Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 187

Чтобы обеспечить себе более выгодное положение сравнительно с конным горцем, казак поспешил в лес, где были его товарищи, но и черкес, слезши с лошади и обнаживши шашку, направился туда же. С налета горец ранил казака шашкой в лицо. Казак набросился на черкеса с топором. Завязалась отчаянная борьба. Казак смял под себя черкеса, но черкес в лежачем положении успел проколоть кинжалом казаку живот и отрубить одно ухо. Казак, улучшивши удобный момент, разрубил черкесу топором череп и лицо, но и сам так ослабел от ран, что не мог двигаться. Товарищи отнесли замертво казака в станицу, и он впоследствии вылечился от нанесенных ему ран. Когда случай с казаком был доведен до сведения главнокомандующего Кавказским корпусом графа Паскевича Эриванского, то последний наградил казака орденом Георгия IV степени и 100 руб. ассигнациями, а командир полка приказал отдать казаку лошадь и оружие убитого им черкеса.

В апреле 1829 года генерал Засс узнал, что ночью под 16 апреля три партии черкесов направились по реке Белой для разведок о положении русских войск и населения. Того же числа Засс, взявши казаков, переправился через Кубань у станицы Прочноокопской. Ночью 17 числа он успел побывать на реках Лабе, Чокраке и Фарсе, а на рассвете перешел на р. Белую близ Майкопа. Здесь он поручил подполковнику Роту напасть на становище черкесов, а штаб-ротмистру Левашеву угнать в это время пасшихся под присмотром черкесов лошадей. Приказание было исполнено в точности. Черкесское полчище разгромлено, лошади угнаны. Казаки при этом потеряли двух убитыми; потери горцев были более значительны, и в числе убитых у них оказались 2 почетных абадзеха.

В сентябре 1829 года командующий вой-сками правого фланга Кавказской линии г.-м. Антропов, получивши известие о сборище 500 черкесов под предводительством Джембулата и Шумафа Айтековых принял со своей стороны меры. Так как горцы готовились прорваться через границу между станицами Григориполисской и Темижбекской, то Антропов распорядился, чтобы полковник Донского войска Залещинский, с 250 чел. резерва, при одном конном орудии, отправился в названные станицы и принял все меры предосторожности. Сам Антропов, с 300 чел. Навагинского пехотного полка и 200 казаками Кубанского полка, расположился у Прочноокопа, чтобы при первом известии о движении горцев переправиться через Кубань. В то же время полковник Навагинского полка Пирятинский, находившийся с особым отрядом в укреплении на реке Псемаф, узнал о намерении Джембулата и Шумафа Айтековых и 14 сентября двинулся с отрядом в 270 чел. пехоты и 200 чел. казачьей конницы с 2 орудиями сначала к реке Фарсу, а потом, 15 сентября, к Тифлисской станице. Он узнал во время этих переходов, что вблизи была не ушедшая партия черкесов, при которой находился турецкий паша Сеид-Ахмет с 200 турок и 2 орудиями. Но Пирятинскому не удалось обнаружить неприятеля, хотя он и был с отрядом вблизи Песчаного Брода на степной речке Зеленчук или Терс, где именно и скрывалась черкесская партия.

В это время случилось происшествие, редкое даже на страницах истории кровопролитной Кавказской войны. Командир Кавказского полка подполковник Васмунд, получивши от Пирятинского известие о сборище горцев и ничего не зная о распоряжении генерала Антропова, поручил отличавшемуся особой храбростью сотнику Гречишкину с 8 урядниками и 56 казаками произвести поиски неприятеля между pp. Кубанью и Лабой. Так как из Кавказского полка была отвлечена значительная часть сил, то отряд Гречишкина и был поэтому организован из столь малого числа людей.

Гречишкин, составивши отряд из 39 казаков станицы Казанской и 20 казаков станицы Тифлисской, перешел 14 сентября через Кубань и направился к Степному Зеленчуку или Терсу. Ничего не подозревая, команда шла на рысях, но вдруг в одном из оврагов, близ Песчаного Брода, казаки были окружены партией горцев в 500 человек. Горцами командовал Джембулат Айтеков, кунак Гречишкина, личный приятель его. Напрасно Джембулат уговаривал Гречишкина сдаться горцам, ввиду малочисленности казачьего отряда. Гречишкин решительно заявил, что ни он, ни казаки не сдадутся без боя, и занял боевую позицию. Произошла ужасная схватка. Горцы, пользуясь своим численным превосходством над казаками, буквально-таки расстреляли всю казачью команду. Гречишкин и 40 казаков были убиты из ружей, одного урядника горцы поразили стрелой и двух из фальконета. Живых и убитых казаков черкесы изрубили шашками и кинжалами с таким ожесточением, что впоследствии оказалось трудным сложить из отдельных частей трупы – головы, руки, ноги и другие части тел казаков и черкесов были смешаны в одну общую массу. Трупы 39 казаков станицы Казанской отправлены были для погребения в эту станицу, а Гречишкин с остальными казаками похоронены были в братской могиле близ родной их станицы Тифлисской. Поставленный над этой могилой памятник свидетельствует о беспримерном бое, в котором сложили свои головы казаки.

По словам участвовавших в сражении горцев, у них было убито и ранено только 20 человек, в том числе ранен в руку предводитель партии Джембулат Айтеков. Но по другим, более правдивым сведениям сторонних горцев, видевших партию Айтекова по возвращении ее домой, казаки так упорно защищались, что истекая кровью и умирая, они, в свою очередь, убили 84 и ранили 32 горцев. Судя по характеру сражения, так только и могло быть.

Между тем отряд генерала Антропова двинулся из станицы Казанской за Кубань и прошел по рекам Белой и Лабе. При приближении отряда черкесы всюду бросали аулы. Русские войска все жгли и разоряли. У главного виновника военных действий Джембулата Айтекова было разорено 6 аулов и сожжено 10 тыс. копен сена. Из одного аула выбежала дочь священника села Незлобного, взятая в плен черкесами. В другом ауле находился турецкий паша, но он благоразумно убрался в горы.

В 1830 году главные военные действия происходили в пределах Черноморской кордонной линии в урочище «Длинный лес», где вместе с черноморцами участвовали и линейные казаки и где находился также сам граф Паскевич.

В ноябре 1830 года горцы сделали нападение на укрепление Ерсаконское. Дело происходило таким образом: 500 человек горцев осадили со всех сторон укрепление Ерсаконское, но были отражены гарнизоном. Тогда они направились к станице Беломечетской, но получивши и здесь отпор, горцы повернули обратно в горы. При обратном движении горцев за ними стал следить с небольшим отрядом капитан Агеев; по дороге к нему присоединился Эдигей Мансуров с 70 чел. ногайцев. Агеев и Мансуров нагнали неприятеля около Урупа, но не решились вступить с ним в бой вследствие своей малочисленности. Мансуров просил помощи у живших вблизи кабардинцев, но последние ему в этом отказали. Когда соединенный отряд русских и ногайцев перешел вслед за неприятелем на р. Тегени, то заметившие его горцы напали на него. Русские и ногайцы спешились и отразили неприятеля. С обеих сторон были убитые и раненые люди и лошади. Этим и окончилось столкновение русских с горцами.

В 1831 году соседних с Старой Линией горцев волновал Кази-Мулла. Четыре чеченца были посланы им с прокламациями в абадзехские владения. Прокламации эти, призывавшие правоверных к поголовному восстанию против русских, были приняты сочувственно абадзехами, самым сильным и воинственным племенем в средней и восточной полосе Закубанья. За абадзехами покорно шли бесленеевцы, и в горах начались вообще подготовления к набегам на казачьи земли.

В это же время подвизался за Кубанью дезертир Брагунов. Брагунов, родом горец, был раньше исправным казаком, но затем он бежал в горы и здесь стал во главе самых отчаянных головорезов. Набирая шайки смелых и ожесточенных черкесских джигитов, он производил с ними нападения на Старую Линию, грабил здесь жителей, уводил в плен население и угонял скот. Скоро он приобрел на этом поприще такую известность, что о нем слагались целые легенды, и его боялось мирное население, как трудно уловимого разбойника.

При таких условиях нужно было ожидать, что на Старой Линии разразится ряд столкновений казаков с горцами.

И действительно, 1831 год был погромным годом для станиц Старой Линии. Погромы начались с мелких случаев. Так, с 29 на 30 января черкесы взяли в плен, между постом Извещательным и станицей Барсуковской, казаков Хоперского полка Павла Фисенкова и Григория Щекина вместе с конвойным донским казаком Мелиховым. Фисенков поздно ночью того же года убежал из плена, а остальные два казака пропали без вести. После спокойной относительно весны из-за Кубани то и дело доходили вести о подготовке черкесами партий к набегам.

В ночь на 10 августа казаки, бывшие в секрете ниже Баталпашинского карантина на Кубани, отняли при перестрелке у горцев 5 лошадей, похищенных на Линии. В то же время в двух верстах выше Баталпашинска переправилась через Кубань партия горцев, в составе от 350 до 400 всадников, и преспокойно расположилась в лесу на берегу Кубани. Утром, когда станичные ворота были отворены, скот выпущен на пастбище и жители собирались ехать в поле, а сторожевые команды осматривали окрестности, скрывавшиеся в лесу горцы стремительно прискакали к станице. Одна часть их бросилась угонять скот и лошадей, а другая ворвалась в станицу. Черкесы успели убить 4 человек, ранить 2 и взять в плен 35 душ населения обоего пола в крайних казачьих хатах.