем авторы разных документов могли одну и ту же машину относить к той или иной категории. Замечено также, что чем позже составлена бумага и чем более официальный характер она носит, тем сильнее проявляется стремление ее составителей слегка "приукрасить" действительность. Поэтому обратимся к документу, появившемуся на свет в буквальном смысле по горячим следам бомбежек.

Начальнику Главнога управления контрразведки "СМЕРШ"

Комиссару госбезопасности 2 раига тов. Абакумову.

Докладываю результаты налетов вражеской авиации на аэродромы Миргород и Пирятин 23. 0б. 1944 г. Миргород: сгорела одна "Аэрокобра", УТ-4 - 1, УТ-1 1, повреждено "Аэрокобр" - 12, американцев раненых и убитых нет. Убито - б чел., ранено - 27чел., из них один гражданский. Горючего сгорело 370 т.

Аэродром засыпан мелкими бомбами, зажигалками. Пирятин: уничтожено бензина - 30т, ранено б чел., американцев раненых и убитых нет. Уточняю данные за 22.Об.1944 г. по аэродрому Полтава: уничтожено - "Летающие крепости" - 44, С-47- 2, "Лайтнинг" - 1, повреждено: "Летающие крепости" - 25, Як-9 - 15, Як-7 - б, "Харрикейн " - 1, У-2 - 3, сгорело бензина - 360 т, уничтожено авиабомб до 2000. Американцев убито - 1, ранено - 15, наших убито - 31, ранено - 88, в число раненых и убитых входят и бойцы ПВО). Аэродром Полтава очищается от зажигательных и неразорвавшихся бомб. Бетонная полоса пригодна к посадке. Металлические полосы аэродромов Миргород и Пирятин ремонтируются.

Свешников.

Итоговый отчет штаба 169-й АБОН за период май-ноябрь 1944 г., подписанный подполковником Щепанковым, дополняет список потерь одним Ли-2 и свидетельствует, что во время налета на Полтаву погибли также восемь корреспондентов центральных газет.

Приведенные цифры позволяют заключить, что в Полтаве американская стратегическая авиация понесла самые большие потери на земле за всю вторую мировую войну. После девяти месяцев трудных переговоров и доставки в Советский Союз всего необходимого, стоившей миллионы долларов и немалых усилий, события одной ночи поставили под сомнение целесообразность всех предпринятых мер. Несомненно, это был один из наиболее крупных успехов люфтваффе, но, как ни удивительно, "дождь наград" над пилотами IV авиакорпуса не пролился. Им пришлось довольствоваться выражением признательности со стороны своего командира Рудольфа Майстера, да отеческой гордостью рейхсмаршала Геринга, который даже на допросе 10 мая 1945 г., вспоминая о налете на Полтаву, говорил, что "это было прекрасное время".

"Их поведение делает честь Красной Армии"

В те несколько дней и ночей американцы многое узнали о характере советских людей. Парадоксальное сочетание легкости, с какой допускаются просчеты в ключевых вопросах, с постоянной готовностью пожертвовать собой (да и другими тоже) ради исправления малой доли этих просчетов, наверное, надолго запомнилось нашим союзникам. Славянская "система ценностей" тоже оказалась непохожей на западную: жертвами бомбардировки стали в основном солдаты, во время налета пытавшиеся спасти от огня если не сами "Летающие крепости", то хотя бы их вооружение и ценное оборудование. Большие жертвы понесли и зенитчики, которые лишились управления и целеуказания, но продолжали стрелять. Американцы в это время сидели в окопах и недоуменно разводили руками. Однако самое сильное впечатление на них произвело поведение военнослужащих 169-й АБОН при ликвидации последствий налета. Слово Боумену: "Немцы оставили нам неприятный сюрприз, напоследок обрушив ливень мелких бомб со специальными взрывателями. Каждая из них имела пропеллер, так что опускалась на землю медленно, подобно кленовому семени - "вертолетику". При соприкосновении с землей эти "бабочки" взводили сами себя, а потом взрывались при малейшем толчке, например, при звуке шагов. Поскольку эти бомбы были покрашены в зеленый цвет, а большая часть аэродрома была просто полем, заросшим травой высотой около фута, то "бабочки" создали реальную проблему. Но не для русских. Солдат, вооруженный 20-футовым щупом, приступил к неприятной задаче по прочесыванию поля с помощью сенокосилки, в которую была впряжена лошадь. Солдат размахивал перед собой щупом, словно косарь, причем некоторые "сюрпризы" от этого взрывались. Иногда мы слышали даже серию взрывов".

Всего в Миргороде было уничтожено 1822 неразорвавшиеся бомбы, в Пирятине 1217. В Полтаве дела с разминированием обстояли хуже, т.к. плотность "засеивания" там была намного больше. В отчете о работе минеров, подписанном начальником штаба 68-го района аэродромного базирования майором Сергейчуком, говорится, что разминирование там длилось 6 дней, в течение которых было обезврежено 24570 бомб. При этом действия красноармейцев часто вызывали восхищение союзников.

Штаб Восточного авиационного командования СШ4.

Командующему.

Армейская почта 798, армия СПИ.

Я прошу, чтобы описание нижеследующего случая, когда двое русских солдат проявили мужество и пренебрежение к опасности для собственной жизни, было рассмотрено с точки зрения представления этих солдат русскому генералу и соответствующих наград.

22 июня 1944 г., около 4 ч 30 мин нижеподписавшийся выехал на автомашине "Виллис" с целью оказать помощь раненым. Когда мы подьехали к юго-восточной части аэродрома, к нам подбежали русский механик сержант Тубизин и капитан Базарт (ВВС США), которые сообщили, что в центральной части аэродрома необходима медицинская помощь. Двое русских солдат добровольно выступили вперед и с полнейшим пренебрежением к опасности для собственной жизни стали проводить "Виллис" через высокую траву, густо усеянную мелкими бомбами и минами, к тому месту, где лежали раненые. Вот эти двое русских солдат: механик сержант Тубизин и механик Лукор Джорджи. Тубизин высматривал мины, сидя на передней части "Виллиса", а Джорджи шел впереди машины, подбирая бомбы и мины и осторожно откладывая их в сторону, всего около 40 или более бомб. На обратном пути двое русских солдат опять пошли впереди, таким образом они обеспечили на расстоянии полумили безопасное продвижение автомашины. По мнению нижеподписавшегося, храбрость, проявленная этими двумя русскими солдатами, делает большую честь им самим и их армии и является гораздо большим, чем исполнение обычного долга службы.