Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 173

В феврале 1833 года из Тираспольского военного госпиталя переведены были в войско штаб-лекарь Голицинский и два фельдшера. А в сентябре того же года в войско было перечислено еще одно селение – Новопокровское.

Так оседало и сорганизовывалось Азовское казачье войско.

Но прежде, чем описывать внутреннее состояние войска, необходимо остановиться на заселении Анапы и прилегающих к ней земель, т.е. на задаче, которую предстояло разрешить запорожским казакам, ушедшим из Турции, но которую разрешили вместо них другие поселенцы, хотя, быть может, и не без участия запорожцев.

Усиление Анапы и заселение ее окрестностей русскими элементами составляло предмет особых забот военного начальства. В исторических материалах не сохранилось достаточно данных, по которым можно было бы проследить постепенный ход заселения анапского района, но есть отрывочные указания об отдельных моментах этой полувоенной колонизации.

На поселение к Анапе шли, по-видимому, отдельные партии вольных переселенцев. В 1830 году граф Паскевич предложил заранее выстроить 100 домов для переселенцев. Несколько ранее по распоряжению графа Паскевича, ввиду предположенного поселения между Кубанью и Анапой 2000 душ бывших запорожцев из Устьдунайского казачьего войска, приказано было снабдить конвоем поручика Новицкого для осмотра местности. В 1832 году назначено было к переселению в Анапу 150 семейств малорусских казаков. Переселенцы должны были следовать из Кременчуга через Керчь и Тамань в Анапу. Им разрешена была выдача казенного провианта на всем пути следования и ассигнованы были даже деньги на подмазку подвод. Эти ли переселенцы или другие явились в Анапу двумя партиями – одна состояла из 134 семей, а другая из 66 семей, но в Анапе не оказалось достаточно помещений для прибывших переселенцев. Наказной атаман Черноморского войска Заводовский распорядился о размещении анапских переселенцев в черноморских куренях или станицах. Одна часть переселенцев временно поместилась в куренях Вышестеблиевском, Старотитаровском и Ахтанизовском, в ожидании постройки помещений для них в Анапе, а другая часть отправилась в Черноморию на заработки. В переписке по этому поводу анапские переселенцы именуются «мастеровыми казаками».

В марте 1834 года капитан Новиков, плац-майор Анапы, просил командующего Черноморской линией г.-л. Малиновского об отводе на Джеметее места под огороды переселенцам из Малороссии в Анапу, крайне нуждающимся в этом. В следующем, 1835 году, согласно Высочайшему повелению, приказано купить для анапских переселенцев, не имеющих скота, 19 пар волов. По одной из бумаг значится, что к февралю 1835 года прибыло в Анапу 119 семейств малорусских переселенцев, зачисленных в казаки. В 1836 году по распоряжению барона Розена для облегчения затруднительного положения анапских переселенцев, живших в Анапе и в Цжеметейском укреп-лении, приказано продлить срок выдачи паспортов для заработков в Черномории. В этом году анапские переселенцы жили главным образом в Ахтанизовском, Старотитаровском, Петровском, Темрюкском и Полтавском куренях, и тот же барон Розен распорядился, чтобы престарелые анапские переселенцы были возвращены на родину. Февраля 2‑го 1837 года барон Розен приказал поселить станицей близ Витязевой балки, между Анапой и Джиметейским укреплением, 200 семейств переселенцев. Станицу эту решено укрепить, а рассеянных по Черномории переселенцев постепенно собрать и водворить. А в апреле того же 1837 года исполнявший обязанности коменданта Анапы полковник Кониболоцкий сообщил наказному атаману Черноморского войска Заводовскому имена и фамилии тех лиц, которых он назначил станичными атаманами в станицы Николаевскую, Благовещенскую и Витязеву.

Таким образом, в 1837 году появились первые анапские станицы. Витязевская станица основана была в этом году и для заселения ее требовалось собрать 150 семейств анапских переселенцев. Станица Николаевская находилась на месте нынешней Анапской станицы, а станица Благовещенская там, где расположена и ныне станица того названия. Что касается переселенцев, то они находились в очень тяжелых условиях и жили вне своего района заработками в черноморских станицах. В 1836 году были розданы черноморским казакам на воспитание сироты анапских переселенцев, а относительно самих переселенцев был принят ряд мер по водворению их на места, назначенные для поселения.

В 1837 году император Николай I запретил переселенцам отлучаться из Анапы. В 1838 году генерал Заводовский строжайше предписывал разыскать анапских переселенцев по черноморским куреням и водворить их во вновь заведенные близ Анапы станицы. Очевидно, переселенцы с неохотой шли в эти станицы, раз требовалось разыскивать и силой водворять этих людей. Чтобы найти сюда подходящих поселенцев, сам император Николай подал мысль в 1837 году о привлечении в Анапский район черноморских казаков, назначивши им 100 рублей одновременного пособия на двор и трехлетнюю льготу от военной службы. Тем не менее Анапа притягивала все-таки вольных поселенцев, и в числе ее жителей были беглые помещичьи крестьяне и разного рода искатели приключений. В 1837 году император Николай приказал отыскать меж анапскими переселенцами беглых из слободы Мамоновки Павловского уезда дьячка и бежавших с ним крестьян.

Наконец, в 1844 году новороссийский и бессарабский генерал-губернатор известил 4 апреля начальника Черноморской береговой линии, что, ввиду усилившихся стеснений в земельных угодьях у населения Азовского войска, Государь Император приказал позаботиться о переселении азовских казаков в окрестности Анапы к поселенным уже там казачьим станицам. Новороссийскому генерал-губернатору поручено было узнать у азовских казаков, пожелают ли они воспользоваться этим переселением. Многие из казаков, узнавши об этом, изъявили желание перейти к Анапе. Вследствие этого генерал-губернатор приказал наказному атаману Азовского войска генерал-майору Гладкому избрать из среды казаков 8 депутатов и послать их, согласно воле Государя, в окрестности Анапы для ознакомления с местностью и землями. Депутаты должны были явиться в Керчь к начальнику Черноморской береговой линии, которому в свою очередь поручено было оказать им всякое содействие. Под поселение предполагалось взять земли у натухайцев, ближайшие к Анапе и казачьим станицам. Азовское казачье войско в это время прожило более 10 лет в роли самостоятельной военной общины. Однако и на этот раз переселение Азовского войска за Кубань не состоялось. Прошло еще два десятилетия, прежде чем оно перешло на прикубанские земли в полном своем составе.

К времени заселения Анапы и ее района малороссийскими выходцами Азовское вой-ско успело сформироваться окончательно. В августе 1832 года в нем числилось 516 семейств с 835 душами муж. и 784 д. женского пола; служилый же состав войска состоял из 5 сотен, в которых числилось 10 обер-офицеров, 9 урядников и 311 казаков. Через два года, когда к Азовскому войску присоединено было село Новоспасское, в войске было уже 971 семейство, 2661 д. муж. и 2284 д. жен. пола. В войске существовали свои учреждения, власти и слагалась казачья жизнь, применительно к местным условиям.

Первые шаги войска в этом направлении не обошлись без осложнений в отношениях казаков к соседним жителям и к местным гражданским властям. Последние, по очень понятной причине, отнеслись к бывшим запорожцам, как к чуждым пришельцам, огражденным к тому же некоторыми военными привилегиями. Еще 5 марта 1832 года новороссийский генерал-губернатор писал Гладкому, что, со времени прибытия в Александровский уезд Азовского казачьего войска, здесь появилось много бродяг. Земская полиция задержала их до 200 душ. Так как войско не устроилось еще как следует, то генерал-губернатор разрешил уездной полиции разыскивать бродяг и в местах расположения азовских казаков, о чем он и извещал войско. На это через несколько дней Гладкий ответил генерал-губернатору, что бродяги действительно пойманы, но не земской полицией, а казаками. Раньше здесь свободно проживали бродяги, и полиция не задержала ни одного. Задержанные же в войске бродяги переданы были казаками земской полиции, которая, скрывая это обстоятельство, явно желала навлечь подозрение на войско, не совершившее ни одного проступка в этом отношении. Наездам земской полиции в казачьи поселения и розыску беглых никто не препятствовал. Гладкий просил генерал-губернатора, чтобы он запретить земской полиции самовольно распоряжаться на казачьих землях и чтобы каждый раз полиция, посещая войско, являлась к наказному атаману и сообщала о целях своего приезда, а расследования производила вместе с чиновником, командируемым от войска.

Ответ этот казачьего атамана не исключал самого факта побегов к казакам помещичьих крестьян. Еще в октябре 1832 года было выяснено гражданскими властями, что, с прибытием в край Дунайского казачьего войска, между местными помещичьими крестьянами быстро разнесся слух, что все, кто сумеет пристать к запорожцам, получат свободу и будут зачислены в казаки. Побеги помещичьих крестьян поэтому участились, и весьма возможно, что некоторые из беглецов успели попасть в состав войска. Но здесь такие случаи носили характер единичных и исключительных явлений, и беглецы не находили той поддержки, какую в свое время оказывали им Запорожская Сечь и в первое время Черноморское войско. Азовское казачье войско нельзя было упрекнуть в попустительстве беглецам. Но в самом войске крылись причины недовольства казаков занятым ими положением. Недовольство это могло повести к бегству казаков из войска и выразилось в осложнениях его внутренней жизни, едва не перешедших в форменный казачий бунт.