Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 97

Бежавших из войска женщин власти также тщательно возвращали назад. В июне 1826 года по распоряжению малороссийского военного губернатора, с разрешения министра внутренних дел, казачка Анна Косинцова с малолетним сыном, «возвратившись с пути переселения», была препровождена в Черноморию «за надлежащим караулом и наблюдением, дабы с пути или ночлега побега учинить не могла».

Впрочем, случаи этого рода были единичны и носили исключительный характер. Уменьшился также приток в войско одиночек и мелких партий. Временами производились зачисления в казаки иногородних, живших в Черномории. Случаи же зачисления пришлых лиц в войско были редки. В 1828 году сын Головатого рекомендовал принять в войско поручика Зряхова, «который упражняется в сочинении книг, а люди беглого ума нам нужны». Сам Зряхов, вместе с прошением, послал наказному атаману витиеватое письмо и приложил «слабое произведение своего пера – Амалия, или Хижина среди гор», книгу в четырех частях. Других случаев зачисления в войско, даже в этом роде, не встречается в материалах.

Но, как и при первом массовом переселении, в самом войске происходили перемещения поселений и хуторов. В августе 1826 года войсковая канцелярия распорядилась, чтобы жители поселка Фонталовского были переселены в курень Ахтанизовский «для удобства исчисления и гражданской службы», так как они имели только 11 землянок и небольшое количество скота, а значит, могли переселиться на новое место, не нанося ущерба хозяйству.

В марте 1829 года генерал Еммануель распорядился, чтобы для переселения куреней Ольгинского, Александровского и Чернопротоцкого были избраны другие места. Вследствие этого войсковая канцелярия постановила разместить жителей Ольгинского куреня по куреням Ивановскому, Полтавскому и Старонижестеблиевскому, жителей Новоалександровского куреня расселить по куреням Пашковскому и Старокорсунскому, а жителям Петровского или Черноериковского поселка предоставить поселиться вблизи на избранном ими месте в урочище Королишино Кишло.

Ольгинский курень был основан в 1823 году казаками – выходцами из разных куреней, осевшими вблизи Ольгинского поста. Все три предназначенные к снесению селения образовались самовольно и не принадлежали к числу крупных, фундаментально устроенных. Впрочем, жители поселка Ольгинского нашли для себя неудобным и невыгодным расселение их по поселкам по трем различным куреням. Они просили или дать им новое место под курень, или же переселить их в другой курень целым обществом, а не частями, так как они всем обществом обзавелись церковными предметами для молитвенного дома или храма, имели общий хлебозапасный магазин, две тройки для почты, две лошади для летучек и две пары куренных волов.

Более значительные изменения в селениях произведены были в феврале 1828 года вследствие распоряжения, в силу которого из двух смежных куреней было образовано по одному, а именно: из Динского и Пластуновского куреней образовать один Пластуновский, из Сергиевского и Платнировского – Платнировский, из Леушковского и Крыловского – Леушковский, из Дядьковского и Кореновского – Кореновский, из Березанского и Батуринского – Березанский; другие же названия куреней – Динской, Сергиевский, Крыловский, Дядьковский и Батуринский остались за существовавшими уже селениями. Тогда же были даны и названия вновь образованным селениям из переселенцев 1821—1825 годов, а именно: Петровское и Павловское, а пяти селениям по именам смежных куреней – Нововеличковское, Новолеушковское, Новоминское, Новодеревянковское и Новощербиновское.

Вопрос о новом заселении Черномории возник при новом командующем кавказским корпусом – графе Паскевиче. Рассматривая проект об улучшении Черноморского войска в военном отношении, составленный особым комитетом, Паскевич высказал следующие соображения по этому поводу. Из личного знакомства с краем он вынес крайне тяжелые впечатления. «Поля, – говорит в своем отношении военному министру гр. Паскевич, – лежат не обработаны, в домах остались одни жены и дети, казаки без лошадей, без порядочного оружия и почти без одежды и без хлеба, словом, бедность в высочайшей степени. Я видел, что Черноморие день ото дня истаивает; народонаселение, вместо умножения, уменьшается в пропорции ужасной». Одной из основных причин такого положения Черноморского казачьего войска Паскевич считал «несоразмерность отправляемой войском службы с народонаселением и способами Черномории». Наметивши ряд изменений в военной организации войска, Паскевич считал существенно необходимым «переселить в Черноморию еще достаточное число народа, не менее 25 тыс. душ мужского пола, а до того времени никуда не командировать полков из войска, кроме охранения границ и экспедиций за Кубанью».

Осуществление нового массового переселения малороссийских казаков в Черноморию встретило, однако, серьезные затруднения. В 1831 году был неурожай; 1833 год был «черным», голодным годом в Черномории, как и вообще в России. Около того же времени свирепствовала холера. Затем вспыхнуло восстание в Польше, куда была отвлечена часть Черноморского войска и сам граф Паскевич. И только в 1848 году было осуществлено третье и последнее массовое переселение в Черноморию.

В это время главнокомандующим на Кавказе был сначала граф, а потом князь М.С. Воронцов. Военный министр известил Воронцова, что проект Паскевича о переселении в Черноморию 25 тысяч малороссийских казаков получил движение. Государь Император 24 января 1848 года приказал:

Направить на Кавказ из Малороссии 2000 семейств охотников, пожелавших переселиться в Черноморское войско, и распределить их в Черномории по усмотрению главнокомандующего.

Поручить ведение переселения с места родины до пределов Ставропольской губернии министру государственных имуществ, а в пределах Кубанской обл. командующему войсками на Кавказской линии и в Черномории.

Самое переселение рассчитать таким образом, чтобы переселенцы прибыли на места до жатвы ярового хлеба и успели сделать продовольственные запасы на зиму.

По примеру кавказских переселенцев черноморским предоставить: а) денежное путевое пособие для найма проводников, подвод и для продовольствия в пути; б) то количество хлеба, какое причиталось им на месте в запасных сельских магазинах; в) сложение всех личных недоимок по податям, сельским повинностям и хлебному сбору; г) трехгодичную льготу от всех повинностей и службы, кроме защиты своих станиц, д) и поземельное довольствие наравне с казаками. Самым беднейшим из них, кроме того, приказано было выдать на первый год необходимое для продовольствия количество хлеба из станичных запасных магазинов, с условием возврата ссуды впоследствии.

Все издержки на путевое передвижение переселенцев и на водворение их на местах отнести на счет войсковых сумм, но, чтобы не тормозить дела, взять предварительно эти средства из Министерства государственных имуществ и возвратить их потом в казну из войсковых источников, когда окончено будет переселение.

Для приема и водворения переселенцев на месте образованы были временные комитеты – главный в г. Екатеринодар, под председательством исполнявшего должность наказного атамана г.-м. Рашпиля, из трех членов и письмоводителя, и два окружные комитета – Таманский и Ейский из окружных судей и сыскных начальников, под председательством подполковников Могукорова и Кухаренко. Местопребывание Таманского комитета было назначено в станице Полтавской, а Ейского – в Уманской.

Прежде, чем явились на места переселенцы, они были распределены по 14 старым куреням и двум новым станицам. Семь куреней – Таманский, Вышестеблиевский, Старотитаровский, Ахтанизовский, Темрюкский, Марьинский и Елисаветинский – находились в Таманском округе и семь – Крылевский, Уманский, Павловский, Кущевский, Новолеушковский, Калниболотский и Екатериновский – в Ейском округе. В первую группу куреней назначено было 750 семейств с 2252 д. м. п., а во вторую – 850 с 2550 д. м. п. Новые поселения были основаны на двух косах Азовского моря – Долгой и Камышеватской, и эти станицы названы были по именам кос. Здесь до того времени находились уже поселки, из которых один, Должанский, был основан выходцами из куреней Щербиновского и Деревянковского. В Должанскую и Камышеватскую станицы назначено было 400 семейств с 1200 д. м. п.

Окружным комитетам в руководство даны были особые инструкции, по которым возложено было на них: 1) отвод плановых мест в станицах и наблюдение за постройками, 2) прием и поверка переселенцев и их имущества, а также отправление в назначенные места, 3) подробное и точное ознакомление с положением нуждающихся семейств, 4) составление списков этих семейств, 5) принятие мер по охране здоровья переселенцев и 6) наблюдение за тем, чтобы переселенцы в течение льготных трех лет непременно устроили дома и обзавелись хозяйством. На комитеты же возложена была вся переписка и денежная отчетность.