Читать онлайн «История Кубанского казачьего войска». Страница 170

1. Из запорожцев, вышедших из-за Дуная, должен быть сформирован пятисотенный полк.

2. В случае недостачи наличного числа казаков до пятисотенного состава, полк мог быть пополнен запорожцами, ушедшими из Турции и жившими в Бессарабии, колонии Новопокровской и в Керчь-Еникольском градоначальстве.

3. Обмундировка полка, снабжение его оружием, жалованьем и пр. должны производиться наравне с пешими полками Черноморского казачьего войска, с назначением жалованья и полковому священнику.

4. Гладкому предоставляется право «избрать из почтеннейших казаков» есаулов, сотников и хорунжих.

5. В полк полагалось определить сведущего по письменной части чиновника.

6. На разъезды по командировке по делам службы Гладкому назначается особая сумма.

7. Полк снабжается медиком и фельдшером, а больные казаки имеют право поступать для пользования в военные госпитали.

8. «Неспособных к службе» казаков Гладкий просил оставить за Дунаем до переселения и устройства казаков служивого состава близ Анапы. Снабдивши оставшихся одеждой и обувью, которой они лишились во время войны с турками, выдать 160 семействам и 50 холостым или сколько их окажется за сформированием полка по 25 р. на пропитание, а священнику 150 р. и двум диаконам по 50 рублей ассигнациями каждому.

Гладкий лично был в Петербурге, и Государь утвердил все его предположения.

Из Петербурга Гладкий отправился в Измаил к формировавшемуся там полку.

Между тем обстоятельства слагались крайне неблагоприятно для осуществления намеченного Гладким плана. Прилегавшие к Анапе земли были заняты черкесами-натухайцами, и чтобы поселить на этих землях запорожцев, пришлось бы силою согнать черкесов с принадлежавших им земель. Предположение о заселении Анапского района запорожцами оказалось неосуществимым, и Дунайский полк не мог двинуться с места. По-видимому, неудачу эту заранее предвидели некоторые представители высшей власти. Еще постановлением 28 сентября 1828 года комитет министров решил назначить для поселения Дунайского полка особый участок земли где-либо на юге, по усмотрению новороссийского и бессарабского генерал-губернатора, но на этом постановлении император Николай написал: «Запорожцам следует тогда только отвести тут земли, ежели не будут поселены при Анапе».

В числе других к делу о заселении запорожцами прианапского края был привлечен известный поручик Новицкий, которому поручено составить описание местности, предположенной к заселению Усть-дунайским запорожским полком. Новицкий, со свойственной ему энергией, принялся за дело, вел переписку с наказным атаманом Черноморского войска Безкровным, собирал сведения о населении соседних местностей, о климатических условиях и т.п. Но и исследования не помогли запорожцам. Свободной земли не было. При поселении казаков пришлось бы согнать с насиженных земель их владельцев – натухайских черкесов.

Но этого не удалось сделать казакам и местным властям. Тогда возникло предположение о поселении запорожцев в Аккерманском уезде. И это предположение также не могло быть осуществлено. По этому поводу граф Воронцов писал 16 мая 1830 года, что пустопорожней земли при Днестровском лимане в Бессарабии нет ни одной десятины. Да запорожцев и нельзя было поселить здесь потому, что, в силу карантинных правил, по правую сторону р. Днестра и лимана казакам нельзя было бы ловить рыбу. В Аккерманском уезде было много земель, но все они были без воды и для заселения запорожцами непригодны. Воронцов склонялся к той мысли, что удобнее и полезнее было бы поселить запорожцев при Анапе, при малейшей к этому возможности. Временно же, пока не был разрешен этот вопрос практически, их можно было бы поместить у Керчи, где они найдут и рыбные промыслы. Но если бы у Керчи нельзя было временно устроить запорожцев, тогда следовало отвести им квартиры в Бессарабии и отпускать провиант. Вообще, в искупление тех неудобств, которые терпели запорожские казаки благодаря неопределенности своего положения, им следовало бы, по мнению Воронцова, даровать семи– или даже десятилетнюю льготу по отбыванию повинностей, выдавать провиант в течение двух лет, отпустить деньги на постройку домов, на покупку волов и земледельческих орудий и даровые семена на посев. Если бы удалось поселить запорожцев при Анапе, то управление их необходимо приноровить к казачьему; а в случае временного оставления их в Бессарабии следовало подчинить их гражданскому управлению на правах местных обывателей. Рогатый скот, лошадей и овец Воронцов находил возможным пропустить через Дунай в Бессарабию на пастбища, при соблюдении карантинных условий.

Таким образом, вместо переселения запорожцев в Анапу явилась необходимость во временном поселении их у Керчи, откуда уже предстояло передвинуться на анапские земли. Поэтому, согласно воле Государя, Гладкому с запорожцами приказано было временно разместиться по квартирам в Аккерманском уезде и отсюда послать депутатов для осмотра местности возле Керчи.

Но тут запротестовал уже сам Гладкий. Узнавши о замедлении в деле заселения казаками Дунайского полка какой-либо определенной местности, он писал генерал-губернатору Воронцову, что запорожцы будут поставлены в крайне неудобное положение временным пребыванием в Бессарабии. Хотя они и будут получать провиант для продовольствия, но у них не окажется ни средств для жизни, ни продуктов, так как с весны, в ожидании скорого переселения, они ничего не сеяли. Лучше всего было бы идти им прямо в Керчь на места, чтобы подготовиться к ведению хозяйства со следующей весны. Притом же часть запорожцев отправилась уже в Керчь на четырех лодках по Черному морю еще до получения распоряжения о зимовке полка в Бессарабии. Послать же раньше депутатов для осмотра мест в Керчи запорожцы считали бесполезным как вследствие проволочки во времени, так и отсутствия таких сведущих между ними людей, на которых спокойно могло бы положиться войско. В этих видах Гладкий просил распоряжения о свободном пропуске войска, в количестве 275 семейств, прямо в Керчь.

С доводами Гладкого согласился граф Воронцов. Сделавши соответственные распоряжения, он послал Гладкому подробный маршрут от Паркан до Керчи, на протяжении 757 верст, через Николаев, Херсон, Берислав, Перекоп, Симферополь и Феодосию. Дунайскому казачьему полку был открыт свободный путь к г. Керчи.

Переселение в Керчь турецких запорожцев встревожило, однако, местные керченские власти. Керчь-Еникольский градоначальник полковник Стемпковский, узнавши об этом, поспешил 1 сентября 1830 года известить графа Воронцова, что в Керчи, Ениколе и в окрестных хуторах не найдется квартир не только для запорожцев, но и для ста семей отставных матросов, переселенных сюда по Высочайшему повелению из Севастополя; что для скота переселенцев негде отвести пастбищ; что в текущем году благодаря засухе не уродились ни хлеба, ни трава, и сена или соломы уже в сентябре трудно было достать даже по высоким ценам; что зимой при этом условии запорожцам придется голодать, а скоту дохнуть от бескормицы; и что вообще такое переселение запорожцев на зиму к Керчи будет крайне обременительно и для них и для местных жителей. Ввиду этого, Стемпковский предлагал перевести на зиму запорожцев в казенные селения Херсонской губернии, где население зажиточно и запорожцы найдут – и квартиры для войска, и корм для скота, и заработок для себя.

Стемпковский сомневался также, чтобы можно было найти возле Керчи пустопорожние земли для поселения на них запорожцев. Городу было отведено всего 13 тысяч десятин земли, но из них 9 тысяч десятин было Высочайше пожаловано в 1777 году греческому обществу, а 4 тысячи десятин, с солончаками и каменистыми местами, отошло под городские выгоны. Свободной же земли совсем не было.

Между тем и выступление запорожцев из селения Раи, где они находились, тормозилось. Чтобы перейти Дунай, требовалось выдержать карантин, и пока выполнялись карантинные требования, наступил сентябрь, и 7 сентября Гладкий писал Воронцову, что достичь Керчи нынешней осенью не удастся Дунайскому полку «по причине холодов и неимения у большей части запорожцев теплого одеяния». Гладкий просил разрешить войску перезимовать на левой стороне Днестра в казенных селениях – Большой и Малой Лепатихах, в Каирах, Михайловке и др. В это время в состав войска входило уже 364 семейства и 316 казаков одиночек, или всего 1048 д. м. и 668 д. женского пола, с 1410 штуками крупного скота.

В октябре 1830 года Гладкий рапортовал г.-л. Красовскому, исправлявшему обязанности новороссийского и бессарабского генерал-губернатора, что он прибыл с полком на зимние квартиры в Днепровский уезд, разместил полк временно в селениях Кайры, Любомировке, Рубановке и др. и просил оставить полк на зимовку в этих селениях, расположенных по Днепру, так как многие запорожцы люди семейные и нуждаются в устройстве семьи на зимнее время, в топливе и в корме для скота, который могли дать днепровские камыши.